КАЛИНОВ МОСТ

– Торговаться вздумал?

– Нет, – парировал парень. – Силы рассчитывать.

– А ты не рассчитывай. Просто беги, пока они не кончатся. Пока не упадешь.

Тот кивнул, но на трубу поглядел с сомнением. Уж больно ржавая. Впрочем, как учит реклама, если правильно выбрать стиральную машину и стиральный порошок, то отстирывается все. Спорить не стал, по тренировкам в школе каратэ знал, что с учителем не спорят. Либо делают, что сказали, либо уходят раз и навсегда. Потому молча подхватил ржавую железяку, взвалил на плечо и неторопливо двинулся вдоль кромки леса, переходя на бег.

Сперва ноша показалась не такой уж и тяжелой. Олег взял темп, отвлекая себя мыслями о том, каким образом дядя Костя умудрился добраться до леса первым. Разве что на машине доехал. Вскоре труба напомнила о своем существовании, разогнав все мысли. Олег понял, что напрасно так разогнался. Движения давались все труднее, дыхание начало сбоить.

Он попытался дышать ровнее и думать о чем-то стороннем. Мысли тем не менее возвращались к чертовой трубе. Олег подумал было, что не плохо бы перекинуть ее на другое плечо, но на бегу это было немыслимо. А останавливаться нельзя.

Олег не знал, сколько пробежал так. Он потерял счет времени. Ему казалось, что тело безбожно перекосило, а труба с садистским наслаждением врезается в плечо ровными в такт шагам ударами. Когда впереди увидел МКАД и забор, в который упиралась тропка, чуть не заплакал от счастья.

Трудно сказать откуда взялись силы. Олег поднажал, закусив губу от боли в плече, и ринулся вперед. Последние скачки вырвали остатки сил. Справа был забор, впереди на небольшом возвышении гудели машины. Бежать дальше было некуда. Олег отшвырнул трубу, та болезненно скользнула по руке, и упал на колени. Дыхание вырывалось с хрипами.

– Не плохо, – похвалил голос сзади.

Олег обернулся. Дядя Костя почти и не запыхался. Сейчас возвышался рядом и восстанавливал дыхание. Олег кивнул стоя на карачках. На большее не хватило.

– Не плохо, – повторил наставник. – Теперь трубу можешь оставить и бегом назад.

Домой Олег приполз в таком состоянии, в каком не возвращался ни с одной тренировки. Скинул кроссовки и вымазанную ржавчиной футболку. В душ залез едва живой, и долго стоял под струей, привалившись к стене.

Когда в комнате затрещал телефон, он даже не пошевелился. Звонили долго и навязчиво, ну и наплевать. Кому надо, тот перезвонит, а кому не надо, так и бог с ним.

Второй звонок раздался много позже. Олег уже вылез из душа и расчесывал мокрые волосы, стоя перед зеркалом в одном полотенце, когда снова надрывно и нетерпеливо затрещало. Он хотел было и в этот раз не обратить внимания, как вдруг внутри что-то дрогнуло. А вдруг это она? Олег бросился к телефону, чуть не потеряв размотавшееся по дороге полотенце.

В трубку вцепился как в спасение.

– Алло.

– Привет, – отозвалась трубка Степкиным голосом. – Это я. Ну, как вчера дошел?

– Вчера дошел, сегодня дополз, – вяло отрапортовался Олег. Говорить с другом почему-то особенно не хотелось.

– А чего сегодня? Опять дрался?

– Нет. Вчера дрался. Сегодня тренировался.

В трубке воцарилось долгое молчание. Олег даже мысленно улыбнулся, не каждый день удается ввести в ступор говорливого приятеля.

– И с кем ты вчера дрался?

– С тем, с кем сегодня тренировался, – загадочно пояснил довольный собой Олег.

– Говоришь загадками, – буркнул недовольный от уязвленного любопытства Степка. – А все-таки.

Олег прижал трубку плечом к уху, отбросил в сторону полотенце и принялся не спеша одеваться.

– Его зовут Костя, – объяснил Олег. – Замечательный мужик.

– И сколько лет замечательному мужику?

– Лет сорок.

– Охрененных ты себе приятелей находишь, – в трубке послышалась легкая обида. – Главное по возрасту. А завтра на тренировку идем?

– Идем конечно. Ладно, я пойду, мне еще один звонок сделать надо.

– Ну и иди, – голос Степки совсем поскучнел, словно его оскорбили в лучших чувствах.

Но Олег этого уже не слышал. Трубка вернулась на базу. Олег застегнул рубашку, подхватил брошенное на диван полотенце. Мягкая ткань была приятно влажной. Развесив мокрое полотенце на балконе он вернулся в комнату, достал мобильник и решительно набрал номер.

– Алло, Люда?

Она пришла к нему вечером. От нее веяло чем-то. Ему показалось любовью. Олег погасил свет и зажег свечи. В чем-то Кот был прав. Время может меняться сколько влезет, но люди не меняются, как и их представления о жизни, о романтике, обо всем.

Он смотрел на нее влюбленными глазами, а она сладко тянула вино. Бесконечно долго. Потом были разговоры о чем-то незначительном. А когда вино и разговоры иссякли, она притянула его к себе.

Губы обжег поцелуй. В голове заплясали странные образы, будто из другой жизни. Будто бы он не он, и она другая. Реальность поплыла, как воск от свечки. Он упивался ее губами, а потом...

Что-то стало не так. Он вздрогнул и отстранился. Долго пытался понять, на что так отреагировал и только через долгие секунды понял, что случилось. Ее рука подобралась к его промежности.

– Подожди, – велел он. – Я так не могу.

– Что не можешь? – спросила она. – Вообще не можешь?

– Не могу так с тобой, – ответил он невнятно. – С кем угодно, но только не с тобой. Не так.

Она встала и молча задула свечку.

– Глупый, – раздалось из темноты.

А потом ее руки обхватили его. Губы впились так страстно, что он забыл обо всем. Разум, память, чувства – все взорвалось каким-то феерическим залпом. Нет, она была далеко не так искусна, как хотела показать. Но не смотря на это он сейчас четко мог сказать, что такого с ним не происходило никогда. Что было повинно в этом? Что-то, что было в ней? Что-то, что вспыхнуло в нем?

Он забылся только под утро. А проснулся от поспешно захлопнувшейся входной двери. Ночной туман развеивался. Туман любви? Нет, скорее влечения. Сиюминутной похоти. Но эту мысль он быстро потерял, потому что знал, что и любовь там была тоже. Он ее не просто чувствовал. Он знал, что она там есть. Но почему тогда ушла, не попрощавшись?

Олег посмотрел на часы, и подскочил с кровати. Все мысли вылетели вон.

Дядя Костя опять оказался раньше времени. Правда, на этот раз Олег пришел всего на три минуты раньше. И то чудо, что не проспал. Кот окинул придирчивым взглядом.

– Ты чем занимался?

– Тем самым, – отозвался парень. Не удержался и зевнул.

– Чтоб больше я в таком виде тебя не видел, – сурово предупредил Кот. – Беги.

Олег протрусил мимо лавочки, набрал скорость и понесся вчерашним маршрутом. Смертельно хотелось спать, но при мысли о беге с трубой силы утраивались. Кот посмотрел ему в след, неторопливо встал с лавочки, перешел через дорогу и помчался в обход. Сегодня выбежал чуть раньше, но бежал четко сохраняя вчерашний темп.

На этот раз парень и оборотень добежали до входа в лес практически одновременно. Олег сбросил скорость, легко перешел на шаг, взялся рукой за пульс, пытаясь дышать ровнее. Однако наставник пронесся мимо и побежал дальше вдоль кромки леса. На ходу обернулся, прикрикнул:

– Чего встал? Побежали.

Олег снова набрал темп, стараясь не отставать. Но держаться на хвосте у дяди Кости оказалось трудно. Тот разогнался до такой скорости, что пришлось отключить все мысли, не думать ни о чем, а только следить за дыханием.

Наконец путь закончился пригорком. Наверху в своем обычном состоянии жужжала несущимися в десять рядов машинами Московская кольцевая автодорога. Однако собственное хриплое дыхание слышалось Олегу, кажется, даже через этот гуд. Воздух рвался из груди хрипло, надсадно.

Дядя Костя спокойно стоял в стороне и неспешно выравнивал дыхание. Потом поводил взглядом из стороны в сторону, словно потерял что-то. Через мгновение взгляд его остановился, на губах появилась улыбка. В груди у Олега екнуло недоброе предчувствие. Отойдя в сторону, дядя Костя выволок из кустов трубу.

– Держи.

В глазах помутнело. Олег стоически скрежетнул зубами и взвалив ржавое железо на плечо сделал шаг, потом остановился в раздумии, и перекинул трубу на другое плечо. Бежать, как не странно, было легче. То ли от того, что начал привыкать, то ли от того, что на этот раз отключил все мысли о неудобствах и сконцентрировался на дыхании. Во всяком случае, когда добежали до входа в лес, Олег удержался на ногах. Только трубу сбросил.

– Неплохо.

Дядя Костя крепко хлопнул по натертому железом плечу. Олег скривился. Поглядел на спину наставника с ненавистью, вот ведь садист.

– Сиди отдыхай, – велел дядя Костя, направляясь к лесу. – Через десять минут вернусь и продолжим.

Десять минут пронеслись, как мгновение. Он только успел успокоить рвущееся наружу сердце и унять хрипы, как наставник снова появился рядом. Подкрался настолько неслышно, что Олег вздрогнул от неожиданности.

– Вставай, – велел тот.

Олег молча поднялся.

– Что ты делаешь, когда тебя убивают?

– Выживаю и убиваю в ответ.

– Кхм, – улыбнулся дядя Костя. – Это ты у своего Оямы вычитал?

– Нет, это я сам дошел.

Дядя Костя повел корпусом, переминаясь с ноги на ногу.

– Хорошо. Что ты делаешь, когда тебя бьют?

– Бью в ответ.

– Что ты сделаешь, если тебя ударит близкий человек?

– Огорчусь, расстроюсь, подумаю почему так случилось, – замялся Олег. Вопрос показался странным.

Наставник хищно усмехнулся, подошел ближе и с размаху отвесил Олегу пощечину. Щеку обожгло. Нет, не болью, скорее стыдом. Ударило не столько по лицу, сколько по самолюбию. Парень вздрогнул. Ошарашено потер щеку.

– Бей, – велел наставник.

Олег замер.

– Что ты сделаешь, когда тебя ударит самый близкий тебе человек?

– Умру и может быть воскресну.

– Дурак. Ты был с ней? Ты ее любишь?

– Я ее больше чем люблю, – отозвался Олег.

– А она тебя? Если ты ее любишь, а она тебя нет. Если ты будешь умирать от своей любви, по которой ударили, а она будет брезгливо смотреть на твои конвульсии, потому что вместо любви увидит дурно пахнущий труп. Что ты докажешь? Кому ты докажешь?

Олег хмуро посмотрел на наставника. Тот снова сделал едва уловимое движение. Щеку снова ожгло пощечиной. Олег зло посмотрел на наставника.

– Готовься получать оплеухи, – предупредил тот.

Еще одно едва заметное движение и вторую щеку залило огнем.

– Больно? Готовься к этому. Чем больше пускаешь кого-то в сердце, тем больнее получать оплеухи.

Новый рывок Олег видел отчетливо, дернулся перехватить руку наставника, но не вышло. И снова шлепнуло по щеке. Он снова и снова пытался ухватить за руку наставника, но каждый раз получал постыдную пощечину, от которых жгло щеки и грудь от бессилия.

– Знаешь, почему ты никогда не сможешь противиться? – усмехнулся наставник. – Я тебе уже говорил. Ты уязвим. Ты сам себя раскрыл. Если твое благородство не позволяет тебе бить лежачего, это не значит, что когда упадешь, кто-то не пнет тебя ногой.

Рывок. Дядя Костя словно слегка качнулся. Как соломинка на ветру. Рука шла не столь молниеносно, чтобы нельзя было ее схватить. Олег сосредоточился, но снова получил по щеке.

– Если ты не стреляешь в спину, это вовсе не значит, что никто и никогда не выстрелит в спину тебе. Не старайся поймать мою руку, это бесполезно. Удар от человека, которого ты пустил в сердце всегда неожидан, молниеносен и всегда в цель.

Словно в подтверждение слов по щеке снова шлепнули. Совсем легонько, но от того еще чувствительнее. И опять рука ушла не пойманной.

– Если моральные принципы не позволяют бить ниже пояса, не удивляйся, когда получишь в пах, если не станешь закрывать его. Принципы у всех разные.

Рука метнулась вперед. Олег попытался уйти от оплеухи, но и это не вышло. Пощечина достала с другой стороны с другой руки.

– Я же говорю, – повторил наставник. – Всегда больно и всегда неожиданно. И чем ближе тебе человек, чем глубже пустил его в сердце, тем больнее и неожиданнее удар. Знаешь, чем это кончится?

Дядя Костя снова качнулся вперед. На этот раз Олег не стал уходить от удара, или пытаться схватить наставника за руку. Он просто ударил. Резко выбросил вперед кулак. Удар пришелся вскользь. Дядя Костя потер ушибленную скулу, усмехнулся:

– Когда тебя бьет близкий человек, бей в ответ. Наотмашь.

Олег сделал выпад, но не достал, отпрыгнул, снова заработал руками.

– Я не могу бить, – хрипло бросил Олег между ударами. – Не могу бить того, кто в сердце.