Идеальный муж

Лорд Горинг. И вы никогда не жалели о том, что сделали?

Сэр Роберт Чилтерн. Никогда. Я боролся оружием своего времени — и победил.

Лорд Горинг. Вам только казалось, что вы победили.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, тогда мне так казалось. (После продолжительного молчания.) Вы, верно, презираете меня, Артур, теперь, когда я вам все рассказал.

Лорд Горинг (с глубоким чувством в голосе). Мне жаль вас, Роберт, жаль от всего сердца.

Сэр Роберт Чилтерн. Не скажу, чтобы я когда-нибудь испытывал угрызения совести. Во всяком случае не в обычном смысле этого слова. Нет. Но я много раз пытался откупиться… умилостивить судьбу. За эти годы я пожертвовал на благотворительные цели вдвое больше, чем получил тогда от барона Арнхайма.

Лорд Горинг (поднимает на него глаза). На благотворительные цели! Бог ты мой! Представляю, сколько от этого было вреда, мой дорогой Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Не говорите так, Артур. Не надо.

Лорд Горинг. Простите, Роберт. Я постоянно говорю то, чего говорить не надо. Должно быть, потому, что обычно говорю то, что думаю. А в наше время это рискованно. Люди все понимают наоборот. Ну, а что касается этой скверной истории, вы можете рассчитывать на мою помощь. Сделаю все, что смогу. Да вы и сами это знаете.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо, Артур, спасибо. Но что тут можно поделать?

Лорд Горинг (засунув руки в карманы, откидывается на спинку кресла). Гм! Вообще-то говоря, мы, англичане, терпеть не можем, если человек постоянно твердит, что он прав, но очень любим, когда он кается в своих грехах. Такая вот у нас восхитительная национальная черта. Но в вашем случае, Роберт, покаяния недостаточно. Эти деньги… — уж простите меня, Роберт, за мои слова — эти деньги дурно пахнут. Кроме того, если вы во всем покаетесь, вы уже никогда не сможете проповедовать нравственность. А в Англии, если человек не может по крайней мере два раза в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, то он может забыть о серьезной политической карьере. В смысле профессии ему остается только ботаника или церковь. Нет, каяться вам нельзя. Это вас погубит.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, это меня погубит. Мне остается только одно, Артур, — бороться до конца!

Лорд Горинг (встает). Я ждал, что вы это скажете, Роберт. Да! Бороться! И начать надо с того, что вы все расскажете жене.

Сэр Роберт Чилтерн. Этого я не могу сделать.

Лорд Горинг. Роберт, поверьте мне, вы не правы.

Сэр Роберт Чилтерн. Не могу. Это убьет в ней любовь ко мне. Лучше поговорим об этой женщине, миссис Чивли. Как мне защититься от нее? Вы ведь, кажется, ее раньше знали?

Лорд Горинг. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Хорошо знали?

Лорд Горинг (поправляет галстук). Настолько плохо, что чуть было не женился на ней, когда гостил у Тенби. Наша помолвка продолжалась… дай Бог памяти… кажется, трое суток.

Сэр Роберт Чилтерн. А почему расстроилась?

Лорд Горинг (небрежно). Сейчас уж не помню. Да это и не важно. Кстати, вы не пробовали предлагать ей денег? Когда-то она была очень падкой на деньги.

Сэр Роберт Чилтерн. Пробовал. Я предлагал ей любую сумму, какую она назовет. Она отказалась.

Лорд Горинг. А! Выходит, чудодейственное евангелие золота не всесильно? И богатые не все могут?

Сэр Роберт Чилтерн. Да, выходит, что так. Вы правы, Артур, и я чувствую, что мне не избежать публичного скандала. Это наверняка случится! Раньше я не знал, что такое страх. Теперь знаю. Как будто ледяная рука сжимает сердце. Как будто оно бьется в пустоте, все слабее и слабее… вот-вот остановится…

Лорд Горинг (ударяет кулаком по столу). Роберт, вы должны бороться с этой женщиной! Бороться до конца!

Сэр Роберт Чилтерн. Но как?

Лорд Горинг. Пока еще не знаю. Понятия не имею. Но у каждого есть слабое место. Каждый в чем-нибудь да уязвим. (Подходит к камину и разглядывает себя в зеркале.) Мой отец говорит, что даже у меня есть недостатки. Может быть. Не знаю.

Сэр Роберт Чилтерн. В борьбе с миссис Чивли я ведь имею право пускать в ход любое оружие? Как вы считаете?

Лорд Горинг (все еще глядится в зеркало). На вашем месте я не стал бы проявлять чрезмерную щепетильность. Сама она отнюдь не беззащитная овечка.

Сэр Роберт Чилтерн (садится к столу и берет перо). Ну так я сейчас же пошлю шифрованную телеграмму в наше посольство в Вене с просьбой сообщить мне, что им о ней известно. Может быть, за ней водятся какие-нибудь тайные грехи, разоблачения которых она побоится.

Лорд Горинг (поправляя цветок в петлице). По-моему, миссис Чивли одна из тех весьма современных женщин, которые считают, что новое разоблачение грехов им так же к лицу, как новая шляпка, и щеголяют в обеих обновках, совершая свой ежедневный моцион в парке в пять тридцать вечера. Я уверен, что она обожает скандалы, и если ее что-то в них и не устраивает, так это только то, что их у нее недостаточно.

Сэр Роберт Чилтерн (пишет). Почему вы так думаете?

Лорд Горинг. Видите ли, вчера на ней было слишком много румян и слишком мало одежды, а для женщин это всегда первый признак отчаяния.

Сэр Роберт Чилтерн (звонит). Но телеграфировать в Вену все-таки стоит?

Лорд Горинг. Спрашивать всегда стоит, а вот отвечать — не всегда.

Входит Мейсон.

Сэр Роберт Чилтерн. Мистер Траффорд у себя?

Мейсон. Да, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (вкладывает записку в конверт). Скажите ему, чтобы он сейчас же зашифровал это и отослал. Немедленно.

Мейсон. Слушаю, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Постойте. Дайте-ка сюда. (Что-то надписывает на конверте и возвращает Мейсону. Тот уходит с письмом.) Видно, она имела какую-то власть над бароном Арнхаймом. Интересно какую.

Лорд Горинг (усмехаясь). М-да, хотелось бы знать.

Сэр Роберт Чилтерн. Я буду бороться с ней до конца! Только бы жена ничего не узнала.

Лорд Горинг (уверенно). Даже в этом случае вам нужно бороться!

Сэр Роберт Чилтерн (с жестом отчаяния). Если жена узнает, мне не для чего будет бороться. Так вот как только получу ответ из Вены, я сообщу вам. Надежда очень слабая, но все-таки я надеюсь. Буду бороться с ней ее же оружием. Это только справедливо. Уверен, у нее есть прошлое.

Лорд Горинг. Как и у большинства красивых женщин. Вопрос в том какое? На прошлое тоже есть мода, как и на платья. Возможно, прошлое миссис Чивли всего лишь несколько… скажем так, декольтированно. А это теперь очень модно. Кроме того, дорогой мой Роберт, не очень-то надейтесь, что вам удастся запугать миссис Чивли. Насколько я могу судить, она не из пугливых. Она пережила всех своих кредиторов, и она никогда не теряет голову.

Сэр Роберт Чилтерн. Сейчас я только и живу надеждой. Хватаюсь, так сказать, за соломинку. Я словно человек на тонущем корабле. Вода уже поднялась ему до колен, кругом бушуют волны… Тсс! Моя жена! Ее голос.

Входит леди Чилтерн; судя по одежде, она только что зашла в дом.

Леди Чилтерн. Здравствуйте, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Здравствуйте, леди Чилтерн. Вы были в парке?

Леди Чилтерн. Нет, я прямо с заседания либеральной женской ассоциации, где, кстати, твое имя, Роберт, было встречено громкими аплодисментами. А теперь я пришла выпить чаю. (Лорду Горингу.) Надеюсь, вы никуда не торопитесь и выпьете с нами чаю?

Лорд Горинг. Спасибо, с удовольствием.

Леди Чилтерн. Я сейчас, только сниму шляпу.

Лорд Горинг (очень серьезно). Пожалуйста, не снимайте. Она вам очень к лицу. Прелестная шляпка. Надеюсь, либеральная женская ассоциация встретила ее громкими аплодисментами.

Леди Чилтерн (улыбаясь). У нас есть дела поважнее, чем разглядывать чужие шляпки, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Не может быть! Какие же?

Леди Чилтерн. Ах, очень скучные и в то же время очень полезные и увлекательные дела. Например, фабричное законодательство, восьмичасовой рабочий день, женские избирательные права — одним словом, совершенно для вас не интересные вещи. Вот о чем мы говорим на наших заседаниях, лорд Горинг.

Лорд Горинг. И никогда — о шляпках?

Леди Чилтерн (с притворным негодованием). Никогда! (Уходит в дверь, ведущую в ее будуар.)

Сэр Роберт Чилтерн (берет лорда Горинга за руку). Вы настоящий друг, Артур! Настоящий друг!

Лорд Горинг. Пока еще я сделал для вас очень мало, Роберт. Ничем пока не сумел вам помочь. И очень разочарован в себе.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы поощрили меня рассказать вам всю правду. А это уже немало. До сих пор я никому не смел в этом признаться, и правда душила меня…

Лорд Горинг. Правда — это такая штука, от которой я всегда стараюсь как можно скорее избавиться. Дурная привычка, кстати сказать. Очень вредит мне в глазах более пожилых членов клуба. Они говорят, что это у меня от самомнения. Может быть.

Сэр Роберт Чилтерн. Как бы я хотел иметь возможность всегда говорить правду… так сказать, жить по правде! Выше этого ничего нет, чем жить по правде! (Вздыхает и идет к двери.) Мы с вами еще увидимся, Артур?

Лорд Горинг. Конечно. Когда хотите. Сегодня я собираюсь на бал холостяков, если не подвернется ничего поинтереснее. Но я загляну к вам завтра утром. А если захотите видеть меня еще сегодня, пошлите записочку ко мне на Керзон-стрит.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо.

Когда он уже у самой двери, из будуара выходит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Ты ведь не собираешься уходить, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, мне просто нужно написать несколько писем, дорогая.

Леди Чилтерн (идет к нему). Ты слишком много работаешь. Совсем не думаешь о себе, и у тебя такой усталый вид!

Сэр Роберт Чилтерн. Это ничего, дорогая. Пустяки! (Целует ее и уходит.)

Леди Чилтерн (лорду Горингу). Садитесь,пожалуйста. Я так рада, что вы зашли. Мне нужно поговорить с вами… Только не о шляпках и не о женской ассоциации. Вас слишком интересует первое и слишком безразлично второе.

Лорд Горинг. Вы хотите поговорить со мною о миссис Чивли?

Леди Чилтерн. Да, вы угадали. Вчера, после того как вы ушли, я выяснила, что она говорила правду. Разумеется, я сейчас же заставила Роберта написать ей и отказаться от своего обещания.

Лорд Горинг. Да, он мне говорил.

Леди Чилтерн. Если бы он сдержал свое обещание, это было бы первым пятном на его незапятнанной репутации. А Роберт должен быть безупречен. Он не то что другие. Он не может поступать, как другие. (Она смотрит на лорда Горинга, но тот молчит.) Вы не согласны со мной? Вы же лучший друг Роберта. Вы наш самый близкий друг, лорд Горинг. Никто, кроме меня, не знает Роберта лучше, чем вы. У него нет тайн от меня, и, я думаю, у него нет тайн и от вас.

Лорд Горинг. Да, от меня у него нет тайн. По крайней мере, так мне хочется думать.

Леди Чилтерн. Разве я не права в своем мнении о нем? Я знаю, что права. Скажите мне откровенно, что вы думаете по этому поводу?

Лорд Горинг (глядя ей в глаза). Совершенно откровенно?

Леди Чилтерн. Конечно. Ведь вам же нечего скрывать?

Лорд Горинг. Нечего. Но, дорогая моя леди Чилтерн, я думаю, если уж говорить откровенно, что в реальной жизни…

Леди Чилтерн (с улыбкой). О которой вы так мало знаете, лорд Горинг…

Лорд Горинг. О которой я ничего не знаю из собственного опыта, но кое-что знаю из наблюдений над другими людьми. Так вот я думаю, что в реальной жизни успех — большой успех — всегда требует некоторой неразборчивости в средствах. Честолюбие всегда неразборчиво в средствах. Человека, твердо решившего добраться до вершины, ничто не остановит. Если нужно карабкаться по круче — он будет карабкаться. Если нужно брести по уши в грязи…

Леди Чилтерн. Что же вы замолчали?

Лорд Горинг. То он будет брести по уши в грязи. Я, конечно, говорю вообще.

Леди Чилтерн (с ударением). Надеюсь. Почему вы так странно на меня смотрите, лорд Горинг?

Лорд Горинг. Леди Чилтерн, я часто думал… что вы слишком уж строги в своих суждениях. Мне кажется, вы… слишком уж нетерпимы. А ведь если покопаться, так у каждого из нас есть свои слабости… а то и что-нибудь похуже. Допустим, что какой-нибудь видный политический деятель — ну, хотя бы мой отец, или лорд Мертон, или Роберт — когда-то давно написал кому-то опрометчивое письмо…

Леди Чилтерн. Что значит — опрометчивое?

Лорд Горинг. Такое, которое серьезно его компрометирует. Я, конечно, беру воображаемый случай.

Леди Чилтерн. Роберт не способен на опрометчивые поступки. Тем более на дурные поступки.

Лорд Горинг (после долгого молчания). Всякий способен на опрометчивые поступки. И всякий способен на дурные поступки.

Леди Чилтерн. Вы стали пессимистом, лорд Горинг? А что скажут все прочие денди, ваши подражатели? Им всем придется носить траур.

Лорд Горинг (встает). Нет, леди Чилтерн, я не пессимист. Да я и не знаю толком, что такое пессимизм. Но я очень хорошо знаю, что понять людей можно, только если проявлять к ним милосердие. И жить с ними можно, только если их понимаешь и прощаешь. Потому что любовь, а не немецкая философия, — вот что является основой жизни. По крайней мере, нашей земной жизни — не знаю, как там насчет небесной. И я хочу еще кое-что сказать вам, леди Чилтерн. Если когда-нибудь к вам придет беда… если вы окажетесь в трудном положении… помните, что я всегда готов вам помочь. Доверьтесь мне — и я сделаю все, что в моих силах. Напишите мне только два слова: «хочу видеть», — и я брошу все и помчусь к вам. Вам нужно только обратиться ко мне.

Леди Чилтерн (удивленно смотрит на него). Как серьезно вы это говорите, лорд Горинг! Никогда еще не видела вас таким серьезным!