Голод суккуба

— Не в нашем деле.

— Вы давно знакомы с Джорджиной? — осведомился Хью, поудобнее устраивая в кресле свое массивное тело.

— Не знаю, — задумался Бастьен. — Сколько времени прошло? Целая вечность.

— Ну так уж и вечность.

Я мысленно перенеслась в старый Лондон, вспоминая грубо мощенные улицы, благоухающие лошадьми и немытыми смертными.

— Начало семнадцатого века?

Он кивнул, и я насмешливо добавила:

— Я, в общем, только и помню, каким ты был зеленым несмышленышем.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Неужто? Я научила тебя всему, что ты знаешь.

— Ох уж эти старухи. — Бастьен обвел взглядом присутствующих, с притворной беспомощностью пожимая плечами. — Вечно они так самоуверенны.

— Ладно, объясните, как это действует, — воскликнул Коди, вытаращив на Бастьена глаза, полные юношеского любопытства. — Вы типа мужского эквивалента Джорджины, так? Перевоплощаетесь и все такое?

Став бессмертным менее десяти лет назад, Коди всегда старался узнать о нас что-нибудь новое. Я подумала, что он, наверное, еще ни разу не встречал инкуба.

— Ну, на самом деле для Цветочка эквивалента не сыщешь, но, в общем, что-то вроде этого.

Я подумала, что он предпочитает называть меня Цветочком, чтобы не забивать себе голову, вспоминая имена, которыми я пользовалась все эти годы.

— Так вы соблазняете женщин? — не отставал Коди.

— Вот именно.

— Вот это да! Вот это и в самом деле тяжелая работенка.

— Не то чтобы… подожди-ка, — влезла я. — Что ты хочешь сказать? Что значит «и в самом деле тяжелая работенка»?

— Нет, он прав, — сказал Питер, протягивая Бастьену стакан. — Не то чтобы у тебя слишком сложная работа. Сравнительно, я имею в виду.

— У меня очень трудная работа!

— Что, склонять мужчин к сексу с красивой женщиной? — Хью покачал головой. — Это несложно. Даже по самой заниженной шкале.

Я недоверчиво посмотрела на них:

— Я же не могу просто прыгнуть в постель к первому встречному. Я должна выбирать качественных парней.

— Ну да, разве что последний месяц.

Бастьен пристально посмотрел на меня, но я была слишком раздражена, чтобы обратить на это внимание.

— Эй, меня, знаете ли, только что наградили. Получила сертификат и все такое. И как бы то ни было, не у всех такая жалкая половая жизнь, как у вас. Далеко не каждый парень с ходу готов на секс. Это требует работы.

— Что-то вроде рожек и хлыста? — с ехидцей поинтересовался Питер, подразумевая чрезвычайно неловкую ситуацию из моего прошлого.

— Это тут ни при чем. Он сам хотел.

— Они все этого хотят. В этом-то и дело, — сказал Хью.

Он почтительно обратился к Бастьену:

— Как вы это делаете? Есть какие-то хитрости, которыми вы могли бы с нами поделиться?

— Опыт нескольких жизней, — усмехнулся Бастьен, по-прежнему глядя на меня. — Боюсь, это профессиональная тайна. Хотя на самом деле, скажу в защиту Цветочка, приемы у нас, в общем-то, одинаковые. Вы можете у нее поучиться.

— Глубокие декольте — это не совсем профессиональный секрет.

— И вдобавок многое другое. Особенно у Джорджины. Она — из лучших.

Хью и вампиры пялились на меня, будто прежде никогда не видели, и старались понять, правду ли говорит Бастьен.

— Ну ладно, хватит об этом, — заторопилась я прервать разговор.

— Давай-давай, кто только что хвастался, будто научил меня всему, что я знаю? В былые времена мы с тобой закрутили пару добрых афер.

— Какие такие аферы? — спросил Питер.

Я не ответила, а Бастьен только пожал плечами:

— Ну, вы знаете. Такие, что требуют партнера.

— Типа… группового секса? — вытаращил глаза Коди.

— Нет! — не удержалась я.

Не то чтобы такого вовсе не встречалось на моем жизненном пути.

— Сотрудничество с целью кого-нибудь опустошить. Сыграть в мужа и жену. Или в брата с сестрой. Или… или… что в голову взбредет.

Бастьен согласно кивнул:

— Мужчины просто дрожат от возбуждения, покоряя чьих-нибудь жен. Женщины, собственно говоря, тоже. Запретный плод сладок.

— Блеск!

Коди и все остальные обдумали новую информацию и попытались выведать у нас подробности. Бастьен, почувствовав мое нежелание ворошить прошлое, отвечал туманно, и вскоре разговор перешел на другие темы, а вся компания приступила к потрясающему обеду. Он не достиг высот «Метрополитен», но, возможно, дело тут в сотрапезниках.

— Не желаешь объяснить, что происходит? — прошептала я инкубу, когда мы уже встали из-за стола и собирались расходиться.

Мне до смерти хотелось узнать, что привело его сюда, причем с санкции Джерома. Обитатели преисподней могут брать отпуск, но здесь попахивает делом.

Бастьен ухмыльнулся, как умел только он один, и похлопал меня по спине:

— Всему свое время, дорогая. Есть место, где мы сможем поговорить?

— Конечно. Пойдем ко мне. Познакомишься с моей кошкой.

Когда Бастьен отошел, чтобы в очередной раз поблагодарить Питера за обед, ко мне подвалил Картер.

— Скоро увидишь Сета?

— Сегодня вечером.

Заметив изумление на его физиономии, я нахмурилась:

— Давай покончим с этим, ладно?

— Покончим с чем?

— С разговорами о том, как глупо пытаться наладить серьезные отношения со смертным.

Его радостная улыбка погасла:

— Я не думаю, что это глупо.

Я разглядывала его в ожидании кульминации.

— Все остальные считают именно так.

— Сет так считает? Ты?

Я отвела взгляд и подумала о Сете. О забавном, растерянном выражении его лица, когда на него находило вдохновение. О его бестолковой коллекции футболок. Об изысканном литературном стиле — на бумаге он был способен завоевать весь мир. О теплоте его руки в моей. О том, почему я не могу без него, несмотря на миллион причин, по которым я должна его оставить. Вдруг под пронизывающим взглядом Картера что-то во мне высвободилось. Я ненавидела его за это.

— Иногда и я. Иногда я смотрю на него… и вспоминаю, как было, когда поцеловала его и ощутила эту любовь. И хочу вернуться туда. Я хочу снова пережить это чувство. Я хочу вернуть его. Хотя иногда… иногда я так боюсь. Я слушаю этих ребят… и Джерома… и потом меня терзают сомнения. Я не могу выбросить их из головы. Знаешь, мы спали вместе. Буквально. Пока у нас не было проблем, но иногда я лежу рядом с ним и думаю, что так продолжаться не может. Чем дольше, тем чаще я чувствую, будто стою на натянутой проволоке, Сет на одной стороне, а я на другой. Мы пытаемся приблизиться друг к другу, но один неверный шаг, легкий ветерок, косой взгляд — и я сорвусь, упаду и буду падать и падать.

Я замолчала, судорожно дыша.

Картер наклонился и убрал прядь с моей щеки.

— Так не смотри вниз, — прошептал он.

Вернувшийся Бастьен слышал конец моего монолога.

— Кто такой Сет? — поинтересовался он позже, когда мы вернулись ко мне.

— Долго рассказывать, — отмахнулась я и тут же принялась изливаться.

Естественно, невозможно рассказывать Бастьену о Сете, не упомянув обо всем остальном. Например, о недавней встрече с сыном Джерома, получеловеком-полудемоном — потрясающе красивым мужчиной с извращенным чувством социальной справедливости и полоумной миссией заставить всех прочих бессмертных расплатиться за дрянное обращение с ним и ему подобными. Он был отличным танцором и феноменальным любовником, однако этого недостаточно, чтобы оправдать бессмысленные убийства низших бессмертных и покушение на Картера.

Вслед за этим мне, естественно, пришлось объяснять, как Сет оказался свидетелем неизбежной развязки и пострадал, когда мне пришлось поцеловать его ради экстренной дозы энергии. Джером хотел стереть воспоминания Сета об этом событии, а заодно и любовь писателя ко мне. Я умоляла демона не делать этого и наконец добилась согласия, пообещав направить все усилия на обольщение и развращение благопристойных мужчин, как и надлежит порядочному маленькому суккубу. Визит Горацио явился окончательным свидетельством моего «нового усовершенствованного» бытия.

Развалившись на диване, Бастьен внимательно слушал, а когда я закончила, нахмурился:

— Что ты имеешь в виду? Разве до этого ты не охотилась на благопристойных мужчин?

— Я устала. Мне разонравилось вредить им.

— Ну и что? Переключилась на порочных?

Я кивнула.

Он покачал головой. Мы оба знали, как мало жизненной энергии производит смертный негодяй по сравнению с порядочным человеком.

— Бедный Цветочек. Какое же это должно быть несчастное существование.

Я ответила ему горькой улыбкой:

— Кажется, ты первый, кто отнесся ко мне без недоверия и с сочувствием. Большинство считает мое поведение глупым.

— Это мучительно, — сказал Бастьен, — и требует куда более частых контактов, но едва ли глупо. Можешь ли себе представить, что и я переживал подобное? Когда хочется сдаться и оставить честную женщину в покое.

— И что же?

— Не наш это жребий. Мы с тобой просто расфуфыренные шлюхи — куртизанки, если тебе так больше нравится, но разницы-то никакой. И переход на мерзавцев нашу судьбу не изменит. В конечном итоге ты ровным счетом ничего не добьешься, разве что чуточку облегчишь чувство вины, но и это облегчение не продлится вечно.

— Утешил, называется…

— Прости.

— Ладно, все в порядке. Хорошо, что есть с кем это обсудить. Больше никто — никто из бессмертных — этого на самом деле не понимает.

— Конечно нет, — фыркнул он. — Куда им.

Я промолчала в знак согласия, и он одарил меня сердечным взглядом:

— Не то чтобы друзья твои нехороши. Есть здесь еще бессмертные, с которыми можно поговорить? Какие-нибудь суккубы или инкубы?

— Несколько вампиров и низших демонов, но они те еще. Совсем не такие компанейские, как мои приятели. Также у меня есть несколько смертных друзей. Но это все не то.

Я постаралась улыбнуться.

— Они — это не ты. Мне тебя не хватало. Бастьен взъерошил мне волосы, заработав осуждающий взгляд моей кошки Обри.

— Мне тебя тоже не хватало.

— Так ты расскажешь, что происходит?

Он тут же повеселел: