Юных манит неизведанное

Однажды под вечер, чтобы убить время, он поднялся на мельницу смазать механизм. С башни увидел «Гудзон» Билардо (теперь он разбирался в марках автомобилей), который ехал с приглушенным двигателем, медленно-медленно. Билардо вышел, огляделся вокруг и знаком велел подойти к ограде.

— Дадим тебе еще один шанс, — сказал он.

— Жду приказаний.

— И заруби себе на носу: каждый шанс — это испытание. Тем, кто не справляется дважды, прощения не бывает.

— Я справлюсь.

— Значит, как это называется? Меня не хотели слушать, когда я предложил дать тебе еще один шанс. Надеюсь, мне не придется краснеть за тебя перед остальными. Задание очень деликатное.

— Убивать не понадобится, сеньор Билардо?

— Убивать, убивать. Да ты что это себе вообразил? Что у такого общества, как наше, нет других задач? Запомни хорошенько: такого больше не будет. Это дело прошлое. Я собираюсь поручить тебе доставку одного письма в Росарио.

— В Росарио? — спросил он шепотом. — Когда вам будет угодно.

— Запомни хорошенько: письмо это настолько важное, что мы не хотим отправлять его почтой. Не потеряй его и смотри, чтоб не вытащили. При доставке строго следуй инструкциям, которые я тебе дам. Ну что?

— Идет.

— В пятницу 27 марта в 12.30 явишься на улицу Жужуй, Э 2797, в городе Росарио и отдашь письмо. Убедительно прошу явиться точно в это время, ни минутой раньше или позже — иначе будешь обстрелян.

— Обстрелян?

— Что, уже не нравится?

— Но ведь... нет, как раз наоборот! Главное — прийти вовремя.

— Вот именно, как поезд. Наш корреспондент, то есть Пюзо...

— Не понимаю, сеньор.

— И все же я говорю обычным языком. Пюзо, человек, которому ты отвезешь мое письмецо, оказался в довольно гнусном положении, ему приходится скрываться, и бьюсь об заклад, что при стуке в дверь он изрешетит каждого, ведь человек предпочитает — всю жизнь! — убивать, нежели быть убитым, разве не так?

— Всю жизнь.

— Я специально позвонил ему, чтобы сообщить о твоем приезде в пятницу, ровно в 12.30.

— Спасибо.

— Лучше благодари наше общество, которое снова оказало тебе доверие. В первый раз ты не справился, так что сейчас мы не станем оплачивать твои расходы. По возвращении — если все выполнишь и вернешься — рассчитаемся.

— Что до меня, то я согласен.

— И правильно делаешь, — ответил Билардо, потом церемонно прибавил: — Доверяю письмо в твои руки.

Юноша опустил его в карман штанов и сказал:

— Не беспокойтесь.

Когда Билардо уехал, Луисито изучил конверт. По внешнему виду никто бы не подумал, что его посылает солидное общество. Забыли написать имя получателя и имя отправителя. Даже слова «Росарио» не было. Только улица и номер дома. Хуже того, на конверт намазали столько клейстера, что все перекосилось. Сестра, та, что окончила учительские курсы, велела бы им переделать заново.

«Нынче вторник, — подумал Луисито. — Времени еще много, но лучше сказать хозяину как можно раньше, что мне надо уехать». Он вернулся в дом и сообщил об этом дону Леопольдо. Тот ответил:

— Езжай когда хочешь. Но сначала, понятное дело, предупреди донью Филомену.

Последнюю фразу он произнес неторопливо, точно размышляя вслух.

— Хорошо, сеньор.

— И без ворожбы ясно, что ведет тебя в Росарио.

Луисито растерялся и наконец спросил:

— Вы уже знаете?

— Мечта разбогатеть не работая и найти женщин. Это ясно и без ворожбы, но лишь чародейство может спасти тебя от подстерегающих там опасностей.

— Я буду обратно в субботу, когда пригонят скот для ярмарки.

Хозяин рассердился:

— Господин со дня на день уезжает, но мне нечего беспокоиться, ведь он будет обратно в субботу. Нет уж, голубчик. Ошибаетесь. Здесь я командую, а не вы, ясно? Сегодня переночуешь, как обычно, в бараке, а завтра с утра зайдешь ко мне в кабинет. Запомни, что ты уходишь и больше ноги твоей не будет в моем доме.

Луисито не предполагал, что дон Леопольдо так рассердится. Поужинал он без аппетита, а после подумал, что ему уже не заснуть. С горькой обидой сказал он себе: «Надо же, а ведь я спас его, не заботясь о том, что может случиться со мной».

Когда юноша явился в кабинет (он охотно ушел бы не простившись), дон Леопольдо выдал ему полное жалованье, словно тот проработал весь месяц, и спросил:

— Где остановишься в Росарио?

— Наверное, у тети Рехины.

— Хорошая мысль. Но сначала зайди на ферму и предупреди мою куму. Не забудь, ладно?

И жестом указал на дверь. Луисито подумал: «Разве поймешь тех, кто командует?» В коридоре к нему подошла толстая барышня, Мария Кармен, заглянула в глаза и прошептала:

— Надеюсь, вы вернетесь.

Когда он был на полпути к ферме, его подсадил в машину хозяин соседней усадьбы. Так что ему повезло, и он приехал к обеду.

Матери он сказал:

— Дон Леопольдо просил передать, что завтра я еду в Росарио по делам.

— Вышло по-твоему. Поздравляю, но послушай, что говорит тебе мать: будь осторожен. Учти, ты попадешь прямо в волчье логово.

— Не беспокойтесь.

— Сразу, как приедешь, иди к тете Рехине. Там тебе будет хорошо. Твоя тетя — замечательная женщина, у нее золотое сердце. Только не давай ей гадать тебе на картах.

— Чтобы тетя Рехина предсказала мне судьбу? — спросил он с удивлением.

— Ей всегда это нравилось, но я не хочу, чтобы кто-либо выведывал, что ждет моих детей в будущем.

Он провел незабываемый вечер. Никогда еще он так не веселился и не был в таком ладу со своими братьями и сестрами.

В четверг, проснувшись и вспомнив, что наступил великий день поездки в Росарио, Луисито ощутил безмерную радость и — чего он совсем не ожидал — легкую грусть от расставания с людьми и городком. «Это не навсегда», — сказал он себе в утешение. В прошлый раз, уезжая из дому, он и не думал печалиться.

— Захватишь кое-что для тети Рехины. Будь особенно аккуратен с этим пакетом: здесь яйца.

Еще мать дала ему курицу, цыпленка и живую индейку.

— Возьму, что прикажете, мама, но как же я поеду со всем этим?

— Не волнуйся. Заходил турок Саладино и сказал, что собирается за товаром в Росарио. Я уговорила его взять тебя с собой.

Прозванный турком-жуликом, Саладино начинал с торговли вразнос и исходил округу вдоль и поперек с висевшим на шее лотком галантереи, бус, гребней и мыла. Теперь же, после покупки грузовичка «форд», он расширил район торговли и ассортимент.

Путь до Росарио занял большую часть дня.

Чтобы не молчать, Луисито заметил:

— Мне сказали, что вы едете в Росарио за новым товаром.

— Сеньор Кориа, мое дело, — турок нежно похлопал по машине, — никогда не стоит на месте. Оно как прогресс, который идет и идет вперед. Я сын своей страны и не знаю усталости. Мой лозунг: «Всегда готов к любому порученьицу». Скажем, беру на себя обязанности гонца.

— Гонца?

— Девушкам я лучший друг, потому что вожу туда-сюда записочки, которыми они обмениваются со своими кавалерами. Или взять, к примеру, что вам самому понадобилось отправить очень важное письмо. Незачем бросать его в почтовый ящик или раскошеливаться на поездку — отдайте письмо бедному турку и умывайте руки.

Луисито пощупал карман, дабы убедиться, что письмо еще лежит на месте.

Они въехали в город, и Луисито смотрел вокруг с затаенным изумлением. Вскоре грузовичок остановился у какого-то дома.

— Это здесь? — спросил юноша. Голова у него немного кружилась.

— Здесь, — произнес Саладино.

Он назвал адрес пансиона, где обычно останавливался.

— Спасибо за все.

— Ищи меня там, если что понадобится, парень, сеньор Кориа.

Луисито, похоже, надоело выслушивать наставления, и он отрезал:

— Я в заботе не нуждаюсь.

— Охотно верю, но ты чуть не забыл яйца и птицу.

Со всем этим грузом предстал он перед тетей, которая сказала ему:

— Ты — Луисито. Последний раз, когда я тебя видела, ты был метр ростом.

Луисито подумал, что никогда еще не бывал в таком красивом доме. Тетя провела его в убранную коврами гостиную, где находились стол на трех ножках, фигурки женщин, рыболовов, баранов, львов, расписное полотно в виде ночного неба со звездами, стеклянный шар, картина с полуодетыми девушками, державшими в руках горящие поленья и плясавшими вокруг козла, который неподвижно висел в воздухе и походил скорее на дьявола, и еще одна картина с девушкой, спящей посреди леса, и еще одна с черным псом, которая очень ему понравилась.

Тетя спросила:

— Чего бы тебе хотелось на ужин? Ведь ты останешься ужинать.

— Мама сказала...

— Еще успеешь об этом рассказать. Так что бы ты предпочел сегодня? Цыпленка или курицу?

— Как вам угодно.

— Для такого случая, думаю, больше подходит курица. В субботу утром опою индюшку, вечером ее зарежу, а в воскресенье в полдень мы ее съедим. Тебе нравится Росарио?

Луисито хотел было сказать, что в воскресенье уже уедет, но последние слова целиком привлекли его внимание.

— Мне понравились трамваи.

Тетя произнесла, словно думая о чем-то другом:

— На трамвае ты поедешь сегодня вечером.

— Зачем? — спросил он.

— Еще узнаешь. Помоги мне поставить котел на огонь. Теперь подвинь скамеечку, и я погадаю тебе на картах. — Она разложила колоду на кухонном столе и принялась объяснять: — Здесь есть люди, любящие тебя, и люди, которые на тебя сердятся.

Луис подтвердил:

— Это дон Леопольдо.

— Я вижу гору оружия и гонца.

— Это турок Саладино, — пояснил Луисито.

— Может быть, но карты говорят другое. Гонец — это ты, и ты везешь послание.

— Откуда вы знаете? — И тут же хитро спросил: — Это вам сеньор Билардо сказал?

— Человека этого я знаю лишь понаслышке — и слава богу, верно? Нет, мне это говорит валет и, что еще хуже, пиковой масти. Я вижу также толстую девушку, блондинку. Ты на ней женишься. А вот ты во главе общества, в которое попал по незнанию.

— Нет, не во главе; но то, что я ничего не знаю об этом обществе, — сущая правда. А с толстой девушкой я в самом деле не знаком.

— Ну, на сегодня хватит, ведь тут столько всего, что если говорить для твоей пользы, то надо сперва подумать.