Если он порочен

— В пьяном виде, полагаю.

— Именно в таких случаях мужчины и обнажают душу, — заметил Леопольд с усмешкой. — Мне кажется, Хлоя, что графу понадобится друг, а Эдгар — единственный его близкий друг. Он поведает его светлости о некоторых неприятнейших происшествиях, и тому придется нам поверить.

Хлоя ненадолго задумалась, потом пробормотала:

— Но ты говорил, что он и так кое о чем догадывается…

— Верно, догадывается. Но подозрения и догадки не так больно ранят самолюбие. А мы представим ему факты и доказательства. Есть еще одно обстоятельство, заставившее меня пригласить сюда Эдгара. Возможно, он понадобится нам для того, чтобы удержать этого глупца от необдуманных поступков. Кроме того, следует убедить графа в том, что мы должны остаться в игре.

— В какой игре? — послышалось вдруг невнятное бормотание.

Они вздрогнули и с удивлением уставились на лорда Кенвуда. Потом быстро переглянулись. «Когда же он очнулся? — думала Хлоя в замешательстве. — Что он понял из нашего разговора? И понял ли вообще хоть что-нибудь?»

Граф приподнялся, попытавшись сесть, и тут же поморщился от боли и побледнел. Хлоя подложила ему под спину подушки, а Леопольд помог устроиться поудобнее и дал выпить сидра, настоянного на целебных травах.

— Вас я знаю, — сказал граф и, сделав несколько глубоких вдохов, добавил: — Вы лорд Леопольд Уэрлок из Старкли. — Он посмотрел на Хлою. — А вас… нет, не знаю.

— Хлоя Уэрлок. Кузина Лео, — представилась Хлоя.

Джулиан внимательно посмотрел на мужчину и женщину, сидевших у кровати. В их наружности он уловил определенное сходство. Хлоя, как и ее кузен, отличалась стройностью, хотя была гораздо ниже ростом. «Пять футов, не более», — заключил Джулиан. У нее были такие же темно-каштановые волосы, казавшиеся почти черными, но только волосы абсолютно прямые, а у Леопольда вились. Глаза же у Хлои были огромные, темно-синие, а голос… Тут он вдруг вспомнил, где мог слышать этот тихий и спокойный голос.

— Вы там были, — пробормотал Джулиан. — Когда на меня напали.

— Да, — кивнула Хлоя. — Так уж получилось, что я случайно там оказалась в тот момент. А вместе со мной были Тодд и Уинн, слуги моего кузена.

Джулиан прикоснулся к повязке у себя на плече:

— А насколько это серьезно?

— Угрозы для жизни нет, но раны довольно глубокие, так что пришлось зашивать. К счастью, они уже очистились. А кровотечение удалось быстро остановить. Признаков лихорадки или инфекции мы не заметили. Вы проспали почти двое суток и почти не метались во сне. Так что все закончилось благополучно.

Граф едва заметно кивнул:

— Да, пожалуй, мне нужно домой. Мои люди смогут обо мне позаботиться и освободить вас от беспокойства.

— Это было бы не совсем благоразумно, — возразил Леопольд. — Вас уже в четвертый раз пытаются убить, милорд. И на этот раз злодеи едва не добились своего. Поэтому мне кажется… Может, есть смысл заставить их поверить в то, что покушение удалось? Видите ли, слухи… о ваших неприятностях уже начали просачиваться в общество.

— Но откуда вам известно, что это была именно четвертая по счету попытка убить меня? — спросил Джулиан.

Леопольд не успел ответить — в этот момент в комнату вошел Эдгар Драмфилд. Граф с удивлением уставился на старого друга. И еще больше удивился, увидев, с какой теплотой Эдгар приветствовал сэра Леопольда. «Когда же они успели стать добрыми друзьями?» — подумал Джулиан и даже рот раскрыл от изумления — Эдгар и с мисс Уэрлок поздоровался как со старой знакомой.

Тут Эдгар наконец-то подошел к кровати и внимательно посмотрел на него.

— Одно из двух: либо те, кто пытается тебя убить, Джулиан, ни на что не способны, либо ты поразительно удачливый человек, — сказал старый друг.

— Скорее всего и то и другое, — ответил граф. — Ты пришел, чтобы отвезти меня домой?

Эдгар нахмурился и вопросительно взглянул на сэра Леопольда, затем отрицательно покачал головой:

— Нет, Джулиан.

— Но почему? Что здесь происходит?

Эдгар сел на стул и снова посмотрел на друга.

— Видишь ли, Джулиан, мы решили, что этой смертельной игре пора положить конец. На тебя было совершено четыре покушения. Четыре раза кто-то пытался тебя убить. Но удача может тебе изменить. Или ты и в самом деле решил расстаться с жизнью? И неужели ты хочешь, чтобы твои враги одержали победу?

Джулиан закрыл глаза и мысленно выругался. Он понимал, что Эдгар скорее всего прав, но в данный момент ему ужасно не хотелось обсуждать эту тему. А впрочем… Если не сейчас ее обсуждать, то когда же? Ведь Эдгар действительно прав. До сих пор ему просто везло, но в этот раз, если бы не Уэрлоки, он наверняка лежал бы мертвый в вонючем проулке неподалеку от борделя. Устремив взгляд на старого друга, граф проговорил:

— Нет, я не хочу, чтобы они победили, кто бы они ни были.

— Думаю, ты прекрасно знаешь, кто за этим стоит, Джулиан, — с невозмутимым видом заметил Эдгар.

Граф нахмурился и посмотрел на Уэрлоков.

— А вы какое отношение имеете ко всему этому?

Хлоя испытала искреннее сочувствие к этому человеку. Она знала, что боль, отразившаяся в его зеленых глазах, вызвана не только физическими страданиями. Даже если любовь к жене прошла, рана от предательства не заросла. И ей предстояло разбередить эту рану еще больше. Пока кузен усаживался на краешке кровати, она, положив руки на колени, пыталась найти подходящие слова.

Но тут Леопольд откашлялся и заявил:

— Полагаю, что все объяснения мы можем отложить на потом. Со временем, граф, вы узнаете, как мы оказались замешанными в эту историю.

— Да, так будет лучше, — подхватила Хлоя и, улыбнувшись Джулиану, добавила: — Мы с кузеном давно уже в курсе ваших дел, милорд.

— Это Леопольд привез тебя в мой дом, когда на тебя напали в предпоследний раз, — сказал Эдгар.

— И не остался, чтобы я мог поблагодарить его за помощь? — удивился Джулиан.

— Да, не остался, — кивнул Леопольд. — В тот раз вы не сильно пострадали, и я подумал, что у нас еще будет время побеседовать.

— Побеседовать? Но для чего?

— Чтобы подготовить все необходимые доказательства и покончить с этой смертельной игрой, — проворчал Леопольд. — Настало время поговорить начистоту, милорд. Вы знаете, кто желает вашей смерти. И Эдгар знает. Все мы это знаем. Но вы не можете признать горькую правду, не так ли?

— А вы смогли бы?

— Да, безусловно. В нашей семье предательства тоже случались.

— Что ж, отлично, — процедил граф сквозь зубы. — Моей смерти добивается моя жена.

— Ваша жена и ее любовник, — добавил Леопольд.

— Который? — тихо произнес граф, и в голосе его было столько горечи, что Хлоя невольно вздохнула.

— Тот единственный, который будет в выигрыше после вашей смерти, — ответил Леопольд. — Это ваш дядя Артур Кенвуд.

И Хлоя вдруг почувствовала, что ей хочется прикоснуться к лорду Джулиану, хочется как-то поддержать его и приободрить. Она с облегчением вздохнула, когда в комнату вошел Уинн с чаем и крепким бульоном для графа. Пусть горькая правда слегка уляжется в его сознании, прежде чем они продолжат беседу.

Отослав слугу, Хлоя приступила к кормлению лорда Джулиана. Эдгар с Леопольдом, тихо переговариваясь, переместились за столик к камину, чтобы выпить чаю и перекусить.

— О чем они говорят? — спросил граф.

— Вероятно, о вас, — предположила Хлоя. — Возможно, обсуждают, как сохранить вам жизнь и обезвредить ваших врагов.

Граф сделал очередной глоток бульона и пробормотал:

— Интерес Эдгара к этому делу мне понятен. Но до сих пор не возьму в толк, какое отношение к нему имеете вы со своим кузеном.

— Просто мы узнали, что вам, милорд, грозит опасность. Не могли же мы отвернуться лишь потому, что не знакомы с вами?

— Но именно так поступили бы многие другие, — заметил граф.

— Выходит, мы, Уэрлоки, не такие, как эти другие. — Когда граф доел бульон, Хлоя отставила тарелку в сторону, затем снова подсела к кровати. — Просто мы с кузеном считаем, что нельзя позволять… некоторым людям творить все, что им заблагорассудится. Именно поэтому мы и решили вмешаться.

Тут Леопольд с Эдгаром вновь к ним присоединились, и кузен Хлои решительно заявил:

— А теперь — к делу. Позволите, милорд, изложить наши планы. — Леопольд присел на край кровати. — Прошу вас внимательно выслушать меня, если вы не собираетесь расстаться с жизнью.

— Конечно, он выслушает, — сказала Хлоя.

Граф покосился на нее и пробурчал:

— Черт подери, мне ужасно не нравится все это… Но все-таки полагаю, что вы правы. Думаю, что следует серьезно об этом поговорить. Видите ли, просто я пытался не видеть страшной правды… и без этого очень неприятно сознавать, что жена постоянно наставляет тебе рога. А думать о том, что родной дядя не только наставляет тебе рога с твоей женой, но и еще вместе с ней пытается тебя убить, — о, это слишком горькое вино, чтобы его пить. Но вы правы. На сей раз они едва не добились своей цели. Вот только не знаю, что можно с этим поделать… Скажите, а человек, которого вы схватили, что-нибудь сообщил?

— Пока нет, к сожалению, — ответил Леопольд. — Говорит, что тот, кто его нанял, был облачен в широкий плащ, шляпу и шарф. Он уверен лишь в том, что этот человек — из дворян. Мол, хорошо одет и держится как дворянин. Ничего необычного. Еще он сказал, что ему заплатили крону за то, чтобы проследил за вами и при первой же возможности убил.

— Крону? Всего-то?.. — изумился. — Неужели именно столько стоит жизнь графа?

— Для этого человека крона — немалые деньги. К тому же ему пообещали заплатить еще, если представит убедительные доказательства вашей смерти. Но нет никакой надежды, что нам удастся схватить того, кто нанимал убийцу. Придуман весьма замысловатый способ доставить убийце причитающееся ему вознаграждение. Этот способ позволил бы вашему врагу избежать любой ловушки или засады. Кроме того, мы не можем сфальсифицировать требуемое доказательство вашей смерти. Ведь ваша правая рука вам очень дорога, не так ли?

— Можете не сомневаться, — пробурчал Джулиан, взглянув на свое правое запястье, которое пересекал широкий беловатый шрам. — Чудо, что я не потерял ее из-за этой раны. Дуэль, — пояснил он, перехватив вопросительный взгляд Хлои. — То был первый и последний раз, когда я дрался, защищая честь жены.

Джулиан тяжело вздохнул. Он вдруг почувствовал, что ужасно устал — и не только из-за ран. Гораздо больше сил отнимали переживания и то ужасное бремя, что камнем лежало у него на сердце. Из-за измены жены жестоко пострадала не только его гордость, и к тому же он утратил уверенность в себе. Но он слишком долго жалел себя, слишком долго закрывал глаза на очевидное. И теперь пора было посмотреть правде в лицо, если он хотел остаться в живых. Возможно, пьянство и разврат являлись для него медленным самоубийством, но все же он не собирался уходить из жизни. Пусть он и чувствовал себя несчастным, но все-таки не настолько, чтобы бросаться в холодные объятия могилы.

— Мы с Эдгаром решили, что вам следует исчезнуть на некоторое время, — сказал Леопольд. — Ведь кроме нас только один человек знает, что вы живы. Тот, кто на вас напал. Но он очень скоро будет далеко отсюда и не сможет никому ничего рассказать. А все остальные должны думать, что вас уже нет в живых.

— А как же ваши слуги?..

— Будут хранить секрет, — ответил Леопольд. Сомнение, промелькнувшее в глазах графа, вызвало у него улыбку. — Вы должны поверить мне на слово, милорд. Все слуги в нашей семье всегда отличались абсолютной преданностью и умением хранить тайны.

— За что многие не пожалели бы отдать целое состояние, — заметил Джулиан. — Значит, я какое-то время буду мертвым? А скрываться буду у вас?

— А своим слугам вы доверяете? Они умеют молчать?

— Не все, — со вздохом ответил Джулиан.. — Но я до сих пор не знаю, как вы оказались замешанными…

— Мы причастны к этому с самого начала, милорд, — перебила Хлоя. — С той самой ночи, когда ваша жена родила…

— То был не мой ребенок, — выпалил граф.

— Совершенно верно, милорд, — кивнула Хлоя. — Тот младенец, который умер, был ребенок моей сестры.

Граф вздрогнул и в изумлении уставился на Хлою; казалось, он лишился дара речи. Наконец, судорожно сглотнув, пробормотал:

— Проклятие, а я-то думал… — Внезапно граф почувствовал совершенно неотложную физическую потребность и, потупившись, добавил: — Мне нужно уединиться. Мы с вами потом об этом поговорим.

— О, понимаю, — кивнула Хлоя.

Она тут же поднялась и направилась к двери.

— Когда вернусь, у меня будут ответы на все ваши вопросы.

— Откуда ей знать, какие вопросы я задам? — спросил Джулиан у Леопольда, как только его кузина скрылась за дверью.

Эдгар тут же подошел к другу, чтобы помочь ему встать.

— Хлое не трудно об этом догадаться, — ответил Леопольд.

Мужчины помогли графу добраться до дальнего угла комнаты, где стоял ночной горшок, затем надели на него чистую ночную сорочку и уложили обратно в постель. Джулиану было ужасно неловко из-за своей слабости и беспомощности, но приходилось с этим мириться и принимать оказываемую помощь. Снова устроившись на подушках, он ненадолго прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, собираясь с силами. Открыв глаза, граф увидел, что мужчины смотрят на него с сочувствием, и едва заметно улыбнулся. Вспомнив же слова Хлои, он нахмурился и пробормотал:

–. Может, я ослышался? Сэр Уэрлок, ваша кузина… Неужели она сказала, что это был ребенок ее сестры? Тот младенец, которого я похоронил в нашем фамильном склепе…

— Совершенно верно. Это был ребенок ее сестры Лорел, — со вздохом ответил Леопольд. — Видите ли, Лорел вышла замуж за бедняка, который погиб в море, отправившись на ловлю рыбы. Она знала, что не выживет после родов, потому что слишком ослабела от лихорадки и горя. Ее сын родился мертвым. А когда Лорел, уже умирающая, лежала в постели, пришли двое мужчин и унесли мертвого новорожденного.

— Но зачем? Выходит, Беатрис притворялась, что ждет ребенка? Неужели ее беременность была ложью?

— О нет, вовсе нет, — сказала Хлоя.

Она подошла к кровати, прикрывая маленького Энтони своей широкой юбкой.

— Ваша жена действительно была беременна. И случилось так, что у нее и у Лорел роды начались в одно и то же время. Ваша жена узнала об этом от повитухи. Думаю, повитуха что-то сделала, чтобы обе женщины родили одновременно.

— Не вижу связи, — пробормотал Джулиан. — Если у Беатрис родился ребенок, — куда же он делся? Где его похоронили?

— Его не похоронили, милорд, хотя мы с сестрой очень постарались, чтобы ваша жена поверила, что ребенок лежит с Лорел в одной могиле. Был произведен… обмен, если можно так выразиться, живого ребенка леди Беатрис на мертвого — моей сестры.

— Но зачем? С какой целью?

— Зачем? Потому что ваша жена и ваш дядя очень не хотели, чтобы у вас появился наследник.

— Едва ли этот ребенок был моим, — проворчал граф. — Беатрис никогда не хранила мне верность.

Хлоя смерила его внимательным взглядом, потом с улыбкой сказала:

— Похоже, что на этот раз удача улыбнулась вам, милорд. Этот ребенок — именно ваш.

— А вы видели его? Знаете, что с ним случилось?