Помоги проекту - поделись книгой:
Длинноволосый индеец сказал еще что-то, а толмач опять предложил нам перевод:
— Текумсе говорит, что американцы приходят куда хотят. И не уходят.
Собравшиеся рассмеялись.
— Не думаю, что меня порадовала бы такая перспектива, — холодно сказал я.
— Это Текумсе, вождь племени шауни, — представил Дафф. — Рожден в год кометы, поэтому говорят, что его имя также можно перевести как «летящая по небу пума». Он полагает, что земли вашей страны обширны и ее людям следует жить там, где они родились.
— А разве сам он не склонен к странствиям?
— Он имеет особые взгляды на географию и политику. Его спутник — знаменитый ирокез Джозеф Брент, а их толмач — фронтирский капитан Саймон Герти.
Герти?! Все явно ожидали моей реакции. К нам явился один из самых знаменитых негодяев в Америке, переметнувшийся на сторону индейцев во время войны и превзошедший своей известностью даже Дэниела Буна.[19] Враги уверяли, что он с наслаждением пытает белых пленных. Сейчас он показался мне одичавшим стариком, но, с другой стороны, его воинские подвиги закончились поколение тому назад.
— И что же Герти понадобилось здесь? — выпалил я.
— Здесь я живу, мистер Гейдж, — ответил он сам, — как и множество прочих верноподданных, согнанных со своих законных мест неким безумным мятежным ураганом. Меня вынудили стать беглым землевладельцем.
— Брент, как вам известно, также сражался за короля, — добавил Дафф. — Он прибыл сюда для переговоров с Текумсе. Все мы очень высокого мнения об этом молодом вожде.
Дурная слава Герти перелетела даже через Атлантику, и я не собирался любезничать с этим прохвостом.
— Вы предали ваш народ, как Бенедикт Арнольд.
Он в свою очередь глянул на меня словно на устрицу на блюде.
— Напротив, это мой народ предал меня. Я навербовал много солдат для Континентальной армии, а мне отказали в звании только из-за того, что я воспитывался в плену у индейцев. Потом они решили предать помогавшие им племена. Но разве мне стоит объяснять что-то о переходах на сторону противника такому человеку, как Итан Гейдж?
Я вспыхнул. Жестокое стечение обстоятельств, а не предательство вынудило меня в Святой земле метаться между англичанами и французами, но это было чертовски сложно объяснить. Что, безусловно, давало Герти определенное преимущество передо мной.
— Господин Дафф, — овладев собой, сказал я, — я понимаю, что здесь, в Канаде, я всего лишь чужестранец и гость в вашем доме. И вы вправе приглашать к себе кого пожелаете. Но должен сказать, что если бы эта троица встретилась мне на реке Детройт, то, вполне возможно, им грозило бы суровое наказание, весьма суровое. Саймон Герти подвергал американских пленных жесточайшим пыткам.
— Треклятая ложь! — воскликнул Герти.
— Моим гостям отлично известна их репутация в Соединенных Штатах, Итан, именно поэтому они и живут в Канаде, — сказал Дафф. — Но Саймон прав, эти слухи несправедливы. Они попросту храбрые солдаты, которые сражаются за другие цели. Мистер Герти, в сущности, пытался спасти пленных от индейцев, а не пытал их. Он был и остается человеком чести, опороченным из-за глупости ваших собственных командиров, а затем оклеветанным людьми, которые пытались скрыть свои собственные ошибки. Наш совместный ужин сегодня проводится в честь всей воинской братии.
— Как в Валгалле, — подхватил Магнус, — где скандинавские герои сходятся на пиршество.
— Точно, — сказал Дафф, глянув на моего напарника так, словно сомневался в здравости его ума. — Я имею в виду также и вас, Бладхаммер, поскольку нам интересно узнать, каковы ваши цели. Лорд Сомерсет желает познакомиться с вами, а репутация Гейджа, как известно, сама аттестует его как храброго и, в общем-то, честного человека широких взглядов.
Несмотря на обидную прозрачность его намеков, мне не хотелось затевать спор, и я предпочел залить обиду вином.
— И где же сейчас лорд Сомерсет? — поинтересовался я чуть позже.
— Да вот же он!
Дафф оглянулся и посмотрел на лорда, который спускался из верхних покоев с таким видом, словно внизу его ждала коронация. Высокий, ладный и красивый аристократ в безукоризненном зеленом фраке и начищенных до блеска черных сапогах выглядел лет на сорок, его лицо обрамляла корона преждевременно посеребренных сединой волос, отстраненный взгляд парил над нашими головами, а изысканно вылепленный нос и чувственный рот придавали ему сходство с теми генеральскими бюстами, что стояли в вестибюле дворца Наполеона. Он, казалось, был рожден командовать, и под стать ему здесь выглядели только два индейских вождя. Движения Сомерсета отличались отточенной актерской выразительностью, и на боку его театрально покачивалась вложенная в ножны рапира. Что-то в его манере подсказало мне, что в отличие от многих аристократов он действительно умел пользоваться этим оружием.
— Почту за честь свести с вами знакомство, господин Гейдж. — Титул Сомерсета позволял ему не обмениваться рукопожатием. — Мой друг, сэр Сидней Смит, очень высоко отзывался о ваших способностях, несмотря на то что вы опять примкнули к французам. Насколько я понял, вы склонны скорее не к войне, а к колдовству. — Он добавил для собравшихся: — Господин Гейдж, судя по отзывам, как минимум владеет магией электричества!
— Какого еще электричества? — с подозрением спросил Герти.
— Его наставником был Франклин, а сам он заинтересовался и овладел силой молнии, божественного огня, — внушительно произнес Сомерсет. — То бишь он известен как исследователь, ученый и советник. Как приятно, господин Дафф, видеть в вашем доме столь благородное собрание. Каждый из ваших славных гостей геройски отличился на своем поприще, но удивительно, что вам удалось собрать их всех вместе.
Черт побери, этот лорд оправдывал свой титул, и хотя я считал себя убежденным демократом, но невольно приосанился после его хвалебных слов. Я же сумел овладеть силой молнии!
— Также достоин почтения и спутник господина Гейджа, норвежский искатель приключений Магнус Бладхаммер, ученый-историк и собиратель древних легенд. Он сам потомок благородного рода, скажем так, угасшей ветви королевского рода. Я прав, господин Бладхаммер?
— Вы мне льстите. Я интересуюсь историей моей страны. И вы правы, род моих предков восходит к нашим древним королям, правившим до того, как Норвегия потеряла независимость.
Такого я еще не слышал. Неужели Магнус принадлежит к королевскому роду?
— И вот вы прибываете сюда, в эту американскую глушь, оставив за океаном родную Норвегию и ее прославленную историю, — заметил Сомерсет. — Или у вас иное мнение? В нашем мире, по-моему, можно найти самые удивительные взаимосвязи.
Текумсе вновь произнес несколько слов.
— Он говорит, что у большого норвежца знахарские глаза, — перевел Герти. — Он видит мир духов.
— Правда? — Прищуренный взгляд Сомерсета оценил норвежца с ювелирной точностью. — Значит, вы видите духов, Магнус?
— Я стараюсь не хлопать попусту глазами.
Гости вновь одобрительно рассмеялись, за исключением Текумсе.
Бокалы в очередной раз наполнились горячительными напитками, и вскоре общение стало более непринужденным, несмотря на мои опасения относительно того, что в любой момент Герти, Брент или Текумсе могут вытащить томагавки, издав завывающие воинственные кличи. Пограничные сражения времен Войны за независимость отличались немилосердной жесткостью, и воспоминания о зверствах не изгладятся за несколько поколений. Но в данный момент меня больше удивляло то, что два этих опытных и прославленных воина относились, видимо, едва ли не с почтением к их молодому спутнику, Текумсе, о котором мне еще не приходилось слышать. А кроме того, я размышлял о том, чего ради английского лорда занесло в этот медвежий угол на канадский берег реки, напротив которого расположился наш уединенный форт Детройт с его плохоньким гарнизоном. Небрежно прогуливаясь по залу, я подошел к Николасу Фитчу, тому секретарю, с которым мы познакомились в нашей крепости. Он уже изрядно захмелел и мог выболтать какие-нибудь полезные сведения.
— Вы не предупредили нас, господин Фитч, — с мягкой укоризной произнес я, — что здесь соберется
— Джозеф Брент давно зарыл топор войны.
— А молодой дикарь?
— Воинственный вождь, сражавшийся с вашими американскими войсками за территорию Огайо. Дважды выигрывал у вас сражения, до битвы у Фоллен-Тимберс. Но он и не думал отказываться от своих планов. По-моему, он стремится превзойти славу вождя Понтиака,[20] объединив индейские племена к востоку от Миссисипи. В некотором смысле его можно назвать индейским Наполеоном.
— А вы, британцы, поддерживаете его планы по развязыванию войны в землях Фронтира?
— Только мы, британцы, способны должным образом сдерживать пыл таких воинов, как Текумсе, господин Гейдж, — сказал лорд Сомерсет, подходя к нам.
Фитч, словно отлично вышколенный дворецкий, тут же ретировался.
— Мы можем стать для вашего молодого государства либо ближайшими друзьями, либо смертельными врагами, все зависит от вашей готовности установить разумные границы экспансии. На этом огромном континенте достанет места для всех — для британцев, индейцев и американцев, если мы будем жить на наших собственных территориях. Текумсе может угрожать войной, но только с нашей помощью. Он также может открыть путь к замечательному мирному соглашению… при условии, что ваш новый президент сумеет сдержать поток переселенцев.
— Но почему вы не учитываете претензии Франции? Около сорока лет тому назад британцы все-таки выжили французов из Канады.
— Ах. Ходят слухи, что Франция вернула себе право владения Луизианой. И вот приезжаете вы, только-только от наполеоновского двора, и, судя по всему, направляетесь в ту сторону. Странное совпадение, не правда ли?
— Я начинаю понимать, зачем меня пригласили на это собрание, лорд Сомерсет. Вам интересно, каково мое задание, а мне, в свою очередь, интересно, что вы, английский аристократ, делаете в этой глуши.
— В моей заинтересованности нет никакой тайны. Я вложил сюда кое-какие средства и хочу добраться до Гранд-Портиджа, дабы обсудить будущий союз с нашими бывшими конкурентами из Компании Гудзонова залива. Опять-таки, сотрудничество может оказаться более выгодным, чем конкуренция. Кстати, я слышал, что вы успели также поработать в пушной фактории Джона Астора?
— Всего лишь мелкой сошкой, не более того.
— И поэтому он отыскал вас в Нью-Йорке?
— Боже милостивый, неужели вы шпионите за мной?
— Нет необходимости. Географически этот континент имеет огромные размеры, но он чертовски невелик, если учесть скорость распространения слухов и доставки депеш, особенно для дельцов, связанных с пушной торговлей. Новости переходят из уст в уста со скоростью передвижения каноэ, а слухи разлетаются еще быстрее. Ознакомившись с сокровищами Сирии, Итан Гейдж решил махнуть к Великим озерам! Весьма любопытно. И судя по одному из слухов, вы спешно отбыли из Нью-Йорка после довольно зрелищного взрыва. К слову сказать, я не всецело доверяю подобным историям.
Он знал подозрительно много.
— Я люблю делать открытия.
— И вы их сделаете, — с улыбкой произнес он и, направившись мимо вновь примолкших гостей к лестнице, добавил: — Одним из них, к примеру, станет моя кузина.
Глава 19
Итак, на сцене появилась Аврора Сомерсет. Подобно Сесилу, она спустилась с верхнего этажа, но во время царственного своего явления, казалось, плыла в длинном до пола наряде, спускаясь на облаке с пламенеющей радужной арки моста Бифрост из Бладхаммерова Асгарда. Появление этой величественной белой дамы вполне естественно привлекло особое внимание собравшихся, но именно ее красота поразила нас всех, даже невозмутимых индейцев. Она выглядела как изысканный оживший портрет, идеальная скульптура, по божественной воле Творца обретшая жизнь. Струящийся каскад золотисто-каштановых локонов обрамлял тонкое аристократическое лицо с высокими скулами, вздернутым носиком и изящным подбородком, ее глаза искрились изумрудным сиянием, улыбка являла ослепительную белизну жемчужных зубов, а пленительно чувственный изгиб пухлых, подчеркнутых помадой губ невольно наводил любого мужчину на мысль о скрытой под одеждой роскошной женской плоти. На одной щеке красовалась крошечная мушка, возбуждающая в очарованном созерцателе желание поцеловать ее, и вряд ли, на мой взгляд, имело значение, реальна или искусственна сия очаровательная родинка. Недавно вошедшее в моду платье с завышенной талией притягивало взоры к изумительной груди с чуть приоткрытой ложбинкой, а тонкий шелковый лиф чудесно обрисовывал легкие выпуклости скрытых от глаз сосков. Мерцающая розовая ткань облегала классические формы, бедра покачивались при спуске, и с каждым шагом из-под подола появлялись носки изящных, расшитых жемчугом туфелек. Голову Авроры увенчивала изысканная чалма, видимо, со страусиными перьями, а серебряное шейное украшение с большим изумрудом дивно гармонировало с цветом ее глаз. Даже пламя свечей словно склонилось, приветствуя продвижение этой царицы, а ее взгляд, пробежав по толпе гостей, задержался на лорде Сомерсете и, несомненно, на моей скромной персоне.
Я широко улыбнулся. Безумная любовь или по меньшей мере вожделение — мы, мужчины, с трудом разделяем эти чувства — мгновенно зародилась в сокровенной глубине моего естества. Стыдно проявлять такое легкомыслие, но, клянусь славой Казановы, она взбудоражила во мне всю кровь: самое впечатляющее произведение живой природы, виденное мной со времени отъезда из Морфонтена, и к тому же великолепной палитры — ее губы подобны вишням, а щечки — персикам. Аврора выглядела пронзительно завораживающе, как кобра, пугающе, как искушение, и неотразимо в своей притягательности, как яблоко Евы.
— От нее можно ожидать куда больше неприятностей, чем от Полины Бонапарт, — шепнул мне Магнус.
Порой он сильно раздражал меня своей правильностью, точно пастырь, читающий проповеди о вреде пьянства у виноградной давильни.
— Думаю, любые неприятности окупятся ее достоинствами.
— Сесил, ты не говорил мне, что наше общество будет столь представительным! — прощебетала она переливчатым голоском.
Красавица одарила всех гостей сияющей улыбкой, и многие ворчливые шотландцы, очерствевшие за годы пушной торговли в диких лесах, вдруг покраснели и прищурились. Облизнув губки, она взглянула и на Текумсе, но юный вождь остался единственным, кто рассматривал ее с тем же спокойствием, с каким смотрят на изящный предмет мебели. На мгновение ее взгляд выдал неуверенность, но быстро переместился на более достойные внимания объекты.
В отличие от индейца я отвесил даме галантный поклон.
— Леди Сомерсет, вашу божественную красоту невозможно описать никакими словами.
— Как чудесно иметь повод принарядиться. А вы, должно быть, знаменитый Итан Гейдж. — Она протянула тонкую белую руку, и я запечатлел на ней легкий поцелуй. — Сесил говорил мне, что вам известны всевозможные секреты, связанные с электрическими силами и древним могуществом.
— Их я доверяю лишь моим наперсникам, — с усмешкой сказал я, а Магнус выразительно глянул на меня, вращая глазами.
— Надеюсь, я могу поставить перед собой такую цель? — Она раскрыла веер и на мгновение поднесла его к лицу. — Мне не терпится услышать о ваших приключениях. И очень хочется, чтобы мы стали друзьями.
— Ваш кузен выразил подобную надежду. Но человек с такой репутацией, как господин Саймон Герти, боюсь, может привести в замешательство любого американца. Мне не хочется, чтобы в кругу моего традиционного общения меня воспринимали как изменника, леди Сомерсет.
— Прошу вас, зовите меня Авророй. Но ведь дружелюбное отношение не означает измены.
— Меня порой обвиняют в том, что я имею слишком много сомнительных друзей и слишком мало твердых убеждений.
— А по-моему, цепляется за убеждения как раз тот, кто не имеет друзей. — Веер затрепетал в ее руке.
— Итан только что сообщил нам, что собирается в путешествие на северо-запад, — словоохотливо вставил Сесил Сомерсет.
— Я люблю путешествовать, — поддержал его я.
— С исполинскими норвежцами, — добавил он.
— Мы оба интересуемся историей франкмасонства, — заявил Магнус, кладя руки мне на плечи. — Вам известно, лорд Сомерсет, что многие американские генералы здешних армий, сражавшихся во время Войны за независимость, принадлежали к масонскому братству? Может быть, вы также приобщены к их деятельности?
— Едва ли, — с усмешкой ответил он. — Весьма странное сообщество, на мой взгляд. В Лондоне мы слышали о какой-то скандальной ложе… — Он повернулся к кузине. — Египетского обряда?
— Да, ходили слухи о какой-то тайной ложе египетского обряда, которая принимает в свои ряды женщин и проводит ритуалы, отличающиеся особой эротичностью, — заметила Аврора. — Оккультная и возмутительно скандальная организация.
— Если она и тайная, то вам, похоже, известно о ней немало, — заметил Магнус.
— Трое могут сохранить тайну, если двое из них мертвы, — вставил я. — Так говаривал Бен Франклин.
— Воистину так! — рассмеявшись, воскликнула Аврора. — А норвежцы, господин Бладхаммер, не болтливы? Чем же они занимаются долгими зимними вечерами?
Румяное лицо Магнуса приобрело пунцовый оттенок.
Я знал, что мой сгоревший враг Силано был членом той самой ложи египетского обряда, и меня удивило, что англичане знали об этом обществе. С другой стороны, в гостиных Лондона и Парижа обсуждали почитателей этого культа, а разговор о масонах завел Магнус. Испытывая сильный дискомфорт из-за присутствия Герти, я радовался тому, что его уравновешивает общение с английской парой. Их элегантный стиль напомнил мне о Европе.
— А вы, Аврора, видимо, любите острые ощущения, раз не боитесь путешествовать по такой дикой глуши.
—
— Да я не понимаю, кого везу с собой, даму или целый караван.
— Там есть все необходимое для любой приличной дамы. Блага нашей цивилизации улучшают здешние дикие нравы. Вот потому-то вам не мешало бы поехать с нами, господин Гейдж. Как бы вы ни путешествовали, пейзаж здесь будет неизменным, зато с нами вы сможете наслаждаться приличным бренди! Вы уже пробовали американское кукурузное виски? — Она передернула плечиками. — По-моему, на редкость вонючее пойло.
— Вы предлагаете нам поехать с вами?
Путешествие в одной лодке с британцами противоречило планам моих американских и французских заказчиков, однако предложение скоротать время в пути с Авророй Сомерсет звучало искушающе. И кроме того, я смогу разузнать, что на уме у этих англичан.
— Мы отправимся в Гранд-Портидж на летний сбор. Ведь вы с вашим норвежским спутником все равно собирались ехать в том же направлении…
— Мы рассчитываем воспользоваться услугами американского флота, — заметил Магнус.
— Которого, похоже, не существует, — быстро добавил я. — Прием, оказанный нам в форте Детройт, оказался далеко не обнадеживающим.
— Я не удивлен, — сказал Сомерсет. — Ужасающие порядки, не правда ли? Я надеюсь, что ваше молодое государство сумеет закрепиться на северо-западе.
По его снисходительному тону я понял, что надеется он как раз на обратное, но меня не волновали его надежды.
— А по какому случаю состоится этот ваш летний сбор?
— Каждую весну, — пояснил Сесил, — внутренние торговые форты Канады упаковывают приобретенную зимой пушнину и отправляют ее водными путями на юго-запад в Гранд-Портидж. С другой стороны, Северо-Западная компания посылает туда из Монреаля грузовые каноэ с новыми товарами для живущих на западе индейцев. Эти два торговых потока соединяются в форте, вокруг которого ежегодно проводятся великолепные празднества и обмен мехов на ходовые товары, после чего до наступления морозов торговые агенты разъезжаются по домам. Монреальская команда забирает с собой пушнину для дальнейшего ее распространения по миру, а вояжеры развозят товары по внутренним фортам и факториям. Мы планируем встретить эти грузовые каноэ в Мичилимакинаке, поблизости от перехода в озеро Гурон. Это наиболее безопасный, самый быстрый и удобный путь на запад.
И вновь моя общительность помогла удачно разрешить наши сложности. Мне удастся избежать военного конвоя и суровых лагерных стоянок и отправиться на северо-запад в роскошных условиях.
Поделиться книгой: