Помоги проекту - поделись книгой:
Проекция Анимы/Анимуса сложнее. Как и в случае с проекциями Тени, когда необходимость в подключении к двойственно-половым качествам становится достаточно сильной, Анима или Анимус проецируется на лицо противоположного пола. Другими словами, мы влюбляемся. Влюбленность - чудесное и приятное чувство. Даже горько-сладкие муки неразделенной любви предпочтительнее состояния равнодушия, в котором проходит большая часть жизни.
К сожалению, когда мы видим, как за проекцией проступает реальный человек, нам гораздо легче порвать с ним и подождать «новой влюбленности», чем выработать подход к искреннему взаимоотношению.
С другой стороны, испытывая влечение к любимому человеку и обожая в нем каждую черточку (хотя мы и не сознаем, что эти черты в основном принадлежат нам самим, а не предмету нашей любви), мы начинаем замечать у себя качества, дотоле нам неведомые. Женская восприимчивость мы являет мужскую силу, и наоборот. И женщины и мужчины признают, как замечательно снова вернуться с любимым человеком в свободное и игривое состояние детства, как хорошо иметь возможность «отпустить тормоза», пусть даже на мгновение сексуального экстаза. Каждый познает, как относиться с уважением к своему телу, ведь оно столь желанно для любимого или любимой.
Развиваясь, отношения становятся глубже. Женщина обнаруживает, что под мужской бравадой скрывается неуверенность, и относится к любимому с еще большей нежностью. Мужчина узнает, что «слабая» женщина зачастую оказывается сильнее его, когда в их жизни наступает реальный кризис. Женщина замечает, насколько хрупким может быть кажущийся непроницаемым «рациональный» подход мужчины к действительности.
Женщины в отчаянии бьются о стену мужской холодности, мужчины в таком же отчаянии наталкиваются на женскую эмоциональную отчужденность. И те и другие должны научиться сдерживать в себе эти чувства. Женщины понимают, что мужчина не умеет сдерживать гнев и выражает его в каком-нибудь физическом действии (слишком часто, к сожалению, избивая женщину). С другой стороны, выясняется, насколько сильным может быть женский гнев без физического выхода.
Эти (и многие другие) открытия относятся исключительно к взаимоотношениям между мужчинами и женщинами. Если не проявлять настойчивости в отношениях, и мужчины и женщины никогда полностью не откроют друг друга.
Ранее я упоминал о высказывании Жоржа Вайяна относительно того, что вернейшим признаком духовного здоровья является способность поддерживать длительные отношения: «Дело не в том, что развод — это плохо, а в том, что любить человека в течение длительного периода — это хорошо». Когда мы кого-то любим в течение долгого времени, происходят две вещи:
1) больше узнаем о них;
2) больше узнаем о себе.
Вот почему я говорил, что современное развитие любви между полами - явление беспрецедентное. Тысячелетиями отношения между мужчинами и женщинами оставались относительно неизменными. Затем в мир внезапно вошло нечто повое - романтическая любовь! С тех пор е безвозвратно изменилось.
Грядущий женский мир
Когда католическая церковь официально провозгласила в 1950 году Успение девы Марии, матери Иисуса Христа, Юнгу показалось, что он услышал прелюдию чего-то грандиозного. (В соответствии с догматом католической религии плоть Марии, как и Иисуса, после смерти была вознесена на небеса. Это придает ей особый статус, почти божественный, поскольку католическое учение гласит, что во время смерти тело и душа разъединяются, а их воссоединение происходит только в день Страшного суда.) Юнг считал, что Мария внесла недостающий четвертый элемент - женский, который дополнил троицу Бога Отца, Сына и Святого духа. По мнению Юнга, эта четверичность символизирует целостность. (В последующей главе о Самости мы подробнее остановимся на четверичности и мандалах, внутренних символах целостности.)
К 1950 году Юнг уже видел крушение многих мужских ценностей, которые правили миром столь длительное время. Мы, живущие в преддверии XXI века, наблюдали распад практически всех этих структур — политических, экономических, научных, творческих, культурных, религиозных и т. д. Все «рациональные» структуры, которые развивались и поддерживали нас на протяжении веков, вдруг оказались недостаточными для вновь открытой сложности мира.
Разочаровавшись в старых порядках, мы обратили взор на культурные течения, ранее не замечаемые: примерами могут служить восточная философия и мистицизм, ценности и ритуалы коренного населения Америки. Еще одним примером является движение за гражданские права. Не желая больше вариться в общем котле, меньшинства начали борьбу за утверждение своей самобытности. Однако, вероятно, самым важным элементом перемен стало гражданское движение женщин.
Сейчас мы живем в тот начальный период, когда, по-видимому, все, что мы знаем, — это то, что мы, в сущности, ничего не знаем. Традиционные ценности нас больше не прельщают, но мы пока Мб поняли, чем заменить отжившие убеждения. нигде это не проявляется так ярко, как в изменяющихся отношениях между мужчинами и женщинами. Для меня (и многих других) очевидно, что женские ценности находятся на начальных стадиях превращения в ценности господствующие. Хотя мужчины (и женщины, которым удобнее при мужском правлении) изо всех сил борются с этими переменами, мужские ценности и институты постепенно сдают свои позиции, подобно медленному отступлению ледникового периода.
Мы видим напоминания о мужском взгляде на мир повсюду. Если женская точка зрения и выражена, она рассматривается только сквозь призму мужской Анимы, причем грубой и неразвитой. Однако даже такое проявление (например, в открытом признании порнографии) свидетельствует о наступлении женского. (Не то, чтобы женщины поощряли порнографию; просто женское в мужчинах проступает независимо от того, хотят они этого или нет.) До тех пор пока женщины не окажутся на позициях власти и престижа (а этого, к сожалению, еще не произошло), нам едва ли суждено увидеть всю сложность женских ценностей.
Тем не менее Анима проецируется на мир; и мужчины и женщины замечают, что совместимость между женскими качествами, представленными Анимой, и женскими качествами реальных женщин оставляет желать лучшего. Как и при взаимной проекции Анимы/Анимуса у отдельного мужчины и отдельной женщины, это приводит либо к углублению отношений (и их одновременному усилению для обеих сторон), либо отношения разрываются до момента осуществления следующей проекции. Пока что в более широкой проекции Анимы на мир мы наблюдаем чаще второе, чем первое, однако некоторые мужчины и женщины «углубляют отношения» между мужским и женским. Это будет неизбежно продолжаться.
Мужчины имеют власть повсюду, а мужские ценности превалируют. Поэтому на этот раз именно мужчинам придется раскрыться, принять семена нового, терпеливо вынашивать их и страдать от родовых мук, необходимых для того, чтобы дать жизнь теперь уже новому женскому миру. Женщины находятся в столь же нехарактерном для них положении. Они посеяли семена и с нетерпением ждут всходов.
Поскольку властвовать над миром будет женское начало, мужчинам надлежит прийти к соглашению с Анимой. Женщинам также необходимо примириться с Анимусом внутри себя. В противном случае они просто удовлетворятся сменой командования при продолжающемся доминировании мужских ценностей, пусть даже выраженных женщинами. Чем полнее женщины осознают достоинства и недостатки мужского мировоззрения, тем успешнее будет их путь к новому миру.
ГЛАВА 7
Самость
В пятой главе мы кратко определили Самость как некий внутренний образец той личности, которой нам предначертано стать. Самость являет собой цель, которая всегда впереди и которой невозможно достигнуть полностью. Самость -это «Бог внутри нас», психологическая аппроксимация, наиболее близкая к Богу, божественности, способная вызывать чувства восторга и благоговения, которые обычно ассоциируются с Богом. (Мы уже упоминали о таком «нуминозном» свойстве коллективного бессознательного в четвертой главе во время обсуждения «подчиненной» функции.) И наконец, Самость - это также «трансцендентная функция», определяющая целостность и порядок внутри человеческой души.
Самость проявляется во множестве персонифицированных форм — она многогранна и простирается от животного к человеческому и выше — к богоподобному. Но она способна также принимать безличные формы - озер, гор, роз, дерева. Она может даже появляться в виде абстрактных геометрических форм, называемых «мандалы», о которых мы поговорим в этой главе немного позже. Ясно одно, что Самость как в качестве источника процесса индивидуации, так и его конечной цели, не поддаетсялеткому определению. Начнем С обсуждения «нуминозного» аспекта Самости — «Бога внутри нас».
Бог внутри нас
Юнг не утверждал и не отрицал существования Бога. Он описывал психологическую, а не метафизическую реальность» Просто желал представить своим читателям нечто, с чем он постоянно сталкивался в работе с пациентами, в собственной жизни, исследованиях мифологических сюжетов! на некоем глубинном уровне души в ней пробуждаются «нуминозные» силы, которые воспринимаются нами как нечто божественное, богоподобное.
Юнг чувствовал, что не следовало отвергать психологический опыт только потому, что он не укладывался в рамки сложившейся системы верований. Всю жизнь он был «открыт» для восприятия явлений, выходящих за рамки обыденности.
Как вы помните из первой главы, еще в коллеже Юнга поражало нежелание его сокурсников даже помыслить о возможности паранормальных явлений. Хотя они с презрением отрицали возможность существования таких явлений, Юнгу казалось, что тревога, выказываемая ими при этом, никак не сочеталась с их кажущейся уверенностью. Юнг был убежден в том, что если обычные люди видели, к примеру, привидения, то это означало, что привидения отвечали чему-то значимому в душах этих людей, независимо от того, возможно ли физическое существование призраков или нет.
Точно так же Юнгу не хотелось соглашаться с убежденностью Фрейда в том, что психоанализ следует любой ценой ограждать от «черной грязи оккультизма». По мнению Юнга, любой человеческий опыт достоин описания и любая модель реального мира, достойная описания, должна включать в себя весь опыт человечества, а не только тот, который укладывается в конкретную теорию.
Поскольку Юнг представил Самость как психологическую реальность, имеющую параллели с концепцией Бога, он подвергся критике как со стороны служителей церкви, так и материалистов. Служители церкви обвиняли Юнга в попытке свести Бога к психологической функции, а материалисты заявляли, что он желает подменить науку метафизикой. Трудно было скользить <<по лезвию бритвы» между двумя лагерями, но Юнг не желал сдавать своих позиций.
Хотя он всегда отрицал, что его модель носит метафизический характер, Юнг утверждал тем не менее, что если Бог существует, то это может проявиться для нас только через некую психологическую функцию, подобную Самости. Иными словами, если в наших душах еще нет опыта, соответствующего божественному, мы вообще не в состоянии воспринять последнее. Существует Бог в буквальном смысле слова или не существует, факт, что нам с рождения присущ архетип «нуминозного», означает, что этот компонент необходим для психической целостности личности. Представляя трехэтапную модель процесса Индивидуации, Юнг пытался описать все доступные наблюдению. Представляя каждую из этих и в виде персонифицированной фигуры — I ) Тень, 2) Анима/Анимус и 3) Самость, — Юнг давал краткое описание или дефиницию фактов. Подобная персонификация не являлась изобретением Юнга: он наблюдал ее в собственных сновидениях и сновидениях пациентов. Сама душа избрала способ персонификации (воплощения г. конкретные образы).
Заинтересованным читателям полезно будет также узнать, что Юнга всегда было стремление видеть не только сильные стороны, но и ограниченность этой концепции. Он искал иные пути. Вторая Юнгова великая модель души берет начало в алхимии. Он обнаружил, что поскольку первые алхимики еще отличались психологической наивностью, то проецировали свои бессознательные процессы на алхимические опыты. Поскольку они стремились к недосягаемому («философскому камню», способному исцелять болезни, обращать свинец в золото и даровать бессмертие открывшему его алхимику), v них не было возможности достичь своей конечной цели - так же невозможно полностью интегрировать бессознательное в сознание. В соответствии с этим их тщательно описанные эксперименты можно интерпретировать психологически замечательную полную модель процесса психологического развития. К сожалению, подробности алхимической модели выходят за рамки этой книги
Одно дело отрицать буквальную реальность так называемого примитивного религиозного опыта, и ем другое — пытаться сбросить со счетов психологическую реальность подобного опыта. Любой индивид, встречающийся с Самостью, неизбежно ощущает то «нуминозное» свойство, которое мы справедливо ассоциируем с божественностью. Невозможно передать опыт встречи с Самостью человеку, у которого никогда не было такого опыта, как невозможно объяснить любовь человеку, никогда не испытывавшему это чувство.
Самость не ограничивается нашими представлениями о моральных принципах, наши заботы не обязательно являются ее заботами. Этот аморальный, нечеловеческий аспект Самости очень часто не принимают в расчет люди, восторженно толкующие о том, что они нашли свое «Высшее Я» или своего «Ангела-Хранителя». Настоящие контакты с Самостью могут быть устрашающими и непостижимыми.
Именно этот вопрос и занимал Юнга всю жизнь. Наиболее полно Юнг разбирает эту проблему в одном из своих последних эссе «Ответ Иову». Юнг рассмотрел поведение Иова по отношению к Богу, а также поведение Бога по отношению к Иову и сделал вывод, что Иов вышел победителем в этом противоборстве. Бог в этом случае поступает как вздорный и безрассудный тиран, а Иов ~ как верный и разумный человек. Юнг полагал, что притча об Иове знаменует поворотную точку в сознании, когда Бог вынужден был признать, что Иов превосходит его по своим моральным качествам. Впервые Бог вынужден был задуматься о возможности истинной взаимосвязи с человечеством, что в конечном итоге приведет к явлению Иисуса, сочетавшего в себе и Бога и человека одновременно.
Как и можно предположить, это была крайне противоречивая позиция, из-за которой Юнг нажил много врагов. Ему никогда не удавалось объяснить своим критикам, что он говорит о психологической, а не метафизической реальности. Для Юнга Библия являлась письменным свидетельством эволюции присущей человечеству концепции божественного. Говоря о библейском Боге, и Юнг подразумевал под ним Самость, «Бога внутри нас». Иов представлял собой стадию сознательного развития человечества в определенный момент времени: начиная с этого уникального момента сознательное и бессознательное вынуждены искать точку соприкосновения.
Борьба все еще идет в душах индивидов и отражается в сновидениях. Каждый из нас достигает момента, когда уже не в состоянии жить в бессознательности. Попытки стать сознательными увлекают нас в долгий путь, который неизбежно приводит - как и Иова - к столкновению с Самостью. Здесь следует осознать антигуманный аспект Самости, представленный и в притче об Иове, когда Бог говорит Иову, что это он создал левиафана и бегемота (библейские чудища). Момент пробуждения сознания всегда сопровождается героической борьбой, и не всем присуще мужество Иова В противостоянии устрашающей энергии Самости. образ Иова олицетворяет правильную реакцию на подобную сверхчеловеческую силу: склони полову и осознай присутствие высшей силы - но не предавай своих ценностей! Юнгу явился подобный образ в важном для него сновидении: преклони колени, склони голову, но не сгибайся так сильно, чтобы голова твоя коснулась земли.
Опыт «внутреннего бога» может принимать различные формы: от веры в то, что у вас действительно была встреча с Иисусом или Буддой, до не менее религиозной страсти, присущей реформаторам и даже ученым. Юнг часто подчеркивал, что пыл, проявляемый учеными-материалистами в их стремлении познать все тайны вселенной, есть, по существу, не что иное, как неосознанные религиозные убеждения.
Можно привести в качестве современного примера молекулярных физиков, которые убеждёны в том, что вот-вот и они смогут создать всестороннюю «великую теорию унификации», с помощью которой можно будет объяснить все во вселенной с начала до конца. Совершенно очевидно, что никакого окончательного объяснения не существует. Наука основывается на временном характере всех ее теорий; в конце концов, научные «законы» представляют собой всего лишь модели, подтвердившие свою эффективность в описании и прогнозировании природных явлений. В конечном счете все научные законы либо опровергаются, либо категоризируются в рамках всеобъемлющих моделей.
Полезно осознавать психологическую реальность Самости и то, что ее архетип находится в развитии. Наша абсолютная уверенность во внутреннем опыте может иметь мало или не иметь ничего общего с реальными фактами. (Об этой концепции рекомендуется почаще вспоминать фундаменталистам всех направлений.)
Самость представляется сознательному в головокружительном многообразии форм. Это просто-напросто следствие того, что Самость отстоит от сознания дальше, чем Тень или Анима/ Лнимус. Мы рассматриваем все архетипы как истинные символы: символ невозможно свести к единственному определению или простому знаку; символ имеет множество интерпретаций. Но по мере того как мы все дальше углубляемся в коллективное бессознательное, архетип бывает ш.шужден выражать себя в еще большем разнообразии форм для передачи сознанию своих сообщений. А поскольку Самость является высшим архетипом, ее смысл труднее всего «ухватить» или понять.
И прогрессирующей модели индивидуации, где Тень олицетворяет презираемого нами «другого человека, а Анима/Анимус - взаимоотношение, (Самость чаще всего представляет целостность. Крайне абстрактная форма воплощения Самости — геометрические фигуры, мандады.
Слово «мандала» на санскрите означает круг. Позже значение слова было обобщено и стало применяться для обозначения восточного религиозного искусства, для которого типичны изображения кругов, заключенных в квадраты (иногда в другие правильные многоугольники), или наоборот. Многие из культовых изображений на песке, оставленных индейцами навахо в Америке, имеют такую же структуру, как и множество других религиозных символов во всех странах мира. Восточная религиозная традиция использует мандалы как объекты для медитации и созерцания, которые призваны постепенно вводить медитирующего глубже в состояние внутреннего единения с божественным (независимо от того, какие формы — абстрактные или персонифицированные — принимают божества в этих различных культурах). Юнга пленил тот факт, что мандалы достаточно часто появлялись в сновидениях его пациентов и практически всегда в тот момент, когда пациенты пытались восстановить свою внутреннюю целостность. По определениям Юнга, круг олицетворял собой конечную целостность, доступную только Самосли; квадрат являл собой менее совершенный круг (круг низшего типа) и олицетворял ограниченную целостность, доступную сознанию индивидуального «эго». Мандалы как сочетания круга и квадрата отражали попытки души «заключить круг в квадрат» и синхронизировать ограниченную целостность индивида с целостностью его Самости.
Представьте себе, как квадрат удваивается и превращается в правильный восьмигранник, зачем в правильный шестнадцатигранник и т. д. В итоге человеческий глаз не в состоянии отличить многогранник от круга. Но достаточно мощный микроскоп даст возможность разглядеть, что это не круг.
Подобно тому как прослеживается постепенное превращение квадрата в многогранную фигуру, все более и более напоминающую круг, можно почувствовать прогрессирующее движение сознания к Самости, обращая внимание на то, как меняются в сновидениях символы целостности. Невероятно, однако Юнгу удалось отследить прогрессию сновидений - и не один раз, а дважды!
Не так давно терапевт (для лечения пациентов использующий изобразительное искусство и творчество) Рода Келлог обнаружила, что рисунки детей дошкольного возраста прогрессируют от простых закорючек к крестикам, а затем к крестикам, заключенным в кружки, что представляет собой базовую форму мандалы. Первые попытки детей изобразить человеческую фигурку состоят в том, что дети рисуют не прямые линии, как можно было бы ожидать, а круги.
Важно понять, что представляет собой целостность души. Для большинства из нас выбор цели прямолинеен: мы стремимся к совершенству, а не к целостности или завершенности. Если наша письменная работа получила оценку 80 баллов, мы постараемся в следующий раз получить 85, затем 90, 95, 100 баллов. Получив самую высокую оценку ~ 100 баллов, мы наметим себе новую цель. Моральные цели являются, по существу, такими же: отвергать тьму и стремиться к свету, подниматься все выше на пути к совершенству и т.п. Но, как мы поняли, говоря о Тени, только света недостаточно; «полная» личность нуждается и в тени, которая придает ей необходимые объем и завершенность.
«Задать моральным усилиям иное направление» - звучит довольно странно для тех, кто воспитан в духе американских ценностей, кому моральные принципы представляются простыми и прямолинейными, продиктованными внутренним «поводырем» — совестью. К сожалению, предполагаемая совесть — не что иное, как совокупность голосов наших родителей и прочих авторитетов, слышимых на протяжении всей жизни. Глас Самости есть нечто совершенно иное; он обладает авторитетом, покрывающим все знакомые нам голоса. И его цель не в совершенстве, а в целостности.
Трансцендентная функция
В поисках пути к индивидуации мы начали с открытия Юнга, заключавшегося в том, что не существует единого пути развития, поскольку все люди принадлежат к различным психотипам. К примеру, путь индивидуации человека, принадлежащего к интровертивному чувствующему типу, сильно отличается от пути того, кто относится к экстравертивному мыслительному типу. Их подход к реальному миру настолько различен, что было бы преступлением понуждать одного полностью походить на другого. Мы обнаружили, что если люди слишком закосневают в личных психотипах, появляется Тень. Удивительно: Тень не имеет единой формы; у людей различных психотипов Тень появляется с очень разными личностными характеристиками, хотя всем свойственно воспринимать Тень сначала как отталкивающую и пугающую. «Подгонка» Тени под индивидуальные нужды свидетельствует о существовании трансцендентной функции, охватывающей как нашу сознательную личность, так и Тень. Подумайте, как это странно. Почему на любом этапе нашего развития бессознательное способно соответствующим образом компенсировать крайности в сознательном проявлении личности? Видимо, это подтверждает, что в нас непременно заложено некое внутреннее представление о том, каким должен быть наш идеал «я» на каждой стадии развития. Как иначе объяснить тот факт, что когда мы приближаемся к идеалу, наши сновидения начинают отражать близкую реальность, а когда сильно отдаляемся от него, сновидения точно так же не совпадают с реальным опытом?
Из второй главы вы, вероятно, помните, как Конрад Лоренц обнаружил у животных импринтинг. Напомню, врожденные поведенческие модели (Юнг назвал их архетипами, а я когнитивными инвариантами) приводились в действие соответствующими внешними стимулами в ключевые моменты развития животного. Хотя я воспользовался всего одним примером, когда гусенок перенес архетип Матери на Лоренца, существует множество различных когнитивных инвариантов, которые «впечатываются» в процессе развития животного.
Прославленный биолог и детский психолог Жан Пияже скрупулезно зарегистрировал похожий процесс в развитии детей. Различные навыки в процессе становления ребенка приводятся в действие точно в нужное время. До наступления такого момента бесполезно пытаться заставить ребенка делать то, к чему он еще не готов, например, слишком рано начинать приучать ребенка к горшку. Наступит момент, когда вы поймете, что еще вчера он не был в состоянии справиться с новым для него понятием, а прошла всего одна ночь, и, похоже, малыш уже прекрасно усвоил это новое и оно больше не представляет никаких проблем.
Юнговское исследование процесса индивидуации, отраженного в сновидениях, показывает, что это заданный процесс; определенному моменту развития соответствует «образ» личности, которого она способна достичь в идеале. Идеальное «я» представляет собой центр, вокруг чего вращаются в совершенном равновесии сознательное Эго и бессознательная Тень. Когда сознательная личность слишком сильно отклоняется от идеала, в бессознательном формируется компенсаторная фигура Тени. Если же сознательная личность приближается к идеалу, то же самое происходит и с Тенью; Тень становится менее мерзкой и непривлекательной, больше похожей на нашу сознательную личность. Трансцендентная функция в буквальном смысле превосходит и сознательное и бессознательное.
В термине «трансцендентная функция» нет ничего таинственного или метафизического. Это психологическая функция, в какой-то степени сравнимая с математической, имеющей то же название и представляющей функцию действительных и мнимых чисел. Психологическая «трансцендентная функция» проистекает из соединения содержаний сознательного и бессознательного.
Надеюсь, мои читатели простят меня за краткое напоминание истории математических трансцендентных функций. Обещаю, что экскурс в математику не будет слишком утомительным и прольет некоторый свет на концепцию Самости. Трансцендентные функции в математике, на которые ссылается Юнг, чаще называют «комплексными числами». Математики в решении многих уравнений обнаружили, что корень квадратный из (-1) представляет собой часть ответа. Сначала результаты были отвергнуты как неприемлемые, потому что разве может какое-либо число иметь отрицательный квадратный корень?
Однако было настолько удобно допускать существование подобных чисел, что математики продолжали ими пользоваться. Для того чтобы подчеркнуть, насколько они на самом деле не верят в существование таких чисел, математики определили их как «мнимые числа» и для обозначения использовали «i». Они получили возможность составлять «комплексные числа» (или «трансцендентные функции», как определил их Юнг), используя комбинации «действительных» и «мнимых» чисел (например [3 - 5i]; [-6 + 2i] и т. п.).
Впоследствии, в начале XIX века, один из величайших математиков всех времен Карл-Фридрих Гаусс предложил геометрическую интерпретацию, которая сделала «мнимые числа» допустимыми. Вообразите две линии, расположенные под прямым углом одна к другой. Все числа, расположенные по горизонтали справа от точки пересечения двух линий, являются положительными (+ 1, + 2, + 3,...), все числа по левую сторону -отрицательными (—1,—2,—3, ...). Точка пересечения двух линий называется началом координат и имеет нулевое значение (0). Все числа, расположенные по вертикали справа от точки пересечения, являются положительными «мнимыми числами» (+ i, + 2i, + 3i, ...), все числа по левую сторону являются отрицательными «мнимыми числами» (- 1i, - 2i, - 3i, ...)
Любая точка на плоскости, отсеченной двумя прямыми, может быть отложена в зависимости от того, насколько далеко вправо или влево и насколько далеко вверх или вниз она находится. Так, точка, находящаяся на 2 единицы длины вправо от начала координат и на 2 единицы длины выше начала координат, может обозначаться единственно координатой (2, 2). Подобным образом (3, - 6) - это точка, отстоящая на три единицы вправо от начала координат и на 6 единиц вниз от начала координат. (3, — 6) означает не только эту конкретную точку на плоскости, но также математическое выражение (+ 3, - 60. Неожиданно выявилось, что математические задачи, включающие в себя «комплексные числа», можно просто описать путем изображения различных геометрических фигур на плоскости.
Если все вышеизложенное кажется вам малопонятным, могу добавить, что та же самая система используется для обозначения адресов в крупных городах, например «524 Ист 87-я Стрит». Улицы проходят под прямым углом одна к другой и нумеруются в каждом из направлений. Расположение любого дома можно точно указать с помощью двух чисел ~ пронумерованного названия улицы («Ист 87-я Стрит») и адреса улицы (524)4 Ну ладно, довольно математики. Посмотрим, не проливает ли эта математическая история свет на психологическую концепцию Юнга, касающуюся трансцендентной функции. Сначала, когда «мнимые числа» возникли в решениях уравнений, математики проигнорировали их как невозможные. Однако постепенно они стали пользоваться этими числами и даже выработали систему символов для их использования, но все еще называли эти числа «мнимыми», как бы с некоторой долей презрения. Тем не менее математики пожелали скомбинировать числа «действительные» и «мнимые» для образования «комплексных чисел» (или «трансцендентных функций», как описывал их Юнг). И наконец, Гаусс осознал, что математики воздвигли ненужные барьеры, ограничивая свои ассоциации рядом положительных и отрицательных чисел. Он перенес предмет рассмотрения в иную плоскость, и комплексные числа превратились в простые обозначения размещения объектов на плоскости.
Сравните этот случай с концепцией коллективного бессознательного. Сначала психологи предпочитали игнорировать такую возможность. По мере того как коллективные архетипы продолжали «проклевываться» в сновидениях, многие психологи начали пользоваться интерпретациями, основанными на знании архетипических моделей, например мифологии. Но продолжали настаивать на том, что обсуждают метафоры. Если предположить, говорили они, что существует нечто вроде Самости, представляющее собой сочетание сознательного (следовательно, действительного, истинного) и бессознательного (следовательно, мнимого), то это нечто можно принимать только как метафору. Юнг же утверждал, что настало время осознать реальность существования такой трансцендентной функции. Для этого нам необходимо расширить границы своих ассоциаций и перенести их в плоскость, включающую не только сознание, но и бессознательное.
Теперь перейдем к некоторым практическим аспектам взаимоотношения с Самостью.
Самость в сновидениях
Мы уже говорили о том, как в сновидениях появляются мандалы в те моменты жизни, когда душа стремится к восстановлению своей целостности. Многие из мандал отражают попытку «заключить круг в квадрат». Подобным образом в такие моменты у людей появляются ощущении я где присутствуют сочетания из трех и четырех объектов или группы из трех и человек. Если помните, Юнг рассматривал а некую Троицу как неполную четверицу, в которой отсутствовал женский элемент. В цикле сновидений сны с тремя объектами появляются в тот момент, когда только начинает зарождаться некое решение проблемы. Стоит решению продвинуться так далеко, что будет уже готова к исцелению, «троичность» сновидениях уступит место четверичности
Иногда мандалы появляются в непосредственно в форме абстрактных геометрических фигур, например в виде квадрата, заключенного внутри круга, или треугольника квадрата (или в более экзотических вариациях). Однако наиболее часто образ мандалы вплетается в саму ткань сновидения. Мой друг рассказал мне свое сновидение, где он играл в карты, использовались три колоды. У него на руках находилось 8 «троек». (Если 4 прогрессирует до 8, 16, 32 и т. д., это указывает на то, что в решении проблемы имеет место прогресс; например в сновидениях 8 - это нечто вроде «супер-четверки»). Образ заключения круга в квадрат может принять форму сновидения, когда группа людей движется по кругу в квадратной комнате. В первых снах такого цикла комната часто имеет гипертрофированную прямоугольную форму, которая в последующих сновидениях медленно преобразуется в квадратную. Люди будут совершать круговые движения по комнате в направлении часовой стрелки (вправо, в сторону сознания) в том случае, когда какой-то вопрос уже поднимается в сознании, или против часовой стрелки (влево, в сторону бессознательного), если сновидец «сдает позиции», отступая от осознанности к бессознательному.
При восстановлении целостности в душе сновидения часто являют некий драматический пример мандалы: например остров круглой формы, в центре которого город, занимающий квадратную площадь. В центре города находятся еще группы объектов круглой и квадратной формы, и венчается все это замком или церковью и т. п. Сам Юнг видел такое сновидение в критический момент процесса развития, и оно помогло ученому приблизиться к пониманию Самости.
Териоморфные сновидения, в которых Самость «драпируется» в форму животного, часто имеют «нуминозное» (божественное) происхождение, оставляющее у сновидца чувство благоговения. «Нуминозное» ощущение явно намного превосходит содержание сновидения и служит указанием на мощную архетипическую силу символа. Такие сновидения часто знаменуют самое раннее проявление Самости, сходное с начальным появлением Тени в нечеловеческом образе. Однако реакцией на появление в сновидении животных, олицетворяющих Самость, являются изумление и восторг (или восторг, смешанный со страхом), а не отвращение, которое мы испытываем к Тени в нечеловеческом воплощении.
Когда животное обнаруживает некую отстраненность, словно мир, в котором оно живет, почти или совсем не имеет связей с родом человеческим, это знак того, что животное представляет собой Самость. Рептилии являются типичным воплощением хладнокровия. Из предшествующего обсуждения триединой модели мозга, созданной Полом Маклином, мы поняли, что в нас заложен «мозг рептилии», который познает реальность в целом так же, как рептилии воспринимали ее четверть миллиарда лет назад. Это было очень давно, однако к тому времени жизнь эволюционировала уже в течение двух или трех миллиардов лет. Самость отражает не только краткий отрезок истории человечества (который мы обычно отождествляем со всей историей), но и все, что происходило в эти истекшие два-три миллиарда лет.
Рептилии — особенно змеи — часто появляются в сновидениях в момент начала нового жизненного цикла. Они напоминают о двух неделимых аспектах Самости: об инстинктивной силе и о мудрости. Первое мудрое приближение к Самости заключается в том, чтобы воспринимать ее как цельный разум/организм, и это Организм с большой буквы, в качестве указания на то, что мы подразумеваем нечто большее, чем просто некий механизм. Саморегуляция души гораздо больше сродни саморегуляции организма, чем какому-то независимому наблюдателю, который со стороны внимательно следит за каждым нашим поступком.
Однако как только мы начинаем полагать, что душу можно свести к некоей сверхгормональной реакции, душа внезапно поражает нас глубиной знания, которое заключено в ней. Юнг часто отмечал, что, возможно, мудрее рассматривать Самость как Бога, а не как инстинкт. Говоря это, он опять-таки не имел в виду метафизического суждения, а видел, что почтительное отношение к бессознательному привносит в жизнь положительный аспект.
Животные как воплощения Самости занимают основное место в трансформациях, происходящих в сновидениях. Знаменитый рассказ Кафки «Метаморфоза», главный герой которого однажды утром обнаруживает, что превратился в жука, являет пример распространенного для сновидений образа трансформации. После того как мы пережили коренное изменение в своей жизни, особенно если осознали, что оно происходило на самом деле, мир начинает казаться нам таким незнакомым и чужим, что гротескный и нечеловеческий образ — наподобие жука Кафки - представляется единственно подходящим для этой жизни. Распространенными образами, олицетворяющими Самость, являются гора, океан и дерево. Но Самость может также проявляться и в более простых, не столь причудливых формах, например, в виде цветка (часто это роза), спокойного озера, извилистой тропинки. Юнг исследовал образ дерева в сновидениях и рисунках своих пациентов, а также в мифологических сюжетах, и опубликовал полученные результаты в большом эссе «Философское древо».
Рис 3 Животное-Самость за решеткой. Поскольку наш опыт общения с Самостью часто воспринимает нечеловеческие и ужасные образы, Самость в сновидениях часто предстает в виде сильного животного, подобного льву или медведю. Поскольку мы испытываем страх, то должны стараться сдерживать эту мощную инстинктивную сторону самих себя С помощью решетки, скрытой от сознания. Однако в конце концов она всегда вырывается. (Ил. Г. Доре к «Дон-Кихоту Ламанчскому»).
Дерево исключительно точно передает Самость как «процесс роста». Ствол дерева живет и растет в том мире, который знаком нам и в котором живем и развиваемся все мы. Из этой как бы фиксированной точки дерево растет в двух направлениях - в землю и небо. Корни врастают глубоко в землю, которая символизирует инстинктивную «почву» всей жизни. (Оторванные от своих инстинктов, мы гибнем точно так же, как лишенное корней дерево.) Но дереву в равной мере необходимо расти вверх, в небо, чтобы своими ветвями и листьями впитывать солнечную энергию. Эта картинка идеально соответствует потребности людей в духовных ценностях; без глубокой и постоянной связи с чем-то надчеловеческим мы все увянем и погибнем.
Дерево является настолько хорошей метафорой, что часто появляется в сновидениях в ключевые моменты нашего развития. Один пациент увидел во сне, как гуляет в варке, где растет много деревьев. Присмотревшись внимательнее, он видит, что корни деревьев не только находятся в земле, но во многих местах выступают на поверхность. Присмотревшись еще, понимает, что все деревья связаны единой корневой системой. Затем он постепенно осознает, что корневая система распространилась по всей планете, охватив все деревья во всех лесах и парках, - прекрасный образ полной взаимосвязи всего в жизни.
Я уже упоминал, что животные воплощения Самости возникают в ключевые моменты трансформаций, протекающих в нашей жизни. Два таких ключевых момента наступают, когда мы:
1) интегрировали свою Тень и перешли далее. к отношениям с Анимой/Анимусом;
2) когда интегрировали сизигию и теперь имеем дело непосредственно с Самостью.
На каждом этапе у нас, вероятно, будут сны, отражающие переходные моменты нашей жизни посредством видимых трансформаций в сновидениях. В таких снах скорее всего будет присутствовать некий образ, олицетворяющий Самость. Например, в момент интеграции Тени моему пациенту приснился сон, где он увидел, как кто-то бродит по берегу моря. Внезапно другой человек, которого мой сновидец определил как шпиона (т. е. Тень), подбежал к стоявшему на берегу, схватил его и увлек под воду. Минуту спустя на поверхность выбрался только первый, но сновидец знал, что на самом деле это был шпион. В момент прозрения сновидец, человек на берегу и шпион слились в единое целое. Затем сновидец обнаружил, что плавает в огромном бассейне с красивой женщиной (его Аиима). На краю бассейна стоит и наблюдает; за ними ее дедушка, мудрый и властный человек (Самость).
В сновидении, олицетворяющем интеграцию Анимы, один мой пациент увидел крохотных мужчину и женщину (Аиима), ростом не больше нескольких дюймов - однако во сне это не вызвало у него удивления. Затем в комнате появилась крупная ящерица - варан, длиной несколько футов. Мужчина стоял далеко от женщины, держался настороже, но не был напуган. Женщина запаниковала, бросилась бежать, но упала на пол. Варан приблизился к женщине, растаял, превратившись в облачко, и вошел внутрь ее через рот. Казалось, с женщиной в мгновение ока произошла полная трансформация, затем снова возник варан, хотя теперь он выглядел совсем не так, как раньше. Мужчина находился слишком далеко, чтобы помочь женщине, и наблюдал за всем происходящим несколько отстраненно.
Сновидения, олицетворяющие трансформацию, выглядят пугающими для пробуждающегося сознания. Однако в таких снах ощущается чувство правоты — еще один явный признак присутствия Самости.
« Мана-персона »
После того как Анима/Анимус интегрированы в личность, возникает переходная фигура, которая являет собой предвоплощение Самости, фактически низшую ее «версию». Юнг называл ее либо <<мана-персона>>, либо «маг».
Меланезийцы используют слово «мана» для обозначения некоей безличной сверхъестественной силы, овладевающей людьми или предметами. Антропологи быстро поняли, что это прекрасный общий термин, и стали использовать слово для описания широкого спектра схожих верований в традхщиошгых культурах. Юнг, в свою очередь, взял термин у антропологов. И Юнг и антропологи, безусловно, сошлись бы во мнении о том, что «мана» находится в уме ее обладателя, а не в самом объекте. Однако, как мне кажется, большинство антропологов рассматривает «ману» как производное культуры; вроде бы некий человек или предмет обладает «маной» только потому, что люди его культуры верят, что он ею обладает. В противовес этому мнению Юнг утверждает, что человек или объект обладает «маной», потому что она представляет некий архетип; за свою невероятно долгую историю архетипы аккумулировали «ману» в себе. Во второй главе мы говорили о том, как Юнг пришел к обнаружению комплексов в человеческой душе (психике). Как вы помните, он понял, что если «отшелушить» несущие эмоциональный заряд личные ассоциации, которые группируются в комплексы (например, комплекс Матери или Отца), то оказывается, что энергия не отводится в сторону, а, напротив, открывается безличная, архетипи-ческая «сердцевина», обладающая еще более сильным эмоциональным зарядом. Сначала Юнг воспользовался словом «либидо» (термин, который у Фрейда обозначал сексуальную энергию) для описания этой энергии, но не ограничивал «либидо» только сексуальной энергией. Позднее для обозначения безличной энергии Юнг использовал слово «мана»; еще чаще он называл ее просто — «энергия». Далее в этой книге я буду употреблять оба термина: и «мана», и «энергия».
Поделиться книгой: