Сумеречный Дозор

Коллективный разум специалистов по красоте решил, что спасти меня может только стрижка под расческу. Как у мелкого бандита, обирающего торговцев на рынке. В утешение сказали, что лето обещают жаркое и с короткой стрижкой будет комфортно.

После стрижки, занявшей больше часа, меня подвергли маникюру и педикюру. Потом довольный Игнат отвез меня к стоматологу, который специальной насадкой снял с зубов камень и посоветовал повторять эту процедуру каждые полгода. Зубы после процедуры стали будто голые, даже языком неприятно касаться. Так что на двусмысленную реплику Игната: «Антон, да в тебя теперь влюбиться можно!» я не нашел достойного ответа, что-то невразумительно промычал и всю обратную дорогу в офис служил мишенью его незатейливого остроумия.

Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки – все равно что жениться по залету.

Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны, как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль.

Гесер еще потолковал с портным о своем пальто. Они долго и жарко спорили о пуговицах, пока Пресветлый маг не капитулировал. А я стоял у окна, глядел на вечереющую улицу и помаргивающий огонек сигнализации на «своей» машине.

Не украли бы тачку… Магическую защиту, отпугивающую воришек, я навесить не могу. Она меня будет выдавать лучше, чем Штирлица из анекдота – волочащийся сзади парашют.

Ночевать мне сегодня предстояло в новой квартире. И при этом делать вид, что я в ней – не первый раз. Хорошо хоть, дома никто не ждет. Ни жена, ни дочка, ни кошечка-собачка… даже рыбок в аквариуме не завел. И правильно сделал…

– Ты понял свою задачу, Городецкий? – спросил Гесер. Пока я тосковал у окна, портной успел уйти. В новом костюме было на удивление уютно. Даже несмотря на короткую стрижку, я ощущал себя не потрошителем челноков, а кем-нибудь более серьезным. К примеру – сборщиком оброка с маленьких магазинов.

– Поселиться в «Ассоли». Общаться с соседями. Искать следы Иного-отступника и его потенциального клиента. При обнаружении – доложить. При встрече с прочими дознавателями вести себя корректно, обмениваться информацией, идти на сотрудничество.

Гесер встал рядом со мной у окна. Кивнул:

– Все так, Антон, все так… Только самое главное ты упустил.

– Да? – спросил я.

– Ты не должен придерживаться никаких версий. Даже самых вероятных… тем более – самых вероятных! Иной может быть вампиром или оборотнем… а может и не быть.

Я кивнул.

– Он может быть Темным, – сказал Гесер. – А может оказаться и Светлым.

Я ничего не сказал. Эта мысль тоже приходила мне в голову.

– И самое главное, – добавил Гесер. – «Собирается сделать этого человека Иным». Это может быть блеф.

– А может и не быть? – спросил я. – Гесер, так все-таки есть возможность превратить человека в Иного?

– Неужели ты думаешь, что я скрывал бы такое? – спросил Гесер. – Сколько разбитых судеб Иных… сколько прекрасных людей, обреченных прожить лишь свой короткий век… Никогда и ничего подобного не происходило. Но все когда-нибудь случается в первый раз.

– Тогда я буду считать, что это возможно, – сказал я.

– Никаких амулетов я тебе дать не могу, – посетовал Гесер. – Сам понимаешь. И от использования магии тебе лучше воздерживаться. Единственное, что допустимо, – смотреть сквозь Сумрак. Но если возникнет необходимость – мы придем быстро. Только позови.

Он помолчал и добавил:

– Я не жду никаких боевых столкновений. Но ты должен их ждать.

Никогда мне не приходилось парковаться в подземные гаражи. Хорошо хоть, машин было немного, бетонные пандусы заливал яркий свет, а охранник, сидящий за мониторами внутреннего наблюдения, любезно указал, где находятся боксы для моих машин.

Оказывается, предполагалось, что машин у меня как минимум две.

Припарковавшись, достав из багажника сумку с вещами и поставив машину на сигнализацию, я направился к выходу. И был встречен удивленным вопросом охранника – неужели лифты не работают? Пришлось морщить лоб, махать рукой и объяснять, что с год тут не появлялся.

Охранник поинтересовался корпусом и этажом, на котором я обитаю, после чего проводил к лифту.

В окружении хрома, зеркал и кондиционированного воздуха я вознесся на восьмой этаж. Даже обидно, что так низко живу. Нет, я не претендую на пентхауз, но все-таки…

На лестничной площадке – если этот скучный термин подходит к холлу площадью метров тридцать квадратных – я некоторое время бродил между дверями. Сказка неожиданно кончилась. Одной двери не оказалось вообще, за пустым проемом темнело гигантское пустое помещение – бетонные стены, бетонный пол, никаких внутренних перегородок. Едва слышно капала вода.

Выбирать между тремя уже установленными дверьми пришлось долго – номеров на них не оказалось. В конце концов я обнаружил на одной двери накарябанный чем-то острым номер, на другой – остатки надписи мелом. Похоже, моя дверь была третьей. Самой невзрачной из всех. С Гесера станется отрядить меня и в ту квартиру, где дверей не было вообще, но тогда вся легенда летела к чертям…

Я извлек связку ключей и довольно легко открыл дверь. Поискал выключатель, нашел целое стойбище тумблеров.

И принялся включать их поодиночке.

Когда квартира наполнилась светом, я закрыл дверь и задумчиво огляделся.

Нет, что-то в этом есть. Наверное.

Прежний владелец квартиры… ну ладно, ладно, по легенде это я и есть. Так вот, начиная ремонт, я, очевидно, был полон наполеоновских планов. Чем еще объяснить штучный художественный паркет, дубовые окна, кондиционеры «Дайкин» и прочие атрибуты очень хорошего жилья?

А далее, вероятно, у меня кончились деньги. Потому что огромная квартира-студия – никаких внутренних стен – была девственно пуста. В том углу, где предполагалась кухня, стояла покосившаяся газовая плита «Брест», на которой вполне могли разогревать манную кашку в дни моего младенчества. Прямо на ее конфорках, будто намекая – «не пользуйся!» – примостилась простенькая микроволновка. Впрочем, над ужасной плитой нависала роскошная вытяжка. Рядом жалобно ютились два табурета и низенький сервировочный столик.

Повинуясь привычке, я разулся и прошел в кухонный угол. Холодильника не было, мебели тоже, но на полу стоял большой картонный ящик, наполненный снедью – бутылки с минералкой и спиртным, консервы, супчики в пакетах, сухарики в коробках. Спасибо, Гесер. Вот только если бы еще кастрюлей озаботились…

Из «кухни» я двинулся к дверям ванной комнаты. Не выставлять унитазы и джакузи на всеобщее обозрение у меня, видимо, ума хватило…

Я открыл дверь и оглядел ванную. Ничего, метров десять – двенадцать. Симпатичный бирюзовый кафель. Футуристического вида душевая кабина – даже предположить страшно, сколько такая стоит и что в нее напичкано.

А вот джакузи не было. Ванны вообще не было – только из угла торчали заглушенные водопроводные трубы. И еще…

Заметавшись по ванной, я убедился, что страшная догадка верна.

Унитаза здесь тоже не было!

Только забитая деревянным кляпом канализационная труба.

Ну спасибо, Гесер!

Стоп, без паники, в таких квартирах не делают один санузел. Должен быть еще один – гостевой, детский, для прислуги…

Я выскочил в студию и действительно обнаружил еще одну дверь в углу, у самого входа. Предчувствия меня не обманули – это был гостевой санузел. Ванна здесь и не предполагалась, душевая кабинка была попроще.

Вместо унитаза нашлась еще одна заглушенная труба.

Беда.

Влип!

Нет, я понимаю, настоящие профессионалы не обращают внимания на такие мелочи. Если Джеймс Бонд и заходит в туалет, то только для того, чтобы подслушать чужой разговор или ухлопать затаившегося в смывном бачке злодея.

Но мне-то здесь жить!

Несколько секунд я был близок к тому, чтобы позвонить Гесеру и потребовать сантехника со всем необходимым оборудованием. А потом представил себе его реакцию.

Почему-то Гесер в моем воображение улыбался. Потом вздыхал и отдавал команду – после чего в «Ассоль» приезжал какой-нибудь самый главный сантехник Москвы и лично монтировал унитаз. А Гесер улыбался и качал головой.

Маги его уровня не ошибаются по мелочам. Их ошибки – это пылающие города, кровавые войны и импичменты президентов. Но никак не забытые бытовые удобства.

Если в моей квартире нет унитаза, значит, так и должно быть.

Я снова обследовал свое жизненное пространство. Нашел свернутый в рулон матрас и упаковку с постельным бельем веселенькой расцветки. Расстелил матрас, распаковал сумку со своими вещами. Переоделся в свои джинсы и футболку с оптимистической надписью про клиническую смерть – ну не ходить же в галстуке по квартире! Достал ноутбук… кстати, что мне, через мобильник в Интернет выходить?

Пришлось устроить в квартире еще один обыск. Подключение к сети нашлось в стене большой ванной комнаты, хорошо еще, со стороны студии. Я решил, что это неспроста, и заглянул в ванную. Так и есть – рядом с несуществующим унитазом была еще одна сетевая розетка.

Странные были у меня вкусы, когда я делал ремонт…

Сеть работала. Уже хорошо, но ведь я сюда не за тем приехал.

Чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину, я открыл окна. В комнаты ворвался теплый вечер. За рекой светились окна домов – обычных, человеческих. И все та же тишина. Неудивительно, первый час ночи.

Я достал плеер. Порылся в дисках, выбрал «Белую гвардию» – группу, которая никогда не будет лидировать в хит-парадах MTV и собирать стадионы. Нацепил наушники и растянулся на матрасе.

Когда закончится это сраженьеИ если ты доживешь до рассвета,Тебе станет ясно, что запах победыТакой же едкий, как дым пораженья.А ты один, средь остывшей сечи,И нет врагов у тебя отныне,Но небо давит тебе на плечи,И что же делать в этой пустыне?Но ты будешь ждать,Что принесетВремя,Ты будешь ждать…И мед покажется горше соли,Слеза – полыни степной не слаще,И я не знаю сильнее боли,Чем быть живым среди многих спящих.Но ты будешь ждать,Что принесетВремя,Ты будешь ждать…

Поймав себя на том, что пытаюсь немелодично подпевать тихому женскому голосу, я стянул наушники, выключил плеер. Нет. Я сюда не бездельничать приехал.

Что на моем месте предпринял бы Джеймс Бонд? Нашел таинственного Иного-предателя, его клиента-человека и автора подметного письма.

А что предприму я?

Буду искать то, что мне просто жизненно необходимо! В конце концов, внизу, у охраны, должны быть удобства…

Где-то за окном, казалось – совсем рядом, тяжело взвыла бас-гитара. Я вскочил, но в квартире никого не обнаружил.

– Здорово, братва! – разнеслось за окнами. Я перегнулся через подоконник, окинул взглядом стену «Ассоли». И обнаружил на два этаже выше открытые окна, из которых и доносились блатные аккорды в неожиданном переложении для бас-гитары.

Давно я не давил кишки наружу,Давным-давно кишки наружу не давил,И вот совсем недавно обнаружил,Что я давно кишки наружу не давил.А ведь бывало я как выдавлю наружу!Никто из наших так наружу не давил!И я тогда один за всех давил наружу,За всех наружу я тогда один давил!

Невозможно было даже представить больший контраст, чем тихий голос Зои Ященко, солистки «Белой гвардии», и этот немыслимый шансон на бас-гитаре. Но песня почему-то мне нравилась. А певец, исполнив проигрыш на трех аккордах, стал сокрушаться дальше:

Бывает, щас я иногда давлю наружу,Но это щас, совсем не как тогда.Совсем не так мне давится наружу,Давить, как раньше, я не буду никогда…

Я захохотал. Все атрибуты блатных песен присутствовали – лирический герой вспоминал дни былой славы, описывал свое нынешнее состояние и сокрушался, что былого великолепия ему уже не добиться.

И было у меня сильное подозрение, что если прокрутить эту песенку по «Радио Шансон», то девяносто процентов слушателей даже не заподозрят насмешки.

Гитара издала несколько вздохов. И тот же голос запел новую песню:

Никогда в психушке не лечился,Ты меня не спрашивай о ней…

Музыка прервалась. Кто-то печально вздохнул и принялся перебирать струны.

Я больше не колебался. Порылся в картонной коробке, достал бутылку водки и батон копченой колбасы. Выскочил на площадку, захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице.

Найти квартиру полуночного барда оказалось не сложнее, чем обнаружить спрятанный в кустах отбойный молоток.

Включенный отбойный молоток.

Перестали птички петь,Красно солнышко не светит,У помойки во двореНе резвятся злые дети…

Я позвонил, совершенно не уверенный, что меня услышат. Но музыка прервалась, а через полминуты дверь открылась.

На пороге, добродушно улыбаясь, стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати. В руках он держал орудие преступления – бас-гитару. С каким-то мрачным удовлетворением я заметил, что он тоже стрижен «под бандита». На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка – десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме. Ниже шла гордая надпись: «Мы можем напомнить, кто выиграл Вторую мировую войну!»

– Тоже ничего, – глядя на мою футболку, сказал гитарист. – Давай.

Забрав водку и колбасу, он двинулся в глубь своей квартиры.

Я посмотрел на него сквозь Сумрак.

Человек.

И такая перемешанная аура, что я с ходу отказался от попыток понять его характер. Серые, розовые, красные, синие тона… ничего себе коктейль.

Я двинулся за гитаристом.

Квартира у него оказалась раза в два больше моей. Ох не игрой на гитаре он на нее заработал… Впрочем, это не мое дело. Куда смешнее, что, кроме размера, квартира выглядела точной копией моей. Начальные следы великолепного ремонта, спешно свернутого, а отчасти и не доведенного до конца.

Посреди чудовищного жилого пространства – пятнадцать на пятнадцать метров, не меньше, стоял стул, перед ним – микрофон на штанге, хороший профессиональный усилитель и две чудовищные колонки.

А еще у стены стояли три огромных холодильника «Бош». Гитарист открыл самый большой – тот оказался абсолютно пустым, и поместил бутылку водки в морозилку. Пояснил:

– Теплая.

– Холодильником не обзавелся, – сказал я.

– Бывает, – согласился бард. – Лас.

– Чего «лас»? – не понял я.

– Зовут меня так. Лас. Не по паспорту.

– Антон, – представился я. – По паспорту.

– Бывает, – признал бард. – Издалека пришел?

– На восьмом живу, – объяснил я.