На краю могилы

— Кости тебя разыщет. Не сомневайся!

Они переглянулись, удивленные решимостью, прозвучавшей в моем голосе.

— Как трогательно, — наконец бросил Макс. — Ты пытаешься меня испугать, чтобы остаться в живых, но это не сработает. На всякий случай отправляйся наружу, Калибос, и постой на страже. Вдруг ее дружок заявится раньше, чем мы ждем.

— Но я еще не позабавился с ней, — возмутился тот, бросив в мою сторону взгляд, от которого меня передернуло.

— Ты еще получишь свое, — огрызнулся Макс. — Я организовал это дело, я и буду первым.

Направляясь к двери, Калибос подмигнул мне:

— Скоро увидимся, моя сладкая!

Макс поднялся и неторопливо подошел к матери. Чтобы иметь возможность дышать и не натягивать обрывок портьеры, ей приходилось стоять на цыпочках. Сломанный стул угрожающе раскачивался под ногами. Второй обрывок занавески связывал ей руки, и Макс, взглянув на переплетенные пальцы ухмыльнулся.

— Каким из них ты пожертвуешь, Джастин? Давай посчитаем, — затянул он детскую песенку, постукивая по пальцам. — Этот пальчик остался дома. Этот пальчик ел ростбиф…

Я мысленно готовилась использовать свой шанс. Сейчас, когда один вампир — снаружи, у меня появилась единственная возможность. И все же сосредоточиться было очень трудно. За многие годы борьбы я привыкла к побоям, но с такими ранениями я рисковала потерять сознание.

Взгляд матери встретился с моим, и она выбила у себя из-под ног стул.

— Проклятье! — выругался Макс, подхватывая ее одной рукой. — Зачем ты это сделала?

Стоило ему на секунду отвлечься, как я из последних сил напрягла руки, чувствуя, как рвется моя плоть. Когда Макс обернулся, одно запястье уже освободилось от ножа.

— Что за дьявол?

Он отпустил мать; ее тело повисло на портьере, ноги закачались в нескольких ярдах от пола, а я, не обращая внимания на ослепительные вспышки боли, продолжала выкручивать вторую руку. Попыталась схватить нож, но раненые запястья не слушались. Тогда я отбросила клинки в сторону и, нагнув голову, бросилась на Макса. Надо было заполучить лишь несколько капель его крови, чтобы набраться сил для борьбы. Я со всех сил впилась в него зубами.

Неожиданный шум заставил меня повернуть голову к окну. Последнее, что я увидела, — дождь из осколков стекла, а потом что-то укололо меня в шею, и свет померк. Откуда-то издалека доносились крики. Я уже ничего не чувствовала. Какое это облегчение — избавиться от боли!

Сознание вернулось ко мне вместе с ощущением, что какая-то жидкость наполняет мое горло. Я хотела откашляться, но поток не прекращался, вынуждая меня глотать.

— …Ты не позволишь ей умереть! — послышался мне вопль матери.

Затем рядом прозвучал голос Кости:

— Ну, милая, пей! Ты должна выпить еще…

Я поперхнулась переполнившей рот жидкостью, и в этот момент смутные тени вокруг меня обрели ясные очертания. Мои губы были прижаты к липкой от крови шее, и я, глотнув снова и продолжая кашлять, отшатнулась.

— Хватит, — сумела выдавить я.

Чьи-то руки вернули меня в прежнее положение.

— Господь всемогущий, Котенок… — пробормотал Кости, трогая пальцами мое горло.

— Кэтрин! — закричала мать.

Я повернула голову и успела увидеть, как она, спеша ко мне, на чем-то поскользнулась. Обрывок портьеры все еще болтался на ее шее, но второй конец уже не был привязан к перилам лестницы. Из противоположного угла комнаты донеслись проклятья и ругательства Макса, и ему ответил женский голос с английским акцентом:

— Не двигайся, мелкая дрянь!

— Ты достала его? — леденящим голосом спросил Кости.

Аннет, как всегда, была энергична:

— Я поймала его, Криспин. — (Так Аннет по старой памяти называла Кости; это одно из его первых имен.)

Мать наконец добралась до меня; обняла, пытаясь оторвать от Кости, и одновременно ощупывала мое горло.

— Он закрыл рану? Кэтрин, с тобой все в порядке?

Только сейчас я заметила, что кровь повсюду; она покрывала грудь Кости, меня, пол и даже ближайшую стену.

— Что произошло? — спросила я, ощущая головокружение и неистовый восторг оттого, что осталась жива, и ужас при виде неимоверного количества пролитой крови.

— Макс напоследок разорвал тебе горло, — ответил Кости. Его зеленый пылающий взгляд выражал и глубокое облегчение, и сильнейший гнев. — Он не единожды попросит о смерти, пока я с ним разберусь!

6

Меньше чем через пятнадцать минут после моего звонка прибыл Дон с командой. Похоже, они нарушили все существующие правила дорожного движения, но вряд ли кто-то из местных полицейских рискнул выписать штрафа хотя бы за превышение скорости.

Кости и Аннет погрузили Макса в капсулу. Пока его забрал к себе Дон. Кости обещал позднее кого-нибудь прислать за пленником. Я могла радоваться тому, что дядя не стал возражать. Вообще шеф вряд ли станет долго терпеть Макса: взгляд, которым обменялись братья, пока Макса запихивали в капсулу, свидетельствовал о долгой и непростой истории их взаимоотношений. Дон отвернулся раньше, чем Макс начал сыпать проклятьями.

Чтобы излечить мои раны, потребовалось несколько пинт крови. Кровь Кости исцелила меня, но пульс опасно замедлился.

— До конца оставалось совсем немного, — сказала я Кости, неуверенно улыбнувшись после заключительного вливания.

Мы сидели в его машине, и Кости старался стереть полотенцем пятна крови с моего лица. Пора уезжать. Кости не хотел оставаться у дома матери дольше, чем это было необходимо, ведь никто не знал, кому Макс и Калибос рассказали о своих планах.

Мой взгляд утонул в глазах Кости.

— Я бы все равно тебя вернул, Котенок. Превратил бы в вампира или вурдалака, даже если бы ты меня возненавидела после этого.

— Не вернул бы, если бы Макс выполнил свои угрозы, — пробормотала я. — Он собирался разрубить меня на части.

У Кости вырвалось шипение, от которого у меня волосы встали дыбом. Однако он быстро взял себя в руки:

— Я это запомню!

Меня переполняли самые разные эмоции: облегчение, запоздалый ужас, гнев, возбуждение и сильное желание обнять Кости и сказать ему, как я счастлива вновь его видеть. Но сейчас нельзя было раскисать, и я на время спрятала свои чувства.

Надо собраться, Кэт. Не сходи с ума, впереди много работы!

Мать устроилась на заднем сиденье. Она наотрез отказалась даже недолго пожить на базе, тем более что Дон объявил о скором переезде. Макс сумел разыскать дом матери, значит, и местоположение базы могло быть известно. Дон допускал, что Макс обо всем рассказал другим вампирам. Наш отдел уничтожил много их собратьев, поэтому кое-кто мог решиться на ответный удар.

В итоге мама ехала ко мне и Кости, а Дону предстояло найти ей новое жилье. После переброски базы.

— Прости меня, Кэтрин, — пробормотала мать, все еще избегая моего взгляда. — Я не хотела тебе звонить: слышала свой голос, но не могла остановиться.

Я вздохнула:

— Это не твоя вина. Макс воспользовался способностью контролировать мысли. Ты говорила то, что он тебе внушил.

— Дьявольская сила, — прошептала мать.

— Нет, — решительно возразил Кости. — Это ведь Макс сказал, что все вампиры — демоны? После всего, что произошло, ты продолжаешь верить его словам?

— Ты просто не могла ему не поверить… что бы тогда ни говорил Макс, — добавила я. — Как не могла не позвонить мне. Вампиры — другая раса, мама, но они — не демоны. Если бы это было так, вряд ли ты осталась бы в живых. Ты ведь дважды пыталась убить Кости, а сегодня он спас твою жизнь.

На ее лице отразились противоречивые чувства. Реальность опровергла все, во что она искренне верила на протяжении двадцати восьми лет. Смириться с этим было непросто.

— Я лгала тебе насчет твоего отца, — наконец прошептала она так тихо, что даже я едва расслышала. — Той ночью не было… Но я не хотела верить, что позволила ему, даже зная, что он — не человек…

От этого признания я на мгновение прикрыла глаза. Я подозревала, что в ночь моего зачатия не было никакого насилия. Теперь моя догадка подтвердилась. Через секунду наши взгляды встретились.

— Тебе было всего восемнадцать лет. Макс заставил тебя поверить, что ты произведешь на свет современную версию ребенка Розмари. Он счел забавным убедить тебя в демонической природе вампиров. Это еще раз подтверждает, каким мерзавцем он был. Кстати…

Я выдернула из руки иглу капельницы, надела куртку, любезно предоставленную мне Купером вместо разрезанной и пропитанной кровью блузки, и вышла из машины. Приступы головокружения больше не раскачивали горизонт. Я с наслаждением отметила эффект, произведенный кровью вампира и тремя упаковками плазмы: на мне не осталось ни царапины, хотя по всем законам я должна была лежать в черном пластиковом мешке.

— Что ты делаешь? — спросил Кости, придерживая меня за руку.

— Хочу попрощаться с папочкой, — ответила я, направляясь к капсуле, стоявшей на подъездной аллее и похожей на гигантское серебряное яйцо.

— Открой, — попросила я Купера, охранявшего пленника до погрузки в специальный фургон.

Купер отпер наружные замки. Он не отвернулся, когда дверца скользнула в сторону и показался Макс. Я догадалась, что по пути сюда коллега глотнул немного крови вампира, — лишь так можно было предохранить человека от губительного действия силы носферату, — хотя подобная процедура и грозила некоторыми побочными действиями.

Мой отец был в нескольких местах проколот серебряными штырями. Их загнутые концы лишали его возможности сорваться с привязи без риска вонзить серебро в сердце, не говоря об опасности разорвать тело в клочья. Даже после того, как дверь открылась, он не мог шевельнуться в плотно зажатых оковах, а серебряные копья продолжали выкачивать из него кровь и силы. Все это было мне хорошо известно, поскольку камеру проектировала я сама. Взгляд Кости обжег Макса.

— Приятель, скажи хоть слово. Посмотрим, чего это будет тебе стоить.

Голос Кости казался почти ласковым. Он струился, будто шелк, и в то же время от него разило глубокой могилой.

— Ну, папочка, думаю, поздно вспоминать о моем предупреждении, — мрачно сказала я Максу. — Ограничусь недавней фразой: надо было убить меня, пока имелась такая возможность.

Затем я повернулась к Кости:

— Зачем его куда-то перевозить? Я бы с радостью убила его прямо сейчас, чтобы он больше никому не причинил вреда.

— Не стоит о нем тревожиться, — леденящим кровь тоном заверил меня Кости. — Он так просто не отделается!

Кости протянул руку и прикоснулся к лицу Макса, всего лишь погладил кожу. Но Макс вздрогнул, словно получил удар ножом.

— До скорой встречи, приятель! Жду не дождусь.

К нам подошла Аннет. Ее глаза цвета шампанского уставились на Макса. Аннет было тридцать шесть, когда Кости обратил ее в вампира, но в семнадцатом столетии люди выглядели несколько иначе, и сейчас ей на вид было около сорока пяти. Несмотря на возраст, Аннет была в прекрасной форме. Она всегда одевалась и причесывалась безукоризненно, но сейчас несколько светлых прядей выбилось из прически, по сшитому на заказ дорожному костюму плакала помойка.

— Сегодня выдался тот еще денек, — заметила она.

Я едва не фыркнула: как это похоже на Аннет — назвать день моих мучений тем еще деньком.

— Запри его, — сказала я Куперу, больше не желая смотреть на отца. — И лучше бы навсегда.

Купер повиновался, и дверь плавно скользнула на место, щелкнув замками. Но тревожная мысль продолжала биться в мозгу:

— А что с Калибосом? Вместе с Максом был еще один вампир.

— Его голова где-то там, — ответил Кости, кивая в сторону деревьев. — А остальное гораздо дальше.

Эти слова вызвали у меня чувство удовлетворения.

— Как ты догадался приехать сюда?

— Авиакомпания потеряла багаж Аннет. — Голос Кости звучал почти, смущенно. — Я дважды звонил тебе, чтобы предупредить о походе по магазинам для покупки вещей на первое время, но ты не ответила. Обычно ты всегда отвечаешь, вот я и погнал машину прямо сюда. Примерно за милю услышал твой крик. Мы бросили авто и подошли к дому сзади. Одного ублюдка увидели сразу, но не знали, сколько народу внутри, поэтому вломились через окна одновременно.

У меня вырвался смешок. Моя мать и я обязаны спасением потерянному багажу Аннет? Какая ирония!

— Могу поспорить, ты предпочла бы получить свои вещи, — не удержалась я, чтобы не поддеть Аннет.

На ее губах мелькнула тень улыбки.

— Не совсем так, дорогая. Я только что звонила Джэну, — продолжала она, обращаясь скорее к Кости, чем ко мне. — Он в ярости от проделок Макса и официально заявил, что изгоняет его из своего рода.

Это было самое жестокое наказание для вампира. Изгнание означало, что теперь будущее Макса никого не беспокоит, и выглядело оно весьма мрачно.

— Макс говорил, что Джэну ничего не известно, — добавила я, хоть и не питала к нему привязанности. — Он утверждал, что нашел новых друзей и они хотят моей смерти так же сильно, как он сам.

Кости сдержанно кивнул:

— Едем домой, милая. Надо выяснить, кто помог Максу это организовать, и перебить всех до последнего.

Наш дом — большое здание с пуленепробиваемыми окнами на вершине холма, откуда открывался потрясающий вид на Голубой хребет Аппалачей, — стоял уединенно. Мы никогда не встречались с соседями, поэтому наличие ангара и вертолетной площадки не могло стать предметом пересудов.

Согласно плану Аннет отправилась с Доном, чтобы наблюдать за Тэйтом. Кости отказался ее сопровождать: после заявлений Макса мое положение стало более уязвимым. Впрочем, шеф и сам все понимал. Рядом с Тэйтом останутся двое неумерших, так что беспокоиться было не о чем.

Как только мы вошли в дом, выскочил кот и стал тереться о мои ноги. Мы не рассчитывали вернуться домой раньше чем через неделю, и, уходя, я включила автоматическую подачу корма, поставила свежий туалет. Теперь кот рассчитывал получить лакомые кусочки с нашего стола вместо надоевших хрустяшек. Его радость была вполне объяснима.

До этого дня моя мать не соглашалась погостить у нас с Кости. Сейчас мне больше всего хотелось смыть с себя кровь, так что пришлось обойтись без экскурсий.