Илиада (пер. Н.М.Минского)

3-460

Так говорил им Атрид, и ахейцы его одобряли.

* * *

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Нарушение клятвы. Обход войска Агамемноном

Боги собрались в совет, на помосте из золота сидя Подле Зевеса отца, а в средине почтенная Геба Черпала нектар для них. И, друг друга приветствуя, боги Пили из чаш золотых и взирали на город троянцев. Вдруг вознамерился Зевс рассердить волоокую Геру

4-5

Колкою речью своей и насмешливо так ей промолвил: "Две есть защитницы между богинь у царя Менелая, — Гера Аргивская, с ней и Афина, заступница в битвах. Но вдалеке они сели, довольствуясь тем, что все видят. А между тем Афродита, сияя улыбкою нежной,

4-10

Всюду следит за Парисом и смерть от него отклоняет; Так и сегодня спасла, когда он уже думал, что гибнет. Все же в бою победил Менелай, любимец Арея. Дайте обсудим теперь, как дела эти нужно устроить. Снова поднимем войну и смятение битвы жестокой,

4-15

Или же дружбу и мир учредим средь обоих народов. Если одобрите все и покажется так вам приятным, Город Приама царя пусть останется впредь населенным, Вместе же с тем Менелай пусть возьмет Аргивянку Елену". Так он промолвил. Тогда возроптали Афина и Гера.

4-20

Рядом сидели они и троянцам беды замышляли. Но молчалива была и не молвила слова Афина: Гнев против Зевса отца и ярость ее обуяли. Гера же злобы в душе не сдержала и так говорила: "О, жесточайший Кронид! Какое ты слово промолвил!

4-25

Хочешь ли сделать мой труд бесполезным? Ужели напрасно Потом, трудясь, обливалась я? Мои кони устали, Войско ахейцев сбирая на горе Приаму и детям. Делай. Но мы, остальные все боги, тебя не одобрим". Гневаясь сильно, Зевес ей ответствовал Тучегонитель:

4-30

"О, беспощадная! Чем же Приам иль Приамовы дети Так оскорбили тебя, что упорствуешь в злобном желании Срыть до основ Илион, столь прекрасно устроенный город! Если бы, в город войдя чрез ворота, за стены большие, Сразу могла ты пожрать Приама с детьми его вместе,

4-35

Также троянцев других, лишь тогда б твоя желчь исцелилась. Делай по воле своей. Несогласие это отныне Пусть между мной и тобой не рождает великих раздоров. Но говорю я тебе, — ты ж в уме мое слово запомни: — Если и я как-нибудь пожелаю предать разрушенью

4-40

Город, где люди живут, которых бы ты возлюбила, Гневу тогда моему не мешай, но дозволь совершиться. Я ж уступаю теперь добровольно, хотя неохотно. Ибо под сводом небес, покрытых звездами, под солнцем Сколько ни есть на земле городов и людей, там живущих,

4-45

Сердцу милей моему наибольше священная Троя, Старец Приам и народ, копьеносцу Приаму подвластный. Там на моем алтаре никогда не отсутствует пища, Ни возлиянья, ни жир; мы дары эти вместе делили!" И волоокая так отвечала почтенная Гера:

4-50

"Из городов на земле наиболее три мне любезны: Аргос, равно как и Спарта с широкодорожной Микеной. Ты их разрушь, если сердцу они твоему ненавистны. Я заступаться за них и препятствовать словом не стану, Ибо хотя и мешала и гибели их не хотела,

4-55

Тщетен мой будет отказ, так как ты несравненно сильнее. Нужно однако, чтоб труд не остался и мой безуспешным. Ибо и я ведь богиня и равного рода с тобою. Кроносом я рождена многоумным и дважды почтенна, — Тем, что я старше всех прочих, и тем, что твоей называюсь

4-60

Милой супругою, ты же царишь над бессмертными всеми. Лучше бесспорно, чтоб мы уступать согласились друг другу, Буду тебе уступать, а ты мне, и тогда покорятся Боги бессмертные нам. Повели же скорее Афине В грозную битву сойти к аргивянам и к войску троянцев

4-65

И попытаться, нельзя ль, чтоб троянцы, нарушивши клятвы, Первыми стали вредить аргивянам, победою гордым". Молвила так. Покорился отец и людей, и бессмертных, Тотчас Афине сказал он такое крылатое слово: "К стану ахейских дружин и троянских направься скорее

4-70

И попытайся, нельзя ль, чтоб троянцы, нарушивши клятвы, Первые стали вредить аргивянам, победою гордым". Так, побуждая, сказал он Афине, хотевшей того же, И с Олимпийских высот она бросилась вниз и помчалась. Как метеор, что ниспослан был Кроноса хитрого сыном, —

4-75

Знаменье чудное для моряков иль обширного войска, Ярко блестящий, кругом рассыпающий искры без счета, — Точно такой устремилась на землю Паллада Афина И среди войска упала. И зрителей ужас наполнил, Резвых наездников Трои, ахеян в прекрасных доспехах.

4-80

Каждый из них говорил, к своему обращаясь соседу: "Или вернется война и смятение битвы жестокой, Или же дружбу и мир учредит средь обоих народов Царь Олимпиец Зевес, кто войною людей управляет". Так говорили они, аргивяне и мужи троянцы.

4-85

И Лаодоку, герою бойцу, Антенорову сыну, Ставши подобной, Афина с толпою Троянцев смешалась, Взором ища, не найдет ли Пандара, подобного богу, — И беспорочно-могучего сына царя Ликаона Вскоре нашла. Он стоял меж рядами бойцов щитоносцев.

4-90

Сильных мужей, что пришли с берегов отдаленных Эзиппа. Стала богиня вблизи и крылатое молвила слово: "Хочешь ли слушать меня, рассудительный сын Ликаона? Быструю должен стрелу ты, осмелясь, пустить в Менелая. Ты б меж троянцами всеми стяжал благодарность и славу,

4-95

А наибольше всего у героя царя Александра. Тотчас блистательный дар он пришлет тебе, если увидит, Что Менелай, сын Атрея, любимый Ареем, сраженный Быстрой твоею стрелой, на костер погребальный восходит. Что же, повергни стрелой знаменитого сына Атрея,

4-100

Дай лишь обет Аполлону Ликийскому, славному луком, Из первородных ягнят гекатомбой почтить его пышной, В день, как домой ты вернешься, в свой город священный Зелею". Так говорила она и его убедила, безумца. Снял он блестящий свой лук, на который снабдил его рогом

4-105

Дикий козел похотливый, им некогда в грудь пораженный. Сидя в засаде, он подле расселины камня увидел И поразил его в грудь, и тот навзничь на камень свалился. Пядей в шестнадцать рога у него ото лба поднимались, И полировщик рогов искусно приладил их вместе,

4-110

Гладко затем обточил, золотые приделав загибы. Лук свой Пандар натянул и к земле прислонил, положивши, А впереди со щитами товарищи храбрые стали, Чтобы не раньше ахейцы отважные с места вскочили, Чем упадет Менелай, сын Атрея, любимый Ареем.

4-115

Крышку колчана подняв, оперенную новую вынул Он торопливо стрелу — виновницу черных страданий. И, приложив к тетиве стрелу заостренную, громко Дал он обет Аполлону Ликийскому, славному луком, Из первородных ягнят гекатомбой почтить его пышной,

4-120

В день, как домой возвратится, в свой город священный Зелею. Вскоре затем, захвативши стрелу вместе с жилой бычачьей, Тесно к груди тетиву придавил он, а к луку — железо. Тотчас, лишь только он рог изогнул в виде круга большого, Лук зазвенел, тетива застонала, стрела отскочила

4-125

Острым концом впереди, пролететь порываясь чрез войско. Но и тебя, Менелай, не забыли блаженные боги. Первая Зевсова дочь, что дарует в сраженьи победу, Стала вблизи и стрелу смертоносную прочь отклонила И удалила от кожи, поспешно, как мать от ребенка

4-130

Муху спешит удалить, когда в сладком он сне отдыхает. И острие наклонилось туда, где крючки золотые Пояс держали на нем, как бы панцирь двойной образуя. В пояс, прилаженный плотно, стрела острием угодила И проскочила чрез пояс, отделанный с дивным искусством,

4-135

Также чрез панцирь она пролетела, украшенный пышно, И через медь, что на теле носил он, защиту от копий, Больше всего охранявшую мужа. Ее пронизавши, Кожу на теле героя стрела оцарапала сверху; В то же мгновение черная кровь заструилась из раны.

4-140

Точно слоновая кость, что в Меонии или в Карии Женщина пурпуром красит, чтоб конский нащечник сготовить; Долго в жилище ее он лежит, и наездников много Тщетно желают его получить, — он царю достается На украшенье коню, самому же вознице на славу:

4-145

Так у тебя, Менелай, обагрилися черною кровью Сильные бедра и голени, также прекрасные ступни. И содрогнулся в то время владыка мужей Агамемнон, Видя, как черная кровь заструилась из раны героя. Также и сам Менелай содрогнулся, любимец Арея,

4-150

Но как взглянул, что зазубрины меди остались наружу, Тотчас в груди у него успокоилось храброе сердце. Тяжко стеная, тогда Агамемнон владыка промолвил, За руку взяв Менелая, — и, внемля вздыхала дружина: Милый мой брат! Видно, к смерти твоей дал я клятвы союза,

4-155

Выслав тебя одного за ахеян с троянцами биться. Вот поразили троянцы тебя, клятвы мира поправши. Но не напрасно свершаются клятвы, заклания агнцев, И возлиянья вина и пожатия рук при союзах. Если досель Олимпиец еще не воздал за измену,

4-160

Все ж он, хоть поздно воздаст. За нее они многим заплатят — И головою своей, и детьми, и супругами также. Твердо уверен мой ум, и я это предчувствую сердцем: Будет когда-либо день, и погибнет священная Троя, Старец погибнет Приам и народ копьеносца Приама.

4-165

Зевс ополчится Кронид, в эфире высоко живущий, Мрачной эгидою сам против них потрясет он во гневе И отомстит за обман; это сбудется все неизбежно. Но по тебе, Менелай, буду тяжкою скорбью терзаем, Если ты ныне умрешь, и свершится судьба твоей жизни.

4-170

В Аргос безводный тогда возвращусь я, позором покрытый, Ибо по крае родном затоскуют ахеяне вскоре. На похвальбу и Приаму, и прочим троянцам оставим Мы аргивянку Елену, твои же истлеют здесь кости, Лежа в троянской земле, а твой подвиг останется тщетным.

4-175

Будет хвалиться тогда не один из надменных троянцев И, Менелаев курган попирая ногами, он скажет: "Так безуспешно пускай и в грядущем Атрид Агамемнон Гнев проявляет, как ныне под Трою привел он ахеян! Ибо домой возвратился в любезную отчую землю

4-180

Он на пустых кораблях, а бойца Менелая оставил! Скажет он так. Пусть земля подо мною расступится раньше". И, ободряя его, Менелай русокудрый промолвил: "Ты успокойся, чтоб страх не вселился в ахейское войско. Не на опасное место стрела заостренная пала.

4-185

Сверху меня защитил ярко-блещущий пояс, а снизу Панцирь и медный покров, кузнецами сработанный крепко". И, отвечая ему, Агамемнон владыка промолвил: "Если бы так оно было, о, брат Менелай мой любезный! Рану исследует врач и наложит целебное средство,

4-190

Чтобы избавить тебя от черных страданий и боли". Так он сказал, и Талфибию, славному вестнику, молвил: "Ты призови поскорей, о, Талфибий, сюда Махаона, Мужа-бойца, Эскулапа, врача беспорочного, сына. Пусть он осмотрит вождя Менелая, любимца Арея.

4-195

Некий хороший стрелок из ликийских мужей иль троянских Ранил стрелою его, на славу себе, нам на горе". Так он промолвил и, внявши, его не ослушался вестник. Он торопливо пошел чрез толпу меднобронных ахейцев, Мужа ища Махаона. Его он увидел стоящим,

4-200

И окружали героя ряды щитоносцев могучих, Тех, что с ним прибыли вместе из Троки, богатой конями. Ставши вблизи от него, он промолвил крылатое слово: "Сын Эскулапа, идем! Зовет тебя царь Агамемнон, Чтоб осмотрел ты вождя Менелая, любимца Арея.

4-205

Некий хороший стрелок из ликийских мужей иль троянских Ранил стрелою его, на славу себе, нам на горе". Так он промолвил и сердце в груди Махаона встревожил. Оба, идя чрез толпу по широкому войску ахейцев, К месту пришли, где стрелой был сражен Менелай русокудрый.

4-210

Лучшие мужи вожди обступили его полукругом, Он находился средь них и казался похожим на бога. Тотчас извлек Махаон ту стрелу, что вонзилась за пояс, И, вынимая ее, изломал все зазубрины меди. Пояс затем развязал он блестящий, под поясом панцирь,

4-215

Также и медный покров, кузнецами сработанный крепко. Рану затем осмотрел, где стрела заостренная пала, Высосал кровь и, целя, облегчающим зельем посыпал, Тем, что когда-то Хирон дал отцу его в память о дружбе. Так хлопотали они вкруг Атрида, бесстрашного в бое.

4-220

Тою порою ряды копьеносцев троянцев смыкались; Вспомнив о битве, опять облекались в доспехи данайцы. Если б ты видел тогда Агамемнона, равного богу, Не показался б тебе он дрожащим иль сонным, Иль не желающим биться. Он в доблестный бой порывался

4-225

И колесницу покинул, блиставшую медью, и быстрых, Тяжко храпевших коней. Их держал наготове соратник, Эвримедон, храбрый сын Птоломея, Пиреева сына. Царь приказал ему близко держаться с конями, на случай Если войска обходя, он почувствует в членах усталость.

4-230

Сам же пошел он пешком вдоль рядов и осматривал войско. К тем из мужей быстроконных, чье видел он к битве усердье, Царь подходил, укрепляя их бодрость такими словами: "С бурною силой теперь собирайтесь, аргивские мужи! Ибо отец наш Зевес помогать вероломным не станет.

4-235

Те, что нарушили первые мира священные клятвы, Коршунов будут потом насыщать своей кожей истлевшей. Мы же их милых супруг, с их детьми неразумными вместе На кораблях увезем, когда вражеский город разрушим". Если ж он видел мужей, кто от грозной войны уклонялся,

4-240