Помоги проекту - поделись книгой:
Чет со всех ног бросился выполнять приказ.
Когда Опал промыла ожоги Чавена слабым соляным раствором, приложила к ним примочки из целебного мха и перевязала чистой тканью, раненый уже погрузился в сон. Подбородок его размеренно прижимался к груди.
Закончив с перевязкой, Опал отошла на шаг и удовлетворенно оглядела дело своих рук.
— Ему можно доверять? — вполголоса спросила она.
— Это лучший из всех больших людей, каких я знаю.
— Ты не ответил на мой вопрос, дурачина.
Губы Чета невольно тронула улыбка.
— Я вижу, горести, выпавшие на нашу долю в последнее время, не лишили тебя способности к состраданию, дорогая. И я очень этому рад. Что до твоего вопроса, на него трудно дать ответ. Особенно сейчас, когда мир наверху перевернулся с ног на голову. Да и не только наверху. Ты знаешь сама, что сын больших людей, ставший нашим сыном, принял участие в войне с волшебным народом. Знаешь, чем это для него кончилось. Мир сошел с ума — и наверху, и здесь.
— Так или иначе, я не оставлю этого человека в доме, пока ты не скажешь, что он достоин доверия. Мое сострадание не безгранично. Прежде всего мы должны думать о мальчике.
— Тогда я скажу так: это один из лучших людей, каких я только знаю, и больших, и маленьких, — со вздохом изрек Чет. — И возможно, он сумеет понять, что произошло с Кремнем.
— Хорошо, — кивнула Опал. — Несколько часов он будет спать. Он выпил полную чашку целебной настойки, а крови у него осталось так мало, что настойка погрузит его в крепкий сон. Самое разумное, что можем сделать мы с тобой, — последовать его примеру и тоже попытаться заснуть.
— Ты настоящее чудо, — прошептал Чет, устраиваясь под одеялом рядом с женой. — Мы вместе столько лет, а я все не могу понять, за что мне такое счастье.
— Чего не знаю, того не знаю, — буркнула Опал, но в голосе ее прозвучали довольные нотки.
Ничего подобного Чет не слышал давным-давно, с тех самых пор, как привел домой Кремня. Сегодня, когда Опал возилась с раненым Чавеном, ее потухший взгляд впервые загорелся. Несомненно, Опал постепенно приходила в себя. А для того, чтобы это произошло, Чет был готов на любой риск.
Чавен с трудом удерживал в руках кусок хлеба, однако набросился на еду с жадностью изголодавшейся собаки, на несколько дней запертой в пустом доме. Впрочем, как выяснилось из рассказа королевского лекаря, как раз в такой печальной ситуации он и оказался.
— Я спрятался в туннеле за своим домом, — сообщил он хозяевам и смолк, вытирая лицо рукавом. — Ты помнишь, Чет, я показывал тебе потайной вход? Он находится в холле и надежно скрыт от посторонних глаз деревянной панелью, которую можно отодвинуть. Я запер за собой дверь и укрылся в туннеле, как лисица, которую преследуют гончие. Мне удалось захватить с собой лишь флягу с водой — запастись едой не было времени.
— Ешь вдоволь, но не торопись, — произнес Чет. — Скажи, почему тебе пришлось прятаться? Что произошло там, наверху? До нас доходили тревожные слухи, и даже если они соответствуют истине лишь наполовину, эта истина ужасна. Сумеречное воинство разгромило нашу армию, принцесса и ее брат погибли или скрылись в неизвестном направлении, спасаясь бегством…
— Принцесса Бриони не из тех, кто будет спасаться бегством, — нахмурившись, отрезал Чавен. — Жизнью клянусь, это не так. Впрочем, моя жизнь уже стала ставкой в сложной игре…
— О чем ты? — недоуменно качая головой, спросил Чет.
— Это длинная история, и в ней много такого, во что трудно поверить. Как и в дошедшие до нас невероятные слухи об армии сумеречного народа.
Опал резко встала, заслышав какой-то шум. В дверях стоял Кремень, бледный, с мутными глазами.
— Зачем ты встал с постели? — бросилась к нему Опал.
Мальчик устремил на нее ужасающе бесстрастный взгляд. С тех пор как Кремень вернулся домой, он вел себя странно и даже пугающе. Но больше всего Чета тревожило выражение абсолютного равнодушия, застывшее на лице его приемного сына.
— Хочу пить, — произнес Кремень.
— Сейчас я принесу тебе воды, а ты возвращайся в постель, мой мальчик. Тебе еще рано вставать, ведь твоя лихорадка прошла недавно. — Опал бросила на мужа и Чавена многозначительный взгляд. — А вы говорите потише.
Чавен едва начал описывать удивительные события, случившиеся в Канун зимы, когда вернулась Опал, уложив мальчика в постель. Королевскому лекарю пришлось начать рассказ сначала. Его история показалась бы невероятной даже в устах путешественника, посетившего далекие загадочные страны. Однако речь шла о замке Южного Предела, который все они знали как свои пять пальцев. Чет не поверил бы своим ушам, не будь рассказчиком сам Чавен, которого он считал честнейшим из людей. Фандерлинг твердо знал: его большой друг никогда не станет передавать пустых слухов и туманных предположений, если не убедится в их справедливости.
«Это как дом, возведенный на прочном камне, — так отец Чета говорил о тех, кто достоин доверия. — В отличие от строений, возведенных на песке, такой дом устоит при любых обстоятельствах».
— Значит, ты полагаешь, что мерзавец Толли спутался с южной ведьмой Селией? — осведомился Чет. — И что гибель несчастного принца Кендрика — его рук дело? Как и нападение на принцессу?
Чет только раз видел Бриони Эддон, но после той короткой встречи успел проникнуться к принцессе любовью и восхищением. Что касается Хендона Толли и его семейства, то они вызывали у фандерлинга жгучую ненависть.
— Я не могу утверждать этого с уверенностью. Судя по обрывкам разговоров, долетевших до моего слуха, исчезновение принцессы явилось для Хендона Толли такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Но этот человек предал королевскую семью, нет никаких сомнений. Как нет сомнений и в том, что он хотел убить меня, свидетеля его преступлений.
— Солдаты Толли действительно намеревались вас убить? — подала голос Опал.
— Им почти удалось это сделать, — с грустной улыбкой откликнулся Чавен. — Я спрятался в башне Весны и собственными ушами слышал, как Толли приказывает своим людям схватить меня и лишить жизни. Тому, кто сумеет меня прикончить, обещана награда.
— Помогите нам, Старейшие! — выдохнула Опал. — Вот уж не думала, что доживу до того дня, когда замок окажется в руках разбойников и убийц!
— Да, этот день настал. И я не вижу способа что-то изменить — ведь принцесса Бриони и ее брат бесследно исчезли.
Долгий рассказ утомил раненого; голова его клонилась на грудь.
— Мы должны доставить тебя к одному из могущественных лордов, — заявил Чет. — К одному из тех, кто сохранил верность королю и сумеет тебя защитить.
— Но где его найдешь, такого лорда? Тайн Олдрич убит на поле сражения, Стеффанс Найнор в страхе удалился в свое поместье, — ответил Чавен. — Авин Броун, судя по всему, решил жить в мире с Толли. — Он покачал головой, словно пытался освободиться от тяжелого камня, привязанного к шее. — И что хуже всего, люди Толли захватили мой дом, мою великолепную обсерваторию.
— Но зачем они это сделали? Может, они думают, что ты все еще скрываешься поблизости?
— Нет. Они кое-чего хотят. Боюсь, я знаю, чего именно. Сидя в туннеле, я слышал их разговоры и понял, что они готовы на все, лишь бы их поиски увенчались успехом.
— Но что они ищут? И зачем?
— Я могу лишь догадываться, — простонал Чавен. — И даже если мои догадки справедливы, я могу ответить лишь на первый твой вопрос. Я знаю, что они ищут, но зачем им это нужно, не имею понятия. И признаюсь тебе, Чет, я боюсь. Чувствую, в этом мире пришли в движение доселе скрытые силы, и борьба за трон Южного Предела не является их единственной целью.
Чет внезапно вспомнил, что Чавен до сих пор ничего не знает о приключениях фандерлинга и обо всех поразительных событиях, участником которых стал спящий в соседней комнате мальчик.
— Мне тоже пришлось немало пережить, — произнес он. — Сейчас тебе необходимо отдохнуть. Но позднее я расскажу о том, что выпало на нашу долю. Я встретился с представителями сумеречного народа. А мальчик… мальчик проник в святилище тайн.
— Но как это произошло? Расскажи сейчас, не откладывая!
— Дай бедняге выспаться.
Голос Опал вновь показался Чету тусклым и безжизненным. Возможно, она устала и бремя несчастий навалилось на нее с прежней силой.
— Он слаб, как грудной младенец.
— Благодарю вас за вашу заботу, — пробормотал Чавен, с трудом ворочая языком. — Но я должен услышать эту историю… прямо сейчас. Как-то раз я признался, что перемещение Границы Теней внушает мне… опасения. Но, увы, я не сознавал, до какой степени… эти опасения серьезны.
Голова королевского лекаря бессильно повисла.
— Я слишком мало беспокоился и… упустил время, — едва слышно прошептал он и погрузился в сон.
Чет и Опал, охваченные растерянностью и тревогой, лишь молча переглянулись.
Глава 4
Хада-Д’ин-Мозан
Величайшим из отпрысков Пустоты и Света стала Дневная Звезда. В свете ее лучей все предметы обрели четкие очертания и песни зазвучали громче. Дневная Звезда встретила Мать Птиц, и имеете они породили множество вещей — детей, и музыку, и мысли. Но у всякого начала есть конец.
Когда песнь всего сущего состарилась, Дневная Звезда утратила свою собственную песнь и устремилась в небо, дабы воспевать одно лишь солнце. Мать Птиц не умерла, хотя печаль ее была горька. Она снесла великое яйцо, из которого появились на свет прекрасные близнецы — Ветер и Влага. Они разнесли по всей земле семена жизни, наградив ее плодородием.
Как только солнце опустилось за горизонт, на море разыгрался шторм. Холодный дождь не прекращался ни на минуту, и утлую лодочку швыряло из стороны в сторону, так что Бриони отчаянно мутило. Правда, было гораздо теплее, чем во время их первого плавания по заливу Бренна. Тем не менее нынешнее путешествие тоже нельзя было назвать приятным.
«Зима есть зима, — вздохнула про себя Бриони. — Только полная идиотка могла допустить, чтобы ее спихнули с трона и вынудили пуститься в бега в такое суровое время года. Того и гляди, я утону или превращусь в ледышку, тем самым избавив Хендона Толли от труда убивать меня».
Сильнее, чем о себе самой, она волновалась о Шасо: тот мок под ледяным дождем, едва оправившись от жестокой лихорадки. Впрочем, старый воин не изменил своим привычкам и не обращал на бурю внимания. Глядя на него, Бриони с облегчением убедилась, что перед ней прежний Шасо, к которому в полной мере вернулись силы и гордость.
Что до Эны, девушки из племени скиммеров, то она ничуть не страдала от разгула стихии. Нельзя было даже сказать, что она стойко переносит дождь и качку — похоже, Эна их просто не замечала. Сбросив с головы капюшон, она работала веслами легко и беззаботно, словно погожим летним днем каталась на лодке по пруду. Бриони понимала, что своим спасением они обязаны именно девушке-скиммеру. Если бы не Эна, отлично знавшая линию берега и все особенности подводного течения, враги неминуемо нагнали бы их.
«Эту девушку ожидает щедрая награда», — решила Бриони и тут же вздохнула.
Она, дочь короля Южного Предела, сейчас ничем не могла отблагодарить того, кто помог ей.
Постепенно шторм стихал, хотя время от времени набегали громадные волны и вздымали лодку на своих пенных щебнях. Покачиванье судна и размеренное шлепанье дождевых капель по капюшону, прикрывавшему голову Бриони, навевали дрему. На границе между сном и явью девушка мечтала о том дне, когда она торжественно въедет в Южный Предел. Разумеется, ее будет восторженно приветствовать народ. А кто еще встретит спасенную принцессу в радостный день возвращения? Кендрик погиб, Баррик исчез, и неизвестно, увидит ли Бриони когда-нибудь своего брата-близнеца. Она торопливо отогнала прочь мысль о Баррике. Думать о постигшей его участи было так же тяжко, как смотреть на свою кровоточащую рану: это зрелище может лишить последних сил и желания бороться за жизнь. Может ли она надеяться на встречу с кем-то из близких? Отец по-прежнему томится в заточении в далеком Иеросоле. Есть еще Анисса, мачеха Бриони, — возможно, она не враг падчерице. Принцессе хотелось верить, что молодая жена отца не имеет отношения к злодейскому предательству своей служанки. Так или иначе, Бриони не считала Аниссу другом и уж никак не могла считать ее матерью. «Кто еще из близких у меня остался?» — спрашивала себя девушка. Авин Броун, друг и советник отца? Он всегда был слишком суров, слишком замкнут и насторожен. Кто же еще?
Она почему-то подумала о капитане королевских гвардейцев Феррасе Вансене. Впрочем, Бриони тут же мысленно отругала себя за неуместное воспоминание. Кто он такой, этот человек с самым обычным лицом и самыми обычными каштановыми волосами? Он всегда был так безупречно почтителен, что в этом можно было усмотреть проявление скрытой гордыни. Правда, теперь Бриони твердо знала: капитан гвардейцев не виноват в гибели ее старшего брата, как она полагала раньше. Все равно этот человек не значил для нее ровным счетом ничего. Он простой солдат, он видел в жизни лишь казармы и таверны. Можно не сомневаться, что в свободное время он наливается пивом и развлекается с дешевыми шлюхами.
Но в глубине души Бриони не могла не признать: ей было бы приятно увидеть сейчас задумчивое внимательное лицо капитана. Все-таки странно, что она вспомнила о нем в таких обстоятельствах и с такой теплотой.
«Мероланна. Как же я могла забыть о милой старенькой тетушке Ланне!»
На самом деле тетушка Ланна приходилась Бриони двоюродной бабушкой. Конечно, она будет счастлива обнять свою внучатую племянницу. Но каково ей сейчас? Бриони ощутила острый приступ сострадания. Бедная, бедная тетушка! Наверняка с ума сходит от горя и тревоги. Ее обожаемые близнецы исчезли, а от привычной жизни остались лишь воспоминания. Но Бриони не сомневалась, что Мероланна сумеет выдержать любые тяготы. Она будет жить ради других, ради спасения семьи, ради новорожденного сына Олина и Аниссы. Вспомнив о младенце, Бриони ощутила мгновенный укол ревности. Конечно, тетушка Ланна окружит его своими заботами. До последнего вздоха она будет оберегать семью Эддонов.
«Тетя, милая тетя, я непременно вернусь и крепко сожму тебя в объятиях! Я расцелую твои старые щеки, и они покроются румянцем. Представляю, сколько ты прольешь радостных слез. И сколько слез пролью я сама…»
В самом деле, старая герцогиня частенько плакала от радости, а в часы печали глаза ее оставались сухими. Внучатая племянница унаследовала эту привычку.
«Ты будешь гордиться мной, — продолжала свой беззвучный монолог Бриони. — Знаю, ты скажешь: нашей Бриони ума не занимать. И храбрости тоже. Эта девочка поступила в точности так, как сделал бы ее отец…»
Голова Бриони склонялась все ниже, мысли о предстоящем дне кружились у нее в голове и становились все более туманными. Наконец усталость взяла свое, и принцесса погрузилась в сон.
Беглецы достигли холмистого побережья на севере Марринсвока как раз в тот час, когда рассветное солнце позолотило гребни волн, разбивавшихся о камни пустынной бухты. Бриони высоко подоткнула домотканую юбку, которую ей дала Эна, и помогла девушке из племени скиммеров вытащить лодку на мокрый песок. По-прежнему дул ледяной ветер, высокая трава на дюнах качалась под его порывами, как волны.
— Где мы? — спросила Бриони.
Шасо ничего не ответил, выжимая свою потрепанную одежду. Бриони пришлось переодеться в юбку и кофту Эны, а старому воину досталась просторная, побелевшая от соли рубаха Турли и линялые штаны, едва доходившие до колен. Это одеяние никак не соответствовало изборожденному морщинами после долгого заключения лицу Шасо дан-Хеза; оно делало его похожим на древнего духа, ради потехи напялившего на себя детские обноски.
— Полагаю, мы неподалеку от Кайнмаркета, — заметил Шасо, озирая окружавшие бухту холмы. — До Оскастла три-четыре дня пути.
— Кайнмаркет вон там. — Эна указала на восток. — За теми холмами, к югу от большой дороги. Вы доберетесь до него прежде, чем солнце поднимется над холмами.
— Только если мы двинемся туда прямо сейчас, — откликнулся Шасо.
— Да что, скажите на милость, нам делать в этом вашем Кайнмаркете?
Сама Бриони в Кайнмаркете никогда не была, но она знала, что это маленький городок, где ежегодно устраивается ярмарка, которая служит для королевств Пределов важным источником дохода. Она смутно припоминала также, что, судя по рассказам, там есть река, которая протекает через город или поблизости от него. В любом случае, принцесса не представляла, зачем им понадобился столь незначительный городок.
— Это же настоящая дыра! — воскликнула она.
— Дыра или не дыра, но там мы разживемся едой, — заметил Шасо. — Или вы полагаете, ваше высочество, что есть изгнанникам не обязательно? Я придерживаюсь иного мнения. Должен признаться, я не отношусь к числу искусных охотников и вряд ли сумею добыть дичь нам на обед. По крайней мере, пока мои старые ноги не обретут прежнего проворства.
— А куда мы направимся после?
— В Оскастл.
— Зачем?
— Слишком много вопросов, ваше высочество, — отрезал Шасо и бросил на принцессу взгляд, который многих вгонял в дрожь.
Но Бриони была не робкого десятка.
— Ты сказал, что сам будешь принимать решения, и я дала слово, что не буду тебе перечить, — сказала она. — Но я не обещала, что не буду задавать вопросов. А ты не предупреждал, что откажешься отвечать.
Шасо что-то сердито пробурчал себе под нос.
— Сейчас не время задавать вопросы, — произнес он вслух. — Возможно, такое время наступит, когда мы выберемся на дорогу. — Он повернулся к Эне. — Передай твоему отцу мою благодарность, девушка.
— Но нас доставил сюда не ее отец. И не он всю ночь без устали работал веслами, — заявила Бриони, со стыдом вспоминая свой спор с Эной относительно высадки на скале М'Хеланс. — Я очень тебе признательна, — сказала она, стараясь придать своему голосу и осанке поистине королевское величие, — И можешь не сомневаться, я никогда не забуду о том, какую помощь ты нам оказала.
— Я в этом не сомневаюсь, госпожа, — откликнулась Эна и сделала не слишком почтительный реверанс.
«Откуда взяться благоговению, если эта девица видела, как я сплю и пускаю слюни, — вздохнула про себя Бриони. — Было бы странно, если бы после этого она относилась ко мне как к живому божеству».
В глубине души Бриони сомневалась, что после того, как она лишилась короны, замка и всех привилегий, ей хочется королевских почестей. Пожалуй, это заставило бы ее острее ощутить ужас нынешнего положения.
— В любом случае, благодарю тебя, — кивнула она.
— Желаю удачи вам обоим, лорд и леди, — сказала Эна и уже направилась к лодке, но вдруг резко повернулась. — Помоги мне Святой Пловец, я совсем забыла! Хорошо, что вовремя спохватилась, иначе отец зажарил бы меня заживо. — С этими словами Эна вытащила из кармана своей широкой юбки маленький мешочек и протянула его Шасо. — Здесь деньги, они пригодятся вам в дороге, господин. — Эна бросила на Бриони взгляд, в котором сквозила откровенная жалость, и добавила: — Купите принцессе хорошей еды.
И прежде чем Бриони и Шасо успели ответить, девушка из племени скиммеров столкнула лодку в воду и с ловкостью умелого наездника, вскакивающего в седло, взобралась на деревянную скамью. Через несколько мгновений она уже погрузила весла в воду, и лодка, преодолевая напор волн и порывы ветра, двинулась прочь от берега.
Бриони проводила глазами лодку, которая вскоре превратилась в маленькую черную точку и исчезла из виду. Эна уплыла, и принцесса внезапно почувствовала себя одинокой и бесконечно усталой.
— Хочу поделиться с вами одним интересным наблюдением относительно обычаев городов и деревень, — донесся до нее насмешливый голос Шасо. — Представьте себе, принцесса, они никогда не приходят к путникам сами. — Он указал на холмы, поросшие кустами и чахлыми деревьями. — Быть может, двинемся в путь? Или у вас есть веские причины ждать здесь, пока кто-нибудь нас заметит?
Про себя Бриони отметила, что к Шасо вернулась прежняя язвительность. Она понимала, что это хороший признак, но в данный момент никак не могла этому радоваться.
Впрочем, приступ сарказма, судя по всему, быстро утомил старого воина. Он опустил голову и не проронил ни слова за все то время, пока они шагали по холодному песку дюн к тропе, извивавшейся у подножия холмов.
Поделиться книгой: