Помоги проекту - поделись книгой:
И даже у Фрейда находим: «Последний вклад в критику религиозного мировоззрения внес психоанализ, указав на происхождение религии из детской беспомощности и выводя ее содержание из оставшихся в зрелой жизни желаний и потребностей детства».[45]
Фразы о бессилии дикаря перед стихиями, о невозможности объяснения природы, о размышлениях над причинами снов и тому подобные абсолютно неверны. Наши предки прекрасно объясняли мир и были вполне удовлетворены этим объяснением. Они не боялись стихий — они сами были частью стихии. Они не размышляли над снами — они просто их видели и верили им. Другое дело, что нас не устраивают их объяснения. Возникновение религиозных понятий — неизбежный этап эволюции мышления, когда сложившаяся установка воспринимать мир конкретно сталкивается с возможностью разума абстрагировать.
Оживление природы в сознании первобытных людей шло гораздо раньше возникновения понятия души или бога и было возможным в рамках конкретного мышления. Понятия души или бога требуют достаточно развитого механизма абстрагирования, которого, возможно, не было на ранних этапах становления человека. Анимизм не дает ответа, что предшествовало этой стадии восприятия мира. За это часто критиковали Тайлора.
В наше время считается, что анимизму предшествовал тотемизм, в котором люди связывали себя с окружающей природой. Но это тоже не объяснение. Следует отличать более позднее одушевление природы и ее оживление в раннем сознании человека. Оживление неодушевленных предметов, очеловечивание животных и растений возможно при приписывании им функций, аналогичных действиям человека. Анимизм — следствие закона охотника и жертвы. Схема мышления и схема объяснения мира совпадали. Достаточно было уметь абстрагировать на уровне расчленения каждого действия на три части: источник — охотник, действие, приемник — жертва. И весь мир предстает в удивительном единстве, в жестоком прекрасном единстве охотников и жертв.
С точки зрения излагаемого здесь подхода интересны трудные теологические вопросы: есть ли душа у души? что такое душа бога? Душа и бог обладают абсолютным постоянством — они постоянные указатели на физические сущности, включающие все указатели этих сущностей. Указатель на указатель объекта указывает также и на сам объект. Поэтому душа души — сама эта душа, а душа бога и бог — одно и то же.
Впоследствии изменилось мышление и изменились боги. Историю религии можно изучать как историю мысли. В наше время человек освоился с абстрактными понятиями. Его мышление переключается на себя и на коллективное сознание. С неизбежностью исчезают старые боги. Ницше объявил об убийстве бога и приходе нового человека.
«Нас разделяет не то, что мы не находим бога — ни в истории, ни в природе, ни по-за природой… Нас разделяет то, что почитаемое богом мы воспринимаем не как «божественное», а как далекое, пагубное и абсурдное, не как заблуждение, а как преступление перед жизнью… Мы отрицаем бога как бога…»[46]
И даже в снах.
«Боги возвращались из векового изгнания… Одни держал ветку, что-то из бесхитростной флоры сновидений; другой в широком жесте выбросил вперед руки с когтями; лик Януса не без опаски поглядывал на кривой клюв Тота. Вероятно, подогретый овациями, кто-то из них — теперь уже не помню кто — вдруг разразился победным клекотом… И тут мы поняли, что идет их последняя карта, что они хитры, слепы и жестоки, как матерые звери в облаве, и дай мы волю страху или состраданию — они нас уничтожат.
И тогда мы выхватили по увесистому револьверу (откуда-то во сне взялись револьверы) и с наслаждением пристрелили Богов»[47]
И все же в сознании человека существует указатель на Великий Абсолют. Возникают новые религии, новые веры в богов, инопланетян, Космический Разум. Сознание генерирует новые разноречивые образы проявлений Великого Абсолюта.
В литературе все чаще встречаются фразы, содержащие утверждение и его отрицание. Возможно, что нас и придумали боги, но только не те, которых придумали мы.
ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА И ЗАКОН УСТОЙЧИВОСТИ
Как уже подчеркивалось ранее (закон абстракции), первобытное мышление умело анализировать конкретные явления и синтезировать новые абстрактные системы. Так как любой сконструированный сознанием объект воспринимался живым, а живое борется за свои составляющие части, то, естественным образом, сформировалась концептуальная установка.
Закон устойчивости целого. Любая выделенная сознанием как целое система стремится к сохранению всех своих частей и отношений между ними. Утрата атрибутов системы вызывает действия системы в направлении восстановления утраченных свойств.
Во второй части закона устойчивости подчеркивается направленная экономность системы, выражаемая только в целевых действиях последней, но не в ее энергетичности. Похищение Елены Прекрасной привело к многолетней Троянской войне, погибло множество людей, в конфликт были втянуты боги, но все же Елена была возвращена. Троянцы даже роптали, что Елена, возможно, не стоит принесенных ими жертв. На самом деле, закон устойчивости может быть дополнен или даже заменен законом сохранения энергии, аналогичным соответствующему закону физики. Но для применения такого закона миф надо рассматривать в более широком историческом контексте. Все-таки Елена — дочь бога, а энергия богов несравнимо превышает энергию людей. Кроме того, Геродот в «Истории» свидетельствует, что Парис (Александр), сын Приама, отправился в Элладу, чтобы добыть себе жену Елену в ответ на действия эллинов, похитивших дочь даря Колхиды Медею. В свою очередь, еще раньше, эллинов обидели финикийцы, похитившие царскую дочь Ио из Аргоса. Цепочка похищений жен теряется в древних временах. Каждая родовая система совершает колебания, пытаясь стабилизироваться умыканием жен.
Системой могут быть семья, племя, род, дом, отдельный индивидуум, герои и их покровители боги, а также другие, самые разнообразные категории объектов. Каждая система имеет определенные составляющие атрибуты, выражающие свойства системы. Таковы, например, родственная связь, пространственная близость; для людей — красота, ум, доброта, сила, богатство, храбрость и их отрицательные аналоги — уродства, глупость, жадность, слабость, бедность, трусость. Назовем отрицанием системы уничтожение одного или нескольких ее атрибутов. В системе, имеющей множество атрибутов, возможно несколько вариантов отрицания. Мы не будем специально отличать отрицания, если из контекста ясно, какие атрибуты отрицаются. При отрицании уничтожение атрибута понимается как замена его противоположным. Красота переходит в уродство, богатство заменяется бедностью, слабость — силой, живое — мертвым и т. п.
Рассмотрим как систему древнюю семью. Юноша, достигший брачного возраста, стремится образовать семью — новую систему. В своем роду взять невесту он не может. Как мы уже объясняли, это противоречит мышлению по типу охотника и жертвы. Юноша крадет на стороне. Но такое действие разрушает целостность системы, в которую входила жена. В ответ возможны решительные боевые действия. Вероятно, в этом следует искать истоки брачных обычаев и верований: сложные ритуальные сватовства, жестокие испытания жениха, необходимость предварительного пребывания юноши в лесу, опасность первой брачной ночи, отмечаемые в народном фольклоре всех стран. По крайней мере, можно развить подробные выводы этих фактов из установленных законов мышления.
В этом свете некоторые объяснения Проппа по поводу брачных ритуалов, зафиксированных в сказках и изложенных в его книге «Исторические корни волшебной сказки», получают другое, более последовательное толкование. Наиболее безобидный вариант брака — женитьба сына на дочери брата матери. В этом случае тесть воспринимает жениха как атрибут сестры, а жених находится в ослабленном подчинении тестю. Как обнаружил Леви-Стросс, такая форма брака была наиболее предпочтительна у древних племен.
Почему в сказках герой, освобождающий красавицу, женится на ней? Здесь также срабатывает закон устойчивости целого. Герой-освободитель и девушка образуют систему. Иначе нет мотива для действий героя. Наиболее естественный способ объединения такой пары — женитьба.
В сказках выявление устойчивых родственных связей героя обычно обнаруживается в конце, хотя есть случаи, когда за жертву заступаются ближайшие родственники. Например, в известной русской сказке Аленушка спасает братца Иванушку. В отличие от сказок в древнегреческих мифах всегда соблюдается правило объединения жертвы и мстителя априори объявленными родственными связями. В мифах и сказках время особой роли не играет. Не важно, когда проявится система — в начале или в конце. Важно только, что она есть.
Разрушение семьи одним из ее элементов противоречит закону устойчивости целого и воспринимается сознанием как запретное наказуемое действие. Закон объединения героев трагедий родственными связями был установлен Аристотелем. В «Поэтике» Аристотель писал:
«Если враг заставляет страдать врага, то он не возбуждает сострадания, ни совершая свой поступок, ни готовясь к нему, разве только в силу самой сущности страдания; точно так же, если так поступают лица, относящиеся друг к другу безразлично. Но когда эти страдания возникают среди друзей, например, если брат убивает брата, или сын — отца, или мать — сына, или сын — мать, или же намеревается убить, или делает что-либо другое в этом роде, вот чего следует искать поэту.
Хранимые преданием мифы нельзя разрушать.
… лучшие трагедии слагаются в кругу немногих родов, например вокруг Алкмеона, Эдипа, Ореста, Мелеагра, Фиеста, Телефа и всех других, которым пришлось или перенести, или совершить ужасное».[48]
В трагедиях система не достигает устойчивости. Мышление зрителя, действуя по принципу устойчивости, стремится завершить действие, наказать зло. Действие выходит за рамки сцены. Человек переносит свое стремление в обыденную жизнь.
В целом запретное действие понимается как действие одного из элементов, разрушающее целостность системы. Особенно опасно разрушать подчинительные иерархические связи. Например, жестоко карается бунт человека против бога. В системе человек — бог последний рассматривается как управляющий элемент. Неповиновение богу карается слепотой, вечными муками или смертью.
С другой стороны, люди часто пытались заручиться покровительством богов образованием с ними устойчивой системы через обладание общими предметами.
«Тот же принцип обнаруживается в ряде примеров из греческой истории. Так, граждане Эфеса протянули веревку в семь стадий, т. е. почти в 1400 метров длиною, от стен города к храму Артемиды, чтобы отдать себя под ее защиту от нападения Креза. Участники заговора Килона привязали к статуе богини веревку, когда покидали священное убежище, и для безопасности держались за эту веревку, пока переходили через неосвященную землю. К их несчастью, веревка оборвалась, и они были безжалостно преданы смерти. И в наше время буддийские жрецы в торжественной церемонии связывают себя с священными предметами, держась за длинную нить, прикрепленную к этим предметам и обвязанную вокруг храма».[49]
Аналогично объясняется конструирование различных магических систем.
Иногда древние специально прибегали к хитроумным абстрактным построениям сложных устойчивых систем. Одна из таких конструкций — система, образованная из мертвого и живого. Полностью разрушить такую систему крайне трудно. Для этого необходимо воскресить мертвое и убить живое. Последняя задача доступна людям, но воскресить из мертвых могут только боги. А боги крайне неохотно занимались этим делом. В обыденной жизни никто не видел воскрешения из мертвых. Этим объясняется уже упоминавшийся способ скрепления клятвы прохождением между частями мертвого тела. Ритуал клятвы состоит в построении целостной устойчивой системы. Этим же объясняется способ защиты городов частями разрезанного тела, закопанными в тайных местах в различных концах города. Защитники города и части мертвого тела образуют сложную, но целостную систему. Для начала нападающим надо хотя бы найти могилы. В слабом варианте этого верования используют просто могилу какого-нибудь известного лица. Так, отверженный Эдип в трагедии Софокла «Эдип в Колоне» вдруг неожиданно заявляет, что его могила будет служить защитой Афинам. Причем Эдип подчеркнуто уходит в мир иной таинственным образом, и никто не знает, где его могила. Аналогично объясняется ритуал прохождения войск между частями разрезанного тела. Такое действие служит единению и придает защитные качества. По греческому мифу Пелей, захватив город Иолос, убил царицу Асридамию и провел свою армию между частями ее тела. Фрэзер считал такое прохождение ритуалом очищения. Но, как показывает системный анализ, этот обычай следует считать функцией укрепления и единения.
Неожиданные следствия проявляет закон устойчивости при превращениях мифологических и сказочных объектов друг в друга. Выделим эту область применения правила устойчивости в виде отдельного закона.
Закон метаморфозы. Элементы системы могут превращаться друг в друга, оставаясь в рамках априорно определенного абстрактного понятия, к которому они относятся.
В древнегреческих мифах все превращения бога — только маски, за которыми легко угадывается его присутствие. В Африке множество легенд о людях-львах, людях-тиграх, людях-леопардах, людях-гиенах. В Европе бытовало представление о людях-волках. Обычно в зверей превращаются колдуны или отдельные злодеи. Колдун понимается как охотник. Поэтому он превращается в хищных животных. В сказках жертва всегда остается жертвой. Она превращается в лебедя, голубя, ящерицу или лягушку. Остановимся подробнее на превращениях красавиц в лягушку. Пропп пишет:
«Наконец, подобно тому, как все реки текут в море, все вопросы сказочного изучения в итоге должны привести к разрешению важнейшей, до сих пор не разрешенной проблемы — проблемы сходства сказок по всему земному шару. Так объяснить сходство сказки о царевне-лягушке в России, Германии. Франции, Индии, в Америке у краснокожих и в Новой Зеландии, причем исторически общения народов доказано быть не может?»[50]
Дж. Галардо. Лягушка
Решим логическую задачу на ассоциативное мышление. Во что может превратиться девушка по злой воле колдуна? Прежде всего в сказках подчеркивается ее главный атрибут — красота. Значит, при отрицании этого качества она превращается в уродливое существо. Она остается живой и способной передвигаться. Следовательно, это существо — животное. Наконец, самое главное, девушка — жертва. Поэтому животное должно быть слабым и беззащитным. Кроме того, дополнительно можно потребовать, чтобы оно напоминало что-то женское, обладало мягким телом и туловищем, расширяющимся книзу. Какое животное, часто попадающееся на глаза, удовлетворяет всем этим требованиям? Только лягушка!
В животном мире есть, конечно, и лягушки-хищники. Но в превращениях красавиц подразумеваются только обыкновенные лягушки и жабы. Интересно, что латинские названия этих земноводных в основном женского рода: Hyla — квакша, Rana — лягушка, Вufo — жаба. У земноводного с названием мужского рода наблюдаются какие-то черты хищника. Например, у пустынной австралийской жабы Chiroleptes platicep- halus верхняя челюсть вооружена зубами, южноамериканская рогатка Ceratophrys comut имеет заостренные выросты над глазами и даже охотится на мелких зверьков.
В исследованиях по мифологии часто не учитывают особенность метаморфоз, ограниченную выделенным абстрактным понятием. Считается, что все может превращаться во все. Например, А. А. Тахо-Годи пишет: «Если и человек, и животное, и растение, и водная стихия мыслятся единой природной материей, то нет никакой разницы между формами, которые принимает то или иное существо».[51]
Я. Э. Голосовкер также не заметил этой тонкости закона метаморфозы: «Абсолютную силу имеет и закон метаморфозы: любое существо или вещество может быть обращено по воле бога в любое другое».[52]
Превращения не произвольны, а подчинены строгим правилам закона мышления. В театре масок роли строго закреплены.
При исследовании мифологических систем следует учитывать еще одну особенность первобытного мышления.
Закон восприятия времени. В раннем мифологическом мышлении время не воспринималось как абстрактная категория.
Поэтому солнце веками заходит и восходит, но один миф все время объясняет это явление, поэтому в трагедиях убийца идет вслед убийце, поэтому умирают вечные боги, а герои собираются на вечном пиру.
ЛОГИКА СКАЗКИ
Закон устойчивости объясняет целостность системы и ее реакции на внешние или внутренние изменения. Можно выявить точные правила, объясняющие функции проявления этого закона. Система отрицает действие, приведшее к ее отрицанию. Но что такое отрицание? Если один философ все время отрицает другого и этот, второй, вдруг предлагает: «Выпьем вина», — то отрицанием такого события может быть: «Не выпьем вина» или «Выпьем, но не вина». Убеждаемся, что отрицание действия может быть реализовано несколькими разными способами.
Закон отрицания отрицания. Действия системы, направленные на восстановление устойчивости, выражаются либо в отрицании причины, приведшей к неустойчивости (наказание), либо в восстановлении утраченного атрибута, либо в выполнении этих двух действий в совокупности.
Таким образом, видим, что на одно отрицание возможны три разных ответа. Наказание источника бед не всегда может восстановить потерю и иногда бессмысленно с точки зрения логики. Но оно совершается. Происходит временная инверсия. Устраняется причина после свершения события. Это правило доминирует в трагедиях и в мире животных.
Интересно, что физики тоже пришли к трем видам кварков — базисных элементарных частиц материи.
Обозначим отрицание логическим знаком
, само действие стрелкой =>. Тогда действие системы S1, приведшее к отрицанию системы S2, записывается формулой
Отрицание всего такого действия перепишем в виде
Сформулированный выше закон отрицания отрицания принимает вид:
Двойное отрицание
S
2
означает отрицание противоположного атрибута в
S
2
, т. е. восстановление исходного атрибута системы S2. В одной формуле возможно одновременное отрицание нескольких атрибутов.
В трагедиях запретное действие обычно сопровождается смертью персонажа. Оживления не происходит. Для такого сильного действия — двойного отрицания живого — надо привлекать волшебную силу богов, но трагедии описывают земные дела. Поэтому для них закон отрицания отрицания принимает более простой вид
Наказывается тот, кто совершает запретные действия. Если в роду уже некому мстить, за дело принимались боги. Богини мести Эринии не знали пощады.
Интересно наказание за запретные действия, совершенные либо случайно, либо по незнанию. Кто-то должен быть наказан! И виновник находится — это глаза человека. Знание и виденье в древние времена отождествлялись, так как через зрительные образы человек получал основную информацию о мире. В русском языке есть прямое указание на этот факт — два близких глагола: видеть — ведать. Поэтому глаза выделяются в независимую систему, и человек наказывается слепотой.
Слепой провидец Тиресий в юности был зрячим. Но ему не повезло: он случайно увидел купающуюся богиню Палладу. Богиня выпрыгнула из воды и выцарапала ему глаза. Другой провидец — Фнней — вопреки воле Зевса указал аргонавтам путь к золотому руну и был наказан ослеплением. Страсть отрицает знание. Поэтому за запретную любовь боги тоже карали ослеплением. Так были наказаны будущий воспитатель Ахилла Феникс, охотник-великан Орион, царевна Метопа, красавец Дафнис. Эдип, по роковому незнанию совершивший запретные действия, сам выколол себе глаза.
В системе наблюдатель и мудрец последний может становиться невидимым. По сравнению с мудрецом у наблюдателя нет достаточного знания, он не ведает, а значит, и не видит. Поэтому Василиса Премудрая из русских сказок умела становиться невидимой, а хитроумный Одиссей смог ослепить гиганта Циклопа.
С физическим видением человека связан атрибут невидения мира богов. Уничтожение этого атрибута приводит к отрицанию духовного видения, т. е. к проникновению в мир богов. Вот почему почти все мифологические мужчины-прорицатели слепы.
Поиску таинственных элементарных неделимых структурных единиц мифов (так называемых мифем или мифологем) посвящено немало исследований. Леви-Стросс обнаружил, что они связаны с бинарной оппозицией знаковых систем. При этом миф необходимо рассматривать в более широком онтологическом контексте, в связи с другими мифами, имеющими отношение к излагаемым событиям. Но еще оставалось замкнуть их в систему. С позиций предлагаемого подхода приходим к следующему определению.
Мифемой является пара: действие по отрицанию какого-либо атрибута и отрицание такого действия, т. е. пара:
Раскрытие второй составляющей формулы мифемы по закону отрицания отрицания дает возможные варианты сюжетных ходов.
Рис. 6. Изменения атрибутов при наказании слепотой
Систему можно представить двоичным вектором, координаты которого состоят из 0 или 1. Наличие 1 в соответствующем поле означает наличие атрибута, О — его отсутствие. Если в системе несколько элементов, можно соединить их представляющие вектора в один большой вектор. Отрицание системы выражается в изменении определенных полей вектора системы на противоположные. Например, ослепление Эдипа или тех, кто подсмотрел жизнь богов, сопровождается изменением двух координат (рис. 6). Отрицание может быть и положительным: не имел атрибута и получил его. Построение точных таблиц соответствия операторов отрицания в мифеме (связь полей в векторах взаимодействующих систем) — главная задача этнографа.
Рассмотрим теперь, как построена волшебная сказка. Есть две системы с выделенными атрибутами: волшебная и обычная человеческая. Обычная система при помощи волшебной явно или не явно выводится из равновесия. Затем вступает в действие закон устойчивости целого. Система начинает действия по возвращению утраченного атрибута. Для победы над волшебной системой необходимы функции, отрицающие волшебные атрибуты. Появляются дарители и волшебные помощники или средства. Но они не возникают просто так, а включаются в обычную систему по закону отрицания отрицания. Герой либо освобождает своих помощников, либо захватывает их. Так как каждое вспомогательное средство обладает одним волшебным атрибутом и в этом только состоит его смысл, отрицание обычной системы со стороны этого средства состоит в отрицании свойства невозможности его использования. Тем самым средство включается в обычную систему. После этого возможно взаимодействие с волшебной системой, заключающейся в использовании волшебной силой всех своих атрибутов — попыток отрицания обычной системы и нейтрализации этих попыток уже имеющимися возможностями.
Таким образом, в сказке, как и в мифе, элементарной неделимой единицей следует рассматривать пару «действие и его отрицание», т. е. пару вида (S =>
Q);7 (S=>
Q). Раскрытие каждого такого отрицания действия по закону отрицания отрицания и составляет сюжетное построение сказочного повествования.
Для взаимодействия с волшебной силой необходим простор. Сказка почти всегда начинается с отрицания отношения пространственного соседства. Люди, живущие под одной крышей, в одной пещере, просто рядом, образуют систему, связанную отношением пространственной близости. В силу закона устойчивости охотники возвращаются к родному очагу, путники стремятся в родные места, а перемена места жительства сопровождается ностальгией о прошлом месте обитания. В сказках стремление системы к сохранению пространственной близости выражается в виде запретов: не ходи в дальний лес, не заглядывай в эти комнаты, вернись к указанному сроку. Нарушение запрета приводит к отрицанию пространственной близости, и жертва тут же переносится куда-нибудь за тридевять земель. Запрет эквивалентен отношению пространственной близости.
Рассмотрим формальное применение закона отрицания отрицания в случае отношения пространственной близости. Пусть S
(S2=К
S1). Возможны три варианта: S1-=>
S2— волшебная сила похищает нарушителя; S1=>
S1— волшебная система ограничивается восстановлением запрета; S1=>
S2 и S1=>
S1 — жертва похищается и запрет восстанавливается.
Все три варианта могут быть выбраны, но второй встречается значительно реже. Хотя отдельным героям удается некоторое число раз испытывать терпение волшебной системы. В третьем случае, если запрет восстанавливается, кто-то его еще должен нарушить. Сказка экономна. В ней нет избыточных построений.
Волшебное средство всегда прикрыто каким-нибудь атрибутом. Это может быть загадка или просьба дарителя, охрана средства, продажа и т. п. Отрицание атрибута приводит к высвобождению волшебного средства и включению его в систему героя. То есть обычно выбирается третий вариант раскрытия закона отрицания отрицания.
Рассмотрим какой-нибудь вариант формального построения волшебной сказки. Пусть S
Выбираем варианты отрицаний отрицаний. Получаем возможную последовательность действий:
Как может звучать такая сказка? Надо только уточнить, какие атрибуты отрицаются. По этой информации однозначно восстанавливаются сами действия.
Красавица нарушила запрет. Колдун унес ее за тридевять земель. Юноша встретил старика и помог ему. Старик дал юноше волшебный меч и указал дорогу к колдуну. Колдун пытается убить юношу волшебным мечом. Юноша сам своим волшебным мечом убивает колдуна и возвращается с красавицей-женой домой.
В векторной форме волшебная система в этом сказочном варианте задается начальным вектором, изображенным на рис. 7. Изменения представляющего атрибутного вектора колдуна будут следующие: (0,1,1,1) — >- (1,0,1,1) (1,0,1,0) — > (0,0,0,0). Движение системы «колдун» выражается постепенным обнулением всех координат представляющего вектора, соответствующих потере атрибутов по ходу сюжета. В конце от колдуна остаются одни нули — все его функции исчерпаны.
Часто волшебным средством можно воспользоваться некоторое число раз. В этом случае в представляющем векторе необходимо вводить дополнительные поля, выражающие количество попыток использования средства, каждая осуществленная попытка — замена соответствующей единицы на ноль. Таким образом, битву можно представить как постепенную потерю единиц, а существование сказочного объекта возможно, если он сохранил хотя бы одну единицу. Красавицы не умирают, а засыпают — та же смерть, но с сохранением атрибута красоты; мертвый защитник оживает, если он еще кому-то нужен. И только абсолютные нули исчезают из волшебного мира.
В сказках и мифах возможна перестановка сюжетных конструкций, составляющих элементарные единицы. Например, юноша мог встретить старика и до похищения девушки. Но нельзя переставлять элементы внутри таких единиц — отрицание действия всегда идет после его применения.
Каждое отрицание связано с некоторым функциональным атрибутом системы. Таких атрибутов не так уж и много. Они уже перечислялись: мертвый, живой, добрый, жадный, красивый, уродливый, сильный, слабый, родовая связь, соседство и т. п. Сказки могут начинаться с отрицания любого атрибута или нескольких. Например, часто они начинаются со смерти отца, у которого три сына, причем тот, кто будет героем, — самый младший, некрасивый и глупый. Смерть отца — это воздействие волшебной силы, отрицающей «живое». Отрицание этого действия приводит к столкновению с волшебным и получению новых положительных атрибутов. Некрасивый становится молодцем-красавцем, а Иванушка-дурачок оказывается вовсе и не таким уж дурачком.
Так как атрибутов только конечное число и у всех народов они одинаковы, выходит, что функционально все сказки устроены одинаково. Это не таинственный эмпирический факт, а следствие законов мышления и логики мира.
Интересно, что формальная математическая логика вытекает из мифологического мышления. Если действие понимать как логическое следствие, должны быть тождественно истинными следующие формулы, выражающие закон отрицания отрицания:
Для тех, кто знаком с формальным исчислением высказываний, не составляет труда проверить, что в самом деле эти формулы тождественно истинны, т. е. являются теоремами исчисления высказываний. Более того, добавив правило логической транзитивности, можно легко превратить их в аксиомы исчисления высказываний.
Так волшебная логика смыкается с формальной. Законы логики придумал не Аристотель — они всегда были в мифах и только ждали формальной системы обозначений.
Как в физике, сказка предстает через динамическое столкновение двух систем, порождающее цепную реакцию с аннигиляцией элементарных частиц. А может, и наш мир — та же длинная-длинная сказка, а мы, ее персонажи, в ней для того, чтобы ее рассказать.
4 ПАРАДОКСЫ ЯЗЫКА
Поделиться книгой: