Из жизни полковника Дубровина

Инструкции главе фирмы, представляющей интересы концерна в США:

"Страна наводнена антинемецкими книгами. Проповедуется ненависть к национал-социалистическому движению. Очень желательно, чтобы в этом потоке информации была представлена и немецкая сторона, чтобы мы могли защищать на Американском континенте идею Великой Германии".

Из меморандума, определяющего задачи фирмы в США:

"Фирма обязана совершать по заданию совета директоров посещения, осмотры, обследования и оценки технического, финансового, экономического и промышленного порядка, касающегося любой существующей или планируемой отрасли промышленности, и представлять подробный доклад.

Знакомиться по заданию совета с американскими патентами, изобретениями с научной, технической, коммерческой и практической точек зрения.

Если интересы совета того потребуют, выполнять такие же задания в Канаде".

Гитлер произносил воинственные речи... Но oн мог их не произносить, мог переменить партитуру и твердигь каждый день о стремлении к миру. Деятельность концерна более верно говорила о том, что подлинные хозяева Германии неуклонно ведут страну к захватнической войне, к покорению мира. Концерн Рамфоринха один из нескольких...

Концерн по прямому поручению правительства через "Стандарт ойл" закупает на сумму в 20 млн. долларов авиабензин. Эмиль Кирдорф-глава Рейпско-Вестфальского угольного синдиката-отчислял в фонд Гитлера по 5 пфеннингов с каждой тонны проданного угля. Ниже трехсот миллионов тонн добыча угля не снижалась даже в кризисные годы. Директор концерна Круппа и владелец крупнейшего киноконцерна "Уфа" Альфред Гутенберг отчислял Гитлеру по 2 млн. марок в год ежегодно.

Еще более щедрым был стальной концерн. Однако первым в списке должен стоять Густав Крупп фон Болен, президент Имперского объединении германской индустрии.

Гитлер произносил речи, позировал перед кинокамерами, вопил на партийных съездах в Нюрнберге, с ним вели переговоры премьеры. О Круппе упоминалось в газетах лишь изредка. Прохожие на улицах приветствовали друг друга возгласом "Хайль Гитлер". Это сделалось почти восклицанием "Добрый день", но справедливее было бы вместо "Хайль Гитлер" восклицать "Хайль Крупп".

Непопулярен! Массы не приняли бы Круппа, его имя олицетворяло сталь, пушки и войну, он — империалист.

Предпочтительно было выставить на политическую арену его главного дворецкого.

Там, в Москве, когда я занимался новейшей историей Германии, для меня было аксиомой, что Гитлер поставлен у власти, чтобы организовать крестовый поход против Советского Союза, что острие его агрессии нацелено нам в грудь. И в Центре, когда я получал инструкции, рассматривали проблему лишь в одном аспекте: Гитлер начнет войну против Советского Союза. Вопрос — когда и какими силами. Подготовка к войне проступала изо всех операций концерна. Вкладывались, скажем, огромные средства в производство синтетического бензина.

Оно могло окупиться лишь войной... "Дранг нах Остен" гремело с каждого перекрестка.

Но вот странность!

Из донесения в Центр:

"Концерн Рамфоринха связал себя рядом картельних соглашений с французской сталелитейной промышленностью. Эти соглашения обязывали французскую сторону держать выплавку стали в определенных минимальных пределах.

1926 год. Выплавка стали во Франции равна выплавке стали в Германии.

1938 год. Выплавка стали во Франции по картельным соглашениям снизилась и составила лишь 40% от выплавки стали в Германии".

Эти цифры, открывающие зависимость выплавки стали во Франции от картельных соглашений, не лежали на поверхности, до них мне удалось добраться, сличив лишь множество документов.

Рамфоринх обезоруживал Францию. Зачем? На этот вопрос должны были ответить в Центре, где прорисовывалась общая картина соотношения французской промышленности и немецкой. Моя информация, я это прекрасно понимал, была всего лишь штришком.

Карту мира, осыпанную просом черных пометок, я держал у себя недолго. Я ее сжег, но легко мог восстановить в воображении. Если соединить все черные точки линиями, то явственно проступало, что стрелы Рамфоринха нацелены на весь мир. Но весь мир захватить острыми, изогнутыми зубами не по силам и палеозойскому ящеру.

Рамфоринх любил дразнить меня неожиданной откровенностью, как бы бравируя независимостью своей империи от политических катаклизмов в Европе. Его откровенность в ином случае нельзя было сразу объяснить, только время спустя становились ясны мотивы, по которым он считал нужным что-то приоткрыть из глобальных замыслов его коллег или нацистских правителей.

Строго говоря, откровенность эта была условной. Он грубовато обнажал то, что явствовало из общей политики Германии в Европе, из внутренних ее переустройств, предпринимаемых гитлеровским правительством.

Он был вдов, сына давно не видел. Иногда мне казалось, что Рамфоринх от скуки затевал со мной дискуссии. Но это .не совсем так. Причины его интереса к моей личности вскоре выявились вполне определенно.

В его манере было ошеломить парадоксом. Быть может, он рассчитывал, что я растеряюсь. Я всегда шел ему навстречу, притворяясь и удивленным и ошеломленным. У Рамфоринха установилось убеждение в его превосходстве надо всеми. Мое удивление ему льстило, вызывало на большую откровенность.

События придвигались к воине. Позади были аншлюсе Австрии, захват Чехословакии, царил дух Мюнхена.

Германия вооружалась, солдаты маршировали по улицам Берлина. Гремели военные марши на всех площадях. Весна 1939 года... В Германии, казалось бы, всем было ясно, куда последует новый удар. В воздухе носились возможности сговора с Польшей и Румынией о совместном походе против Советского Союза.

Как-то в споре он сказал:

— Выплавлены миллионы тонн стали, изготовлены тысячи орудийных стволов и танков, снаряды, созданы запасы в миллионы тонн тринитротолуола...

Я поспешил подсказать:

— На ваших заводах изготовлены цистерны боевого газа...

— И газа! — подтвердил Рамфоринх. — Все это должно быть реализовано... Таков закон рынка! Этого закона, по-моему, не отрицает и основоположник вашего экономического учения Маркс...

— А что будет, если Германия проиграет войну большевикам?

— Я войны не проиграю... Для себя я ее выиграю при всех условиях...

— Мне не очень понятен ваш оптимизм, если советские войска войдут на территорию Германии...

— Войны с Россией один на один не будет! Или всепротив России, пли все-против Германии... Если всепротив России, я не вижу оптимистического исхода для большевизма... Если все против Германии, то союзники России не отдадут Германию Советам... Я не об этом!

Чтобы не проиграть войны, я должен заранее знать, чем может закончиться вторжение немецких войск в Россию... Наши военные специалисты не могут ответить на этот вопрос убедительно...

— Вы хотели бы, чтобы я вам ответил на этот вопрoc?

— Попробуйте! — В голосе Рамфоринха послышалась ирония.

— Отвечу! Вашими расчетами... Население, просторы, сырьевая база, промышленный потенциал...

— Все верно... Потому-то я и не увереи, что поход в Россию окончится успехом... Сегодня, конечно! На за времена не ответишь! Я читал запись секретной беседы американского посла в Лондоне господина Кеннеди с нашим послом Днрксеном. Они дружественно беседовали в прошлом году. Господин Кеннеди объявил, что Германия должна иметь свободу рук на Востоке, а также и на Юго-Востоке... Британский министр высказался определеннее: свобода действий в России и в Китае...

— Видите, господин барон, как все просто! Это же намек, что вас все поддержат! Что же вам мешает рассчитать войну с Россией?

— Когда думаешь о войне с Россией, кажется, что открываешь дверь в темную комнату, в темный коридор, не видно ни его сводов, ни закрытых дверей во множество комнат... Надо пройти этот коридор, не зажигая света, ожидая, что откроется любая неугаданная в темноте дверь, и тебя схватят незримые руки...

— Это образно, господин барон!

Рамфоринх молча встал из-за стола, прошел к сейфу и извлек оттуда папку. Бегло взглянул на ее содержимое и вернулся к столу.

Протянул мне папку. Тексты машинописных документов на немецком языке.

Ни на одном документе нет грифа секретности. Но я знал, что у Рамфоринха не злоупотребляют этой сакраментальной надписью. Секреты умели хранить в концерне, не упоминая об этом на каждому шагу. Возможно, и не каждый из этих документов был в действительности секретным. Но одно несомненно — добраться к ним было бы нелегко без его помощи. Они подбирались для Рамфоринха не только в Берлине, но и в Париже, и в Варшаве, и в Лондоне людьми, имеющими соприкосновение с государственными тайнами. Это была папка как бы для размышлений главе концерна, для ориентации в усложненной расстановке сил в Европе.

Каждый документ пронумерован.

Из папки Рамсроркиха:

Документ № 1.

28 января 1939 года. 12-й отдел Генерального штаба N 267/39. Сводка.

Русские вооруженные силы военного времени в численном отношении представляют собой гигантский военный инструмент. Боевые средства в целом являются современными. Оперативные принципы ясны и определенны. Богатые источники страны и глубина, оперативного пространства — хорошие союзники Красной Армии.

Прочитав этот листок, я усмехнулся, нарочито усмехнулся, чтобы показать Рамфоринху, что не очень-то меня поразил этот документ. Но, наверное, напрасно. Рамфоринх не смотрел на меня, он листал папку с текущими бумагами.

Документ N 2.

Чемберлен, беседуя с членами Ф/юннузского кабинета в Париже, сказал: "Были бы несчастьем, если. бы Чехословакия была спасена в результате советской военной помощи.

Тоже не открытие! Слов этих, быть можег, в Моские и не знали, но самый дух мюнхенского соглашения подразумевал эти мысли английского премьера.

А вот это уже любопытно.

Документ N 3.

26 ноября 1938 года сэр Гораций Р илъсон з приватной беседе сообщил немецкому дипломатическому чиновнику доктору Фрииу Хессе. что нет никаких препятствий к. совместному англо-германскому заявлению о признании главных сфер влияния. Вильсон предлагает отвести Германии влияние и дать ей свободу рук в ЮгоВосточной и Восточной Европе, не ограничивая пространства. Япония могла бы найти применение своим интересам в Китае. Италия — в Средиземноморье.

На документе стояла пометка: "глава секретной службы Великобритании".

Документ N 4.

Гитлер — польскому министру иностранных дел господину Беку: 5 января 1939 года: "Каждая польская дивизия, борющаяся против России, соответственно сбережет одни германскую дивизию".

5 января Риббентроп задал вопрос Гитлеру, как ему толковать это заявление господину Беку.

Гитлер. Наши. интересы состоят в том, чтобы использовать Польшу в качестве плацдарма, выдвинутого на восток. Он может быть использован для сосредоточения войск.

Риббентроп. Нам нужен Данциг или коридор.

Гитлер Данциг? Нет! Ним нужна война! Речь идет не о Данциге, а о расширении жизненного пространства на востоке.

Документ N 5.

Хессе поинтересовался у Риббентропа, какой ему придерживаться линии в приватных переговорах с сэром Вильсоном.

Риббентроп. Гитлер вполне готов достичь генерального соглашения с Лондоном. Направлено оно должно быть против России. Беседа имела место в январе 1939 года.

Ллойд Джорж. Чемберлен не может примириться с идеей пакта с СССР против Германии.

27 марта 1939 года на заседании внешнеполитического кабинета министров лорд Галифакс заявил: "Если бы нам пришлось сделать выбор между Польшей и Советской Россией, предпочтение следовало оы отоать Польше..."

29 марта 1939 года.

Чемберлен. Я прошу вас тщательно изоегать личных выпадов против господина Гитлера и господина Муссолини.

31 марта 1939 года.

Чемберлен. На мой взгляд, Россия не может внушать доверия, как союзник она не сможет оказать эффективной помощи.

Министр обороны лорд Четфильд. Россия в военном отношении может считаться лишь державой среднего разряда.

Польский министр иностранных дел господин Бек в частной беседе с членом английского парламента: Если вы хотите соглашения с Россией, то это ваше дело.

Польша к этому отношения не имеет. Если Россия и Польша будут вовлечены в союз с Англией и Францией, Германия нападет немедленно на Польшу. Мы имеем от господина Геринга более благоприятные предложения о военном союзе с Германией.

Документ N 6.

28 ноября 1938 года вице-директор политического департамента министерства иностранных дел Польши Кабылянский заявил немецкому дипломату Рудольфу фон Шелия в Варшаве: Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определенно стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения.

Риббентроп д-ру Клейсту: Раньше надеялись, что Польша может быть вспомогательным инструментом в войне против Советского Союза, теперь очевидно, что Польша должна быть превращена в протекторат.

Я не торопился захлопнуть папку. Перечитал все дважды, чтобы оттянуть время, потом спросил:

— Господин барон, чем я обязан столь ошеломляющей откровенности?

Рамфоринх встал, вышел из-за стола и сел в кресло напротив, подчеркивая этим особую доверительность и как бы даже равенство в беседе.