Его Величество Флинт

— Голова Холден принял мудрое решение, подписав соглашение с горными гномами, согласно которому, они могут пользоваться услугами холмовых гномов, пока пребывают в Хиллоу — дополнительные деньги ремесленникам никогда не помешают. — Тибальт смахнул с нагрудника обрезок веревки. — Кроме того, дерро настолько ненавидят солнечный свет, что никогда бы не поставили свою кузницу над землей, так далеко от Торбардина. Если бы не Хиллоу, им бы пришлось таскать с собой кузнеца в каждую поездку только на случай поломок, что влетело бы им в звонкую монету. — Тибальт принял лидерскую позу. — Как сказал голова Холден, все только выиграют от сделки с этими Тейварами.

Фиделия громко всхрапнула и взъерошила черные волосы Тибальта, когда проходила мимо.

— Ты это рассказываешь всем, кто согласен слушать только потому, что дождаться не можешь повышения, Братец! — она еще раз затянулась элем из кружки.

Услышав, наконец, некое подобие обсуждения вопроса, который его сюда и привел, Флинт, внимательно слушая, подался вперед, положив руки на колени и осматривая окружающее сборище:

— Я преодолел весь путь от Утехи до Хиллоу только для того, чтобы узнать, зачем вы связались с горными гномами вообще, не говоря уже о дерро! Может кто-то мне дать на это вразумительный ответ?

Все начали одновременно что-то кричать, и Флинту пришлось замахать руками над головой и свистнуть для восстановления порядка. Он взглянул на своего брата, коменданта:

— Похоже, тебе известны детали этого «договора», Тибальт. Почему бы тебе их мне не разъяснить?

Польщенный вниманием своего брата, Тибальт прочистил горло:

— Все началось около года тому назад, когда они начали использовать перевал. Они выходят их Торбардина и следуют к Перевалу куда-то к западному побережью озера Каменного Молота. Свой груз они везут к новому морю. Говорят, у них там пристань в каком-то гроте, где они встречают корабли с далекого севера и сгружают на них свои товары.

— Ну, и как это все началось?

Тибальт замолчал и потер подбородок:

— Однажды появился карлик из этих дерро, какой-то весь согнутый. Он встретился с головой и собранием старейшин. Предложил платить двадцать стальных монет за фургон — двадцать стальных монет только за то, что мы позволим им ходить через Перевал.

— Конечно же, были и такие, как Айлмар, которые не хотели иметь с дерро ничего общего. Но сделка была просто поражающей! А потом начали ездить фургоны. — сказал Тибальт, ударив кулаком по ладони, чтобы сделать особое ударение на сказанном. — Они едут к побережью, а на обратном пути закупаются зерном, сыром, пивом и всем тем, чего не достать там, где не светит солнце. Они платят хорошие деньги — в два раза, а то и более, чем нам предлагали ранее. Все началось с одного фургона в день, с парой дерро на нем. Должно быть, сейчас они выполняют в два раза больше своей работы.

— И всегда дерро? Тейвары? — спросид Флинт.

— Ага. Некоторые остаются днем в фургонах, но в основном они спят на постоялых дворах по всему городу. С местными они путаться не желают. Помню, было пару драк, но они как правило, стараются не приносить неприятностей… как правило.

— В городской казне еще никогда не было столько богатств, и никто из нас еще никогда так не процветал. — добавил в свою защиту Тибальт.

— Так ты говоришь, что горных гномов пустили в Хиллоу исключительно ради прибыли? — ошеломленно сказал Флинт.

Флинт просто взорвался и вскочил на ноги:

— Да я вообще не могу найти причины, чтобы путаться с горными гномами!» — он зло взглянул в лицо каждому из присутствующих. — Вы что уже все забыли о Великой Измене? Или вы уже забыли о Битве за Гномьи Врата, в которой наш отец Регар отдал свою жизнь за то, чтобы вернуть гномам холмов их место в Торбардине, принадлежащее им по праву! У горных гномов, которые украли его! Ты забыл об этом, Тибальт?!

Тибальт самоуверенно выпрямился:

— Я не забыл, но не я принимаю законы. Я поклялся их защищать! По этим самым законам, мне должно быть все равно, кого я бросаю в тюрьму, будь то горный или холмовый гном!

Флинт нахмурился и повернулся к Бернарду:

— Ну, а ты что скажешь?

Его младший брат сжался под тяжелым взглядом.

— Я ведь всего лишь плотник… — он неловко дернул себя за бороду, боясь смотреть на своего брата и сражаясь с какими-то внутренними мыслями. — Нельзя забыть того, чего ты никогда не знал, Флинт! — наконец выпалил он. — Я не слышал историй от Отца, как ты, Флинт! К тому же, все это было целых триста лет назад! — похоже, что Бернарду полегчало, когда он сказал это. Выражение лица Флинта немного смягчилось.

Фиделия не стала дожидаться, пока ее брат доберется до нее:

— Честно говоря, я за все то, что принесет нам больше барышей, — сказала она, разглаживая руками кожаный фартук, сделанный из материала, который сильно отличался от жесткой ткани, которую привыкла носить ее мать. — Мне нравится думать, что мы получаем от Торбардина назад хоть какую-то плату за долгие годы прозябания.

Флинт устало утер лицо. Очевидно было, что он совершенно не знал своей семьи. Он взглянул на своего ближайшего родственника:

— А ты что думаешь, Руберик? Хоть ты, как вижу, не очень-то уважаешь дерро.

Похоже, что Руберик долго обдумывал продолжение дискуссии:

— Отнюдь. И я также не забыл о Великой Измене, Флинт. И я бы ни за что не принял условий того договора, если бы меня спросили, но меня то не спрашивали! Совет при поддержке большинства горожан решил принять это решение, — он перешел на свой обыденный сердитый тон. — но теперь, когда они уже здесь, я не против немного на них заработать, просто чтобы хоть как-то это оправдать. Я не жаден, как большинство в этом городишке. — добавил он в свою защиту.

Флинт вновь устало потер лицо.

— Эти фургоны. — он решил слегка сменить тему разговора. — Что в них? И куда они направляются?

И вновь подал голос Тибальт:

— Голова Холден говорит, что в них необработанное железо. Иногда товары: плуга, наковальни, ну, и все такое. Они преодолевают где-то двадцать миль от Торбардина до восхода солнца, проводят здесь день или же просто спят, потом, ночью, направляются к пристани у Нового Моря. Обычно через два дня они возвращаются в Хиллоу и едут назад в Торбардин.

Флинт взял с камина свою трубку, разжег ее и глубоко затянулся, разглядывая своих братьев сквозь дым.

— А никто не знает, зачем они везут столько фермерских орудий? — подозрительно спросил он.

Его братья недоуменно переглянулись.

— А зачем нам знать, почему они прутся к Новому Морю?! — выкрикнул Тибальт. — Дерро платят нам сталью — ценнейшим товаром на всем Кринне. И за что? За то, что мы предоставляем им свободный проход через Перевал и продаем им товары по слегка завышенной цене.

— Это же практически даровые деньги! — добавил Бернард.

Но, вместо того, чтобы утихомирить Флинта, такие реплики только раздражали его:

— Ничто в этом мире не дается бесплатно. — прорычал он, и Руберик, замолчав, нахмурил лоб.

Комнату наполнила странная тишина, забрав с собой последние проблески празднества. Один за другим, члены семейства Огненных Горнов начали уходить. Руберик, наконец, удалился в свои личные апартаменты, и в главной комнате с Флинтом осталась лишь Бертина.

Наконец, Флинт встал и направился к деревянной лавке, которую ранее занимал Руберик, чтобы одновременно сесть ближе к Бертине и освободить любимое место Айлмара.

— Мне жаль, что я не смог вернуться раньше, Берти. — Флинт неуклюже выдавливал слова. Даже с животом, полным эля, он не мог решиться рассказать ей о переполняющем чувстве вины. Но он ощутил, что она все поняла.

— Нам достаточно того, что ты сейчас дома. — она похлопала его по большой ладони. — Именно это и нужно было сейчас семье.

Ладони Флинта сжались в кулаки:

— Но, может, я бы смог ему чем-то помочь… сделать что-то…

Бертина уверенно схватила руку своего деверя и затрясла головой.

— Мы отправились туда, как только услышали, Руби и я. — ее глаза смотрели куда-то вдаль. — Ты не должен себя винить.

Неожиданно входная дверь распахнулась, ударившись о каменную стену.

— Неужели «Дядюшка Флинт» решил побеспокоиться о своей родне? — из двери саркастично прорычал новый голосок. Флинт узнал его еще до того, как поднял взгляд: Базальт. Их глаза встретились. Базальт больше не был тем пятидесятилетним юнцом. У него уже была настоящая борода, немного темнее, чем рыжие волосы, а под глазами цвета зеленого моря преобладали веснушки. Как для гнома, Базальт был велик ростом, но не одно это делало его высокомерным.

— Базальт! — вскрикнула Бертина, вспрыгнув на ноги — ее лицо впервые за вечер озарила счастливая улыбка. — Здесь Флинт! Твой дядя Флинт вернулся домой! — Флинт тоже встал, тепло улыбаясь племяннику.

— Я знаю, — что-то в голосе Базальта омрачало комнату. — Я услышал об этом пару часов назад у Молдуна.

Зеленые глаза Базальта холодно остановились на Флинте. Бертина смущенно прокашлялась. Даже сам Флинт сжался под этим взглядом. Хотя он, наверное, и не знал, как поступить иначе, ведь он подвел своего мальчика, он отсутствовал, когда умер Айлмар. Хотя и зная, что следовало, он никак не мог укорить племянника за грубость.

— Рад тебя видеть, Базальт, — наконец сказал Флинт. — Мне очень жаль твоего отца.

— Мне тоже. — отрезал гном, схватив со стола чью-то кружку с недопитым элем и опрокинув ее себе в горло. Как понял Флинт, этой ночью она была не первой. — Рад, что ты вернулся, дядюшка, когда твой брат уже с месяц, как гниет в земле.

— Базальт! — осадила его Бертина, наконец, отыскав потерянный голос.

— Оставь мальчика — дай Базальту выговориться. — поправил себя Флинт, огорченно взглянув на своего племянника. Обычно гному, который подобным голосом говорил со старшими, оглашали строгий выговор, если только не квасили нос или не изгоняли на время из общества. Но, почему-то, сейчас Флинту было лишь жаль Базальта. И он злился на себя из-за того, что надолго оставил родню.

— Мне нечего сказать, — мягко ответил Базальт, горесть, гнев и эль зажгли в его глазах огонь. — Этот тип меня раздражает. — и с этими словами, он растворился в тенях, опустившимися на дом за камином.

Бертина лишь мяла свой передник, с болью перенося взгляд с Флинта на то место, куда ушел Базальт.

— Он совсем не это хотел сказать, Флинт, — сказала она. — Он просто сам не свой с тех пор, как… с тех пор как… Это за него говорит выпивка. — со слабым стоном она поспешила за своим сыном.

Флинт проследил за ее уходом и с сердитым выражением лица откинулся на стуле назад. Последний обрубок пылающего полена провалился сквозь каминную решетку и покатился вперед; Флинт встал и, забросив его носком назад, наблюдал за тем, как искры, выгорая от красного к пепельному, медленно кружились в ночи.

* * *

С первыми лучами солнца, Флинта вернул к жизни стук тяжелых фермерских башмаков Руберика. Старый гном даже не помнил, как он заснул. Ночью кто-то укрыл его шерстяным одеялом, которое упало на пол, когда он вскочил.

— В моих новых комнатах негде приготовить горячего цикория. — по-своему, бормоча, извинился Руберик. Над огнем гремели плошки и чайники, когда он неуклюже пытался вскипятить воды над огнем, а потом попытался налить ее в сетку, на которой лежало пару свежих поджаренных кореньев. Сделав глоток от приготовленного варева, он вздрогнул. — Мило и кисло. — высказал он свое мнение, а его выражение показывало небывалую радость — такого от Руберика редко можно было ждать. С этими словами, он натянул кожаное пальто и, ворча, прошагал в рассветный свет, захлопнув за собой дверь. Сквозь дверной проем хлынул поток свежего прохладного воздуха, обдувая каминную решетку.

Собственная усталость не помешала Флинту хмыкнуть над черным юмором своего брата. Он вдавил свои глаза волосатыми кулаками, натянуто улыбнулся и причмокнул губами. Пытаясь заглушить горькое ощущение во рту, Флинт взял у камина чайник и проследовал от двери через комнату к кухне. Эта комнатка была маленькой, но ухоженной. Воспользовавшись сеткой Руберика, Флинт сумел изготовить собственную порцию варева. Бертина держала сливки в том же месте, что и ее мать: в низком буфете у холодной северной стены, где они могли сохранить свою свежесть дольше.

Проглотив достаточно цикория, чтобы вернуться в сознание, Флинт огляделся и понял, что в доме было необычайно тихо — должно быть, все его обитатели уже давно разошлись по своим делам. Он решил слегка помочь Руберику в амбаре.

Пресытившись двумя ломтями хлеба с сыром, Флинт натянул свои башмаки и вышел на яркий, но свежий утренний воздух. Он пробрался по узкой и грязной тропинке, которая вела от маленького дворика до амбара, находившемся слегка подальше, справа от дома. Он остановился у колодца, чтобы умыться и позволить свежему осеннему воздуху просушить щеки и бороду, освежив его уставшую душу.

Проглотив остатки хлеба, Флинт преодолел остаток пути к амбару.

Остановившись у внушительной двери, Флинт схватился за большое железное кольцо, служившее ручкой. За века использования, оно начистилось и отполировалось до блеска. Он вспомнил о временах своего детства, когда он пыхтел и дергал за это кольцо, так и не сумев сдвинуть дверь ни на дюйм. А теперь, от его рывка дверь широко распахнулась.

Еще до того, как его глаза приспособились к слабому освещению амбара, на него уже нахлынули запахи. Сено, животные, навоз, веревки, камень и рога — все эти запахи смешались в уникальный аромат, позволявший, однако, различить каждый из своих компонентов отдельно. Флинт на миг застыл, вкушая это благоухание.

Повсюду носились куры, перелетая с жерди на жердь и клюя пшено, смешанное с сеном на полу. Три коровы, привязанные в загородках, подняли головы от овса, чтобы безучастно окинуть взором Флинта. Позади амбара бодались шестеро коз, перелезая друг через друга, чтобы добраться до двух ведер с водой, которые Руберик поместил к ним в загон. Парочка ласточек соскользнула со стропил и вылетела сквозь распахнутую дверь, понесшись в дюйме над непричесанной шевелюрой Флинта. Гном инстинктивно пригнулся, а потом рассмеялся над собой.

Руберик выступил вперед из задней части амбара, держа в руках по ведерку свежего молока. Он удивленно поглядел на Флинта, потом собрался было выдать очередное оскорбление. Он воткнул ведра в руки Флинту.

— Поглядим, не разучился ли ты еще доить коров, горожанин, — сказал он необычайно легким тоном.

— Вряд ли Утеху можно назвать городом, — насмешливо ответил Флинт, но потом принял вызов. — Я доил коров, когда ты еще понятия не имел, что это такое, малыш. — закрепив свои кожаные штаны, он опустился на треногий стул около пестрой буренки.

— Убедись, что твои руки не холодные. Маргаритка этого терпеть не может — она не даст тебе ни капли. — предупредил Руберик.

Флинт лишь бросил на него испепеляющий взгляд и ожесточенно растер руки. Он быстро вытянул руки, и уже несколько мгновений в ведерко полилось молоко. Маргаритка удовлетворенно жевала.

— Неплохо, — кивнул Руберик, глядя через его плечо. — Для резчика по дереву.

Флинт проигнорировал этот выпад и передал брату полное ведро пенистого молока.

— Знаешь, — сказал он, вытирая о грудь влажные ладони. — я уже позабыл, как запах амбара напоминает мне об Отце. — Флинт глубоко вздохнул, а его разум уже странствовал назад в те дни, когда его стягивали с кровати с первыми лучами солнца, чтобы отвести на такую работу. Тогда он это просто ненавидел…

— Тебе повезло, что ты хоть что-то о Нем помнишь, — завистливо ответил Руберик. — Он умер еще до того, как я смог ему пригодиться. У Айлмара была кузница, а потом, однажды, ты тоже оставил нас. Я сам научился содержать молочную ферму, — закончил он и сложил руки чашечкой, чтобы накормить одного из козликов.

Пальцы Флинта застыли на вымени Маргаритки. Он оставил Хиллоу много лет назад, даже не подумав, как это отразится на его братьях и сестрах. Он ощутил обязанность сказать что-то — чтобы объяснить — и он попытался:

— Эээ, ну, я… — а потом слова застряли у него в горле, он не знал, что сказать и поймал взгляд Руберика.

Младший брат, блаженно насвистывая, носился по амбару, и, казалось, был абсолютно безразличен к несостоявшемуся оправданию Флинта.

Руберик закончил кормить животных и хлопнул в ладоши, чтобы стряхнуть труху от зерна:

— Мне надо перемешать сыр в бочонках, — сказал он, вновь уделив внимание Флинту. — Хочешь помочь?

— Эээ, нет, благодарю, — сглотнул Флинт. Он ненавидел кислый запах еще не сформировавшегося сыра. Он взял из-под Маргаритки ведро с молоком и передал его брату. — Я бы предпочел закончить рутинные дела здесь, если ты не возражаешь.

— Да, неужели? — удивленно спросил Руберик. Флинт кивнул, и брат перечислил ему оставшиеся утренние задания. С этими словами он исчез за дверью в правой стене амбара, и его преследовал запах сыра.

Флинт прикрыл нос рукой и начал доить свою вторую корову за много лет.

* * *

Закончив к позднему утру все дела, Руберик отправился доставлять сыр, а Флинт устроился на краю колодца и смотрел в сторону противоположную от его родового поместья, сквозь разноцветную осеннюю листву и вечнозеленую хвою на простиравшийся внизу Хиллоу. Дом Огненных Горнов стоял на пол-пути к южному краю долины, окружавшей городок — теснина, обычно называемая просто Перевалом, врезалась в восточный край долины. Сам же тракт Перевала проходил через Хиллоу и пересекал долину к восточному берегу озера Каменного Молота.

Флинт наблюдал, как городок заряжался суетой наступающего дня, и сам того не понимая, он оказался шагавшим вниз по дорожке, вьющейся к центру городка. Пешая прогулка размяла его одеревенелые суставы и подняла настроение. Он прошел мимо множества домов, не отличавшихся от его собственного, так как большинство строений в Хиллоу рубились прямо в склоне холма, созданные из каменных блоков, с деревянными крышами и маленькими круглыми окошками.

Положение Хиллоу было более или менее ровным, поэтому здесь и мостилось много деревянных построек, намного больше, чем здесь было еще по памяти Флинта. Когда он подошел к изгибу дороги, ведущей в поселение, он вновь удивился размахом изменений, произошедших в Хиллоу в его отсутствие.

Огромная стоянка и кузница, казалось, стали основным местом сборов для работы на тяжелых торговых фургонах с колесами, подбитыми железом. Торговый тракт рассекал Хиллоу с востока на запад по Перевалу. Его наблюдение за постоялым двором перекрывалось огромным каменным забором. Новые постройки сгрудились вдоль Перевала, расширяя город далеко за пивоварню, которая когда-то служила знаком западной границы города. Поодаль от главной улицы, все еще стояли уютные каменные домики, простирались узкие гладкие улочки, маленькие торговые лавочки. Но сам ритм жизни, похоже, стал просто безумным.

Вся эта занятость раздражала Флинта по причинам, которые он и сам затруднялся назвать. Он хотел пройтись по Хиллоу, чтобы исследовать новые места, но оказалось, что он не приемлет изменений и сейчас направляется к Молдуну, чтобы насладиться знакомым видом этого места.

— Добро пожаловать, друг мой, — тепло поприветствовал его Молдун, вытря руки о фартук перед тем, как подать гному руку и провести его вовнутрь. В этот час дня, помещение практически пустовало, кроме разве что стола с тремя людьми в центре комнаты, перед огнем, и другого столика, за которым тихо попивали двое дерро.

— Может, склянку молока для чувствительного желудка старого гнома? — спросил Флинт, прикрутив стул у барной стойки на его рост. Он без труда опустился на него и подпер подбородок рукой.

Молдун приподнял брови и усмехнулся со знанием дела:

— Так, говоришь, слабый желудок старого гнома? — он протянул руку по прилавок за холодным оловянным кувшином и наполнил кружку Флинта свежей пенистой жидкостью, которую Флинт опрокинул одним глотком.