Ген человечности - 3

Закрываем. Дальше.

У следующего ангара был такой завал одержимых — буквально куча, мерзкая и отвратительно пахнущая. Обходить ее пришлось стороной и стараясь не дышать. Как раз на этом ангаре была расположена одна из стрелковых пар до них, как и до всех остальных пытались добраться одержимые. Стреляли — в итоге повредили пулями и стену ангара, но не сильно.

— Внимание при открытии двери! — предупредил я, — могут быть одержимые!

Открыли — двое, остальные страхуют. Темно, только через пулевые отверстия свет пробивается. А так…

Сначала я не понял, что перед нами — подумал, что обычный тактический транспортник С27, легкий, двухдвигательный. Потом дошло — а что это торчит такое с бока, справа?

— Внимание, идем вперед! Не стрелять по самолету!

Шаг за шагом, прикрывая друг друга. Одержимые безумны, они бросаются не обращая внимания на опасность. Подствольные фонари мечутся по стенам ангара…

— Сэр, чисто.

— Чисто! — подтвердила и другая группа.

— Всем — охранять ангар по периметру. Озказьян!

Майор Озказьян подошел, вместе мы уставились на самолет, который до этого никто не видел.

— Его же на вооружение не принимали — задумчиво проговорил Озказьян.

— Видимо, сделали в одном экземпляре, передали на испытания. Интересно движки у него не запороты? А если и запороты — можно переставить с обычного транспортника.

— Это так.

Перед нами был АС-27, самолет для Командования специальных операций. Mini-Spooky, как его называли, половинка от всемирно известного АС-130. Гаубицы калибра 105 нету, это слишком много для такого небольшого самолета — но есть сорокамиллиметровка Бофорс, есть скорострельный крупнокалиберный GAU-8, трехствольный пулемет калибра 12,7 и есть старый добрый Миниган калибра 7,62. И, кажется, еще под крыльями держатели установлены — для кассетных или управляемых бомб. Как бы то ни было — один Spooky у нас уже есть — и то хлеб. Того что здесь есть — против одержимых и неорганизованных комбатантов более чем достаточно. Будь моя воля — я бы вообще предпочел старые, еще времен Вьетнамской войны Spooky, вооруженные четырьмя Миниганами и четырьмя пушками калибра 20 миллиметров. Миниган против одержимого — самое оно, даже лишку.

А чего это я. Берешь старый DS-3, который еще выпускают, да с современными моторами, монтируешь туда два-три пулемета — вот тебе и АС-47, прародитель всех Spooky. И не только ДС-3, можно взять любой подобный самолет и дооборудовать. Ну а то, что систем лазерного наведения нет — так отцы как то без них справлялись. Справимся и мы.

Оторвались от разглядывания доставшегося нам сокровища, вышли из ангара.

— Закрываем.

Подумал выставить постоянный пост, но решил этого не делать. Ослабляется группа — раз, солдаты на посту могут стать жертвой одержимых, которых в окрестностях может быть очень много — два. Они ж с авианосца, что такое одержимые и видеть не видели. Почти все уже как минимум один раз вернули съеденный утром завтрак, глядя на навалы искромсанных пулями тел у ангаров. Попадись им на пути одержимый — и стрелять ведь не будут, пока не стает слишком поздно.

— Еще два ангара, сэр!

В одном мы ничего не нашли, кроме поставленного на ремонт МС-130, а вот в последнем — в последнем нас ожидало то, за чем мы и летели сюда. Поставленный на переборку моторов АС-130 гордо стоял, занимая собой почти весь ангар, и ждал нас. Оба двигателя по левому борту были сняты — поэтому то его и не сумели забрать с собой.

Хоть один оставили — спасибо и на том. Боеприпасов то — на все. Хотя какие тут боеприпасы — что, от сто пятой гаубицы снарядов не найдется?

— Сэр, проверяем дальше?

Я прикинул — такими силами чистить городок летного состава — не с руки.

— Отставить. Марш в штаб, и наблюдать по всем сторонам света.

Катастрофа, день тридцать первый

США, штат Флорида

База ВВС США Херлберт-филд, Лес

03 июля 2010 года

На самом деле, чего нам всем не хватало — так это систем охраны периметра. Знаете — каких угодно. Любых датчиков, которые сообщали бы, что идет одержимый. Можно было бы выстроить хоть какую-то цепь защиты, основанную на джипах с пулеметами и на датчиках между ними. Плохо — но хоть что-то.

У нас же были сигнальные мины — и только. Ночь, две — если пронюхав о наличии пищи сюда ринутся одержимые, надолго не хватит.

Нужны ружья. Старый добрый двенадцатый калибр. Против одержимого нет ничего лучше двенадцатого калибра. Патрон с крупной картечью — одержимый не чувствует боли, а такой патрон просто отрывает головы и конечности, выпускает кишки. На худой конец сгодятся двуствольные обрезы, но так лучше всего — простой помповик. Кто знает — какие попадутся патроны.

Ружья у нас были но немного. На вооружении группы безопасности судна состояли короткие Ремингтон-870 с пистолетной рукояткой, у морских пехотинцев почему то были не Бенелли М4, а Моссберги-590, зато с приливом для крепления штыка М9. Кстати про штык — с учетом наступивших новых времен лучше, если он постоянно будет примкнут на винтовке каждого. Одержимого лучше встречать с примкнутым штыком.

Это все по том. Сейчас нужно обустроиться хотя бы на минимальном уровне.

Разбили людей на пары, меньше чем по двое ходить нельзя. Даже приказывать не пришлось — догадались сами. Даже если одному приспичит в сортир — второй должен быть рядом.

Поставили четыре постоянных поста — два в штабном здании, на первом этаже у входа и на крыше и два на ангарах, со снайперскими винтовками. Это — для общей безопасности. Проморгать какого-нибудь одержимого и потерять бойца нам не надо, нас и так мало.

Реквизировали все машины, какие были и до каких дотянулись. Стоянку с гражданскими машинами не трогали, не до того пока.

Проблемой стали самолеты. И вертолеты. Как ни крути — досталось их нам немало, стрелять по ним, особенно сейчас, когда с ремонтом будут проблемы и каждая машина на вес золота. Самолеты и вертолеты вообще мешали крайне и расположить их так, чтобы не было никаких проблем вообще было невозможно. Если подогнать ближе, расставить на самые ближние стоянки — тогда мы не сможем стрелять из окон зданий, техника перекроет нам сектора обстрела.

Нашли три трактора-тягача, один типа В1200 и два полегче типа В600. Не долго думая, завели В-шестисотый, второй почему то не завелся, разберемся с ним потом — и начали растаскивать технику по полю…

Растащили… Поставили максимально далеко от здания штаба, от ангаров, растащили по сторонам, расставили на взлетно-посадочной полосе, чтобы у нас был сектор свободного огня по фронту. Тогда то и обратили внимание на птиц. Большое количество птиц было в лесу, окружающем базу, они вились над лесом, громко орали. Я уже догадался, что там ждет нас, в лесу, птицы не будут находиться над одним и тем же местом если там не будет пищи. Но в лес ходить запретил категорически и ганнери-сержант подтвердил мой приказ.

Все оставшееся время оборудовали для себя «позиции на ночь». Решили держать только два здания — штаб и оружейный склад, причем без внешних постов. Для ганнери-сержанта Пибоди, отдавшего морской пехоте не один десяток лет это звучало как кощунство — но я объяснил что такое одержимые и что может случиться ночью. Груды тел были веским подтверждением моих слов…

Провинившихся среди нас не было, поэтому в наряд по сжиганию тел одержимых пришлось выбирать по жребию. Прямо у складов сжигать было нельзя, огонь мог перекинуться на склады и на технику. Нашли тросы, сделали что-то типа удавок, прикрепили к джипам. Порядок такой — один страхует, второй цепляет петли на одержимых, на руки, ноги или шею, третий за рулем, оттаскивает подальше. Потом из аэродромного топливозаправщика все это добро поливается бензином и сжигается. Солдаты на нарядах меняются, ибо долго это все выдержать невозможно. Всех кроме меня и Мика, уже к зрелищу одержимых, что мертвых что живых привыкших, вывернуло наизнанку и не по разу. По крайней мере — привыкнут, теперь мир таков и делать это придется не раз и не два. Нечего заразу плодить и одержимых кормежкой приманивать.

Как раз в то время, когда дышать от черного, омерзительно воняющего дыма стало совсем нечем, снова появились вертушки. На сей раз среди прибывших был и бригадный генерал Котлер, Трайпл-Кей собственной персоной. И подполковник Холак тоже был среди прибывших.

— Здесь воняет… духом военного преступления… — глубокомысленно заявил он, зажав платком нос, когда увидел, что именно мы жжем.

— Сэр, если увидите поблизости военного полицейского — пристрелите его — в тон генералу сказал я.

— Черт, ты прав… сейчас не до военной полиции. Что здесь.

— Куча оружия. Я так подозреваю — патроны с сюрпризами. Но те же М107 — их можно использовать с патронами от старого доброго Браунинга. Есть куча самолетов и вертолетов, даже русские. Но самого главного нет.

— Спуки? — спросил Холак.

— Они самые. Ушли — все. Один оставили — на переборке двигателей, почему-то не заминировали и не взорвали. Один АС-27.

— АС-27?

— То же самое только с двумя моторами, сэр.

Подполковник Холак с душой выругался.

— Тот кто это сделал может выставлять свою кандидатуру на президентских выборах — и я не рискну проголосовать против.

— Сколько их могло быть? — спросил генерал у Холака.

— От шести до восьми, сэр…

— Два у нас, это…

— АС-27 можно не считать, это экспериментальный экземпляр. Но дело и впрямь плохо. Рано или поздно реактивные истребители исчерпают ресурс. После этого АС-130 станет королем неба. Движок вышел из строя — снял с любого сто тридцатого и поменял. Даже Стингером его не собьешь, а ведь у Стингера тоже есть срок годности. Все боеприпасы — стандартные, пехотные или морские. Нормальных полевых зенитных установок у нас нет, прикрыться нечем.

— Не будем о плохом — подвел черту под невеселым генерал — вы, сэр?

Озказьян отдал честь, вышло это у него не очень. У меня бы тоже бы не вышло если б я месяц жил как зверь в окружении одержимых.

— Рафаэль Озказьян, сэр, майор ВВС. Группа поиска и спасения, эскадрон пятьдесят пять.

Генерал вопросительно посмотрел на меня.

— Сэр, здесь выжили четверо, все во враждебном окружении. Мы их проверили как смогли, они чисты. Потом доложим подробнее.

— Добро пожаловать на борт, господа. Мне нужны люди.

— Спасибо, сэр… — сказал Озказьян, но генерал его уже не слушал.

— Что у нас тут еще?

— Следов штурма нет, значит, их захватили врасплох. Полно одержимых, едва перебили. Нужно перебазироваться сюда, сэр, на авианосце находиться смысла нет. Нужно обустраивать передовую базу. Нужно найти экскаватор и сделать ров или что-то в этом роде чтобы обезопасить территорию. И мне не нравятся вон те птицы, сэр…

Генерал посмотрел туда, куда я показывал, покачал головой…

— Ганнери-сержант…

— Я, сэр! — Пибоди конечно же был рядом с начальством.

— Выделите нам четверых человек… Посмотрим что там…

Трескучая очередь прогремела так неожиданно, что я дернулся…

— Кто стрелял? Черт, кто стрелял?!

— Сэр, в кустах что-то было! На одиннадцать — крикнул морпех с замыкающей строй машины…

— Колонна, стоп! — скомандовал я.

Несмотря на то что в колонне был офицер много старший по званию — командовал я и вопросов это ни у кого не вызывало. Просто потому что я единственный, не считая Мика, знал что такое одержимые.

— Из машин! Построиться в колонну! Все команды подаю рукой! Наблюдать по сторонам! На любое движение — огонь!

Построились, генерал в центре колонны, с М4 как и все. На всех — один пулемет, у Подулски. Надеюсь, хватит. Черт, как только заходишь в лес, так начинаешь понимать, что прочесывать его — не слишком хорошая идея…

— Сэр…

— Огонь на поражение! — крикнул я, уже понимая, до мозга костей понимая — вляпались…

Лес вокруг будто ожил, треск со всех сторон, шум, подлесок густой и этих проклятых тварей не видно до тех пор, пока она не вывалится в двух шагах от тебя. А еще этот проклятый Мк.18 одолженный мною, чтобы его так и разэдак, со всеми его задержками. Когда в Дельте появились первые НК416 был праздник, многие и вовсе ходили с Калашниковыми. Сейчас, когда есть приличный шанс что тебя тупо сожрут, оказаться в лесу с таким вот ненадежным оружием — последнее дело.

Первой, на меня из зарослей с шумом вывалилась баба… черная, то ли голая, то ли купальник такой… разглядывать некогда было. Три пули — в шею, в голову и мимо, в самый последний момент остановили тварь, падала она прямо на меня, уклоняясь чуть не упал и я.

— К машинам!

Еще один одержимый выскочил не прямо напротив меня — метрах в пяти дальше по дороге, повернулся, теряя время. Первая пуля пришлась ему в бок, он зашипел, приготовился к броску. Вторая прошла мимо, третья и четвертая свалила его — догадался взять ниже, кажется, перебил кости таза. Но он все равно, шипя и подтягиваясь руками, полз вперед. Он видел перед собой цель. И он хотел жрать…

— Слева…

— Левее три!

— Черт!

— Держись!!!

Забухтела «свинья» — старый М60, установленный на одном из джипов, единственное средство огневой поддержки, которое у нас было. Я повалился на землю, продолжая стрелять — пулемет мог запросто врезать и по нам.

Свалил еще двоих, мужчину и ребенка. Верней тех, кто когда то был мужчиной и ребенком. Опаснее всего был ребенок — он выскочил из кустов прямо напротив меня и я высадил в него все что оставалось в магазине. На какой-то момент показалось, что он все-таки добежит…

Пулемет продолжал стрелять, пахло гарью, летели ветки — словно обезумевшие люди поливали огнем кусты, в любую секунду ожидая нападения…

— Стоп! Прекратить огонь! Стоп! Не стрелять!

Генерал первым пришел в себя, он уже стоял у машины, держа наготове винтовку.

— Осмотреться по секторам, доложить!

Я начал подниматься, стараясь ни на секунду не остаться безоружным.

— По фронту чисто!

— Слева чисто!

— Сэр!

Я повернулся, в сердце аж захолодело.

Господи…

Один из морпехов — тот самый Подулски, пулеметчик, стоял позади всех нас, и пулемет его был направлен точно на нас. Бурое пятно на камуфляжной куртке расцветки «пустыня», небольшое но…

— Спокойно! Спокойно!!!

— Сэр, я ее не заметил. Я ее не заметил!