Дело таинственном шефе

Именно на такие, о каких давным-давно мечтала Лешка: довольно большие, с блестящим циферблатом и переливающимся ободком. В точности как у Ленки Шипиловой из Лешкиного класса, ей их отец из Парижа привез, и она ими страшно гордилась. Лешка втайне надеялась, что Эля из своей Америки привезет ей такие же, хотя понимала, что телепатии не существует и Эля просто не может знать, какие часы нужны Лешке и нужны ли ей часы вообще.

Может быть, позвонить Эле и попросить о них?" — мелькнуло у девочки в голове. Лешка внимательно оглядела незнакомку на предмет того, достойна ли та столь замечательных часов.

Девушка почувствовала на себе взгляд, оглянулась, и Лешка заметила небольшую, но четкую родинку у нее на щеке. Затем незнакомка быстро пошла вперед.

В это время из подъезда выскочил Джим, за ним, едва поспевая, — Славка. Пес приветливо помахал Ромке с Лешкой хвостом и принялся обнюхивать куст. Но внезапно он прекратил это занятие. Джим встрепенулся и залаял на вышедшего из подъезда мужчину в старой джинсовой куртке, из-под которой торчала мятая рубашка. Славка с трудом удержал собаку. Мужчина вдруг резко побледнел и, ничего не сказав, быстро пошел вслед за девушкой. Они сели в стоявшую невдалеке машину. Это были серые Жигули".

"Девятка", — машинально отметил про себя Ромка. Хлопнула дверца, и через несколько секунд машина, завернув за угол, скрылась из виду.

Что это с Джимом? — спросил Ромка у Славки. — Он ведь у тебя вроде воспитанный, на людей не кидается.

Никогда, — подтвердил хозяин пса. — Но он и сейчас не кинулся, то есть кинулся не затем, чтобы укусить, а, видно, что-то хотел ему сказать. Ты заметил, он лаял и в то же время махал хвостом, как будто приветствовал старого знакомого. Джим, — Славка присел перед собакой на корточки, — ответь, откуда ты его знаешь? Но Джим лишь лизнул хозяина в нос.

Мне показалось, что этот тип его тоже узнал, — заметил Ромка.

Если бы узнал, не испугался бы так, — возразил Славка.

Тогда это его похититель, — вдруг ни с того ни с сего вырвалось у Лешки.

И тебе тоже стали мерещиться на каждом шагу похитители и грабители? — усмехнулся Славка. — Скорее всего этот человек с детства боится собак. Так его воспитали. Людей таких знаешь сколько! Иной идет, за сто метров дрожит и спрашивает: "Не укусит твоя собака?" Ему отвечаешь: "Нет", а собака тут же, как назло, лает. И получается, что он не зря боялся. А на самом деле от страха люди адреналин выделяют, а собаки его чуют и трусов терпеть не могут.

Этот точно выделил. Но боялся он как-то неадекватно, — с удовольствием произнес Ромка умное слово и заключил: — Точно, похититель и есть. И я знаю, как это проверить.

Как?

А так. Надо опросить всех жильцов этого подъезда и выяснить, к кому приходила эта парочка. Если найдем к кому, то узнаем, кто они такие.

А если не найдем? — наморщил лоб Славка.

А тогда, значит, они пустую квартиру грабили. Непонятно, что ли?

Почему? Они могли прийти к кому-то и не застать его дома.

Ну да! А почему они тогда порознь вышли? Если у кого-то были, тогда понятно: она пошла вперед, а он, например, в туалет зашел или попить попросил. А уж если никого дома на застали, то вместе и выходить должны. Так что скорее всего один из них грабил, а другой на стреме стоял.

И не парочка это вовсе, — добавила Лешка.

Почему это? — не понял Славка.

Потому что она вся из себя, а он… замшелый какой-то. И рожа тупая.

Резонно. И что же вы предлагаете? Обойти все квартиры?

А что тут такого? И потом, не все. Два первых этажа отпадают, потому что она на лифте ехала, мы слышали. Третий, по идее, тоже, но лучше не рисковать.

Ромка достал из кармана красивую темно-коричневую ручку с вытисненными на ней разноцветными словами.

Вот! Скажем, они обронили, а мы подобрали и ищем, кому вернуть.

И тебе не жалко такой ручки? — удивился Славка.

Для дела ничего не жалко, — торжественно объявил Ромка. — А вообще-то она давно не пишет. Ты гуляй пока, а мы с Лешкой пойдем и все выясним.

Девочка охотно пошла за братом.

— Давай сверху начнем, — предложила она. — Поднимемся на лифте на девятый этаж, а потом станем спускаться и звонить во все двери подряд.

Обход подъезда занял совсем немного времени. Многие еще не вернулись с работы, и поэтому из двадцати семи обследованных квартир на звонки откликнулись человек пятнадцать: никто к ним не наведывался, непишущая Ромкина ручка осталась в целости и сохранности.

Что я вам говорил? — торжествовал Ромка. — Это на сто семь процентов похитители или грабители.

И я это говорила, — вставила Лешка.

Даже если вы правы на сто восемь процентов, — сказал Славка, — то все равно эти люди уже скрылись, и даже номера машины мы не знаем.

Жаль, я не догадалась запомнить, — огорчилась девочка.

Значит, поезд уже ушел, — констатировал Славка, — по квартирам только зря ходили.

А ты следи получше за Джимом, — отпарировал Ромка. — Вдруг его опять украдут?

Хозяин пса даже в лице переменился:

Теперь я этого не допущу ни за что, правда, Джим? — Он присел на корточки, обнял своего питомца за шею и обратил Ромкино внимание на новенький поводок.

Сегодня купили. Теперь по вечерам я Джима вообще не буду с него спускать, хоть это и вредно для его здоровья.

Это почему? — спросила Лешка.

Потому что овчарка должна очень много бегать. Километров тридцать пять в день. А он у меня теперь и пяти не пробегает, — объяснил Славка.

И ты тоже должен бегать вместе с ним? — пожалела нового друга девочка.

Зачем? Я ему палку кидаю или камешек, он приносит и таким образом набегает свой метраж, вернее, километраж.

А давайте вечером снова вместе гулять пойдем, — предложил Ромка.

— Я — с удовольствием, — ответил Славка. А Лешку и спрашивать было не надо.

Когда Славка вернулся домой, на пороге его встретила бабушка, Мария Андреевна.

Славик, — сказала она, — будь добр, поднимись на восьмой этаж в квартиру к Ольге Ивановне, спроси, не звонила ли ей Таня. Вот уже больше часа пытаюсь набрать ее номер, а там все время занято.

А зачем, баб?

Ну как зачем? Ты же знаешь, Таня вместе с нашей Ирочкой уехала, и вот уже неделю от них ни слуху ни духу. А я очень волнуюсь. Сердце болит, и голова гудит, не переставая, — поднесла руки к вискам Мария Андреевна. — Как бы чего не стряслось!

Да что там может с ней стрястись? Они же не одни поехали, и потом, она уже один раз тебе звонила.

Да, звонила из какого-то аэропорта. Даже не знаю, из какой страны. У них там была почему-то вынужденная посадка. И все, как отрезало. А обещала звонить через каждые три дня!

Во-первых, это, наверное, очень дорого — звонить из-за границы, а во-вторых, ей, должно быть, некогда. Она ведь там на гастролях? С ансамблем, да? — Славка был так занят в последние дни — сначала написанием доклада, потом поисками Джима, что совсем не вникал в Иркины дела и бабушкины тревоги.

В том-то и дело, что не с ансамблем, — вздохнула Мария Андреевна. — Ансамбль их уже полгода как распался. Андрюша хотел, чтобы она в институт вернулась, восстановилась и продолжала учебу, а она вместо того с Татьяной за границу поехала — та нашла какое-то агентство, оно набирало молодых людей работать и одновременно учиться гостиничному бизнесу на Мальте. Это теперь вроде модно.

Они мигом оформились и отправились чартерным рейсом. Вот я и волнуюсь: где она, что делает, что за посадка такая вынужденная?

А дяде Андрею она тоже не звонила?

Ему-то тем более. Она же с ним поссорилась незадолго до отъезда. Он не хотел ее туда пускать, настаивал, чтобы она продолжала учебу здесь, а она ни в какую, поеду и все. А теперь он места себе не находит оттого, что не настоял на своем и отпустил ее.

Так вот почему он такой мрачный! Я к нему сегодня заходил. — Славка прошел на кухню и приподнял крышку сковородки.

Ты уж сходи, пожалуйста, потом есть будешь, — попросила бабушка.

Да не волнуйся ты так, я сейчас мигом все узнаю!

Славка влетел на восьмой этаж, позвонил. Дверь открыла Ольга Ивановна, Танькина тетка, невысокая полная женщина с теплым платком на плечах.

Здравствуйте, — сказал мальчик. — Меня к вам моя бабушка прислала. Она дозвониться почему-то не может. Она спрашивает: вам Танька не звонила?

Танюша звонила в тот же день, что и Ирочка. А с тех пор от нее ни весточки. А я перед сестрой за нее отвечаю, какой грех на душу взяла, отпустила ее невесть куда, — завздыхала Ольга Ивановна.

А почему у вас телефон так долго был занят? — спросил Славка.

Сама не знаю. Тут у меня, понимаешь ли, непонятные вещи творятся. Или мне уже мерещится что-то на старости лет, будто домовой в доме завелся или этот, как теперь говорят, барабашка, что ли? — Женщина опасливо оглянулась, и Славка посмотрел в тот же угол: что за привидение она там видит?

Но нигде никого не было.

С чего вы взяли, тетя Оля?

А вот с чего. Я целую неделю из дома не выходила — болела очень. Такой грипп навалился!

Эпидемия давно кончилась, а меня, как назло, угораздило его подцепить. Веришь ли, с постели не могла подняться, даже хлеб соседка приносила.

И лекарства, какие надо, тоже. Сегодня впервые встала, в поликлинику пошла больничный лист продлить — я же еще работаю, хоть и на пенсии уже, а возвращаюсь — в доме как-то не так. Не могу даже объяснить, но я это почувствовала. Не так, как было, когда уходила. Между прочим, и трубка на телефоне оказалась сдвинутой. Книжка телефонная не на той странице открыта. Я перед уходом в поликлинику-то звонила, да так и оставила книжку открытой, а вернулась и увидела: страница перевернута. Как ветер какой пронесся.

"Мерещится тетке", — подумал было Славка, но тут же вспомнил Ромку и Лешку с их подозрениями и предложил:

А вы, теть Оль, проверьте, на месте ли ваши деньги или всякие там ценности.

Я уже проверила. Вся пенсия цела, слава богу, а больше у меня и взять нечего- Старушка махнула рукой в сторону довольно бедной обстановки.

Вот видите, — Славка пошел к двери, — значит, вам все это показалось.

Наверное. Когда болеешь, а еще вдобавок и волнуешься, все из рук валится. Да не дай бог что с девчонками стряслось. Я уж и в агентство это звонила, какое их туда направило-то, да только там никто трубку не берет. А вчера пыталась домой директору позвонить, да только он тоже не отвечает.

А у вас есть номер его домашнего телефона? — Славка решил, что, взяв его, он угодит тем самым своей бабушке: она позвонит директору домой и успокоится.

Есть, а как же Танюшка мне его говорила, а я записала. Вот здесь, сейчас найду. — Старушка взяла записную книжку, принялась перелистывать страницы, и голос ее стал тревожным. — Странно… Не могу найти. Да нет же, я писала вот здесь, точно помню. Как стер кто-то. Ну ничего, сейчас я рекламу тебе покажу, которую Танюша принесла оттуда, там не один его рабочий телефон был, а несколько.

Ольга Ивановна подошла к письменному столу и выдвинула один ящик, потом и другой, и третий.

— Да где же она? — бормотала она, быстро перетряхивая все содержимое стола. — Вот здесь же все лежало! Такой красивый двойной листок, и виды на нем красивые, и девушки, то ли буклет, то ли проспект называется. Может, здесь? И здесь нету. Как же так? Я не люблю беспорядка, у меня всегда все аккуратно сложено. И Танюшку стараюсь к порядку приучить, а тут, видно, сама куда-то не туда его сунула. Ну прямо сила нечистая какая-то!

Ольга Ивановна поднялась и огляделась:

Не знаю, где еще искать. Может быть, у Марии Андреевны, бабушки твоей, тоже такие бумажки есть?

Я сейчас у нее спрошу, — пообещал Славка. — А она вам позвонит.

Он бросил взгляд на телефон — трубка лежала на месте — и побежал к себе на пятый этаж.

Ну что, звонила Таня Ольге Ивановне? — встретила его у порога бабушка.

Не-а, — мотнул Славка головой. — Но можно же позвонить в это бюро и все узнать. Ты звонила?

Значит, и от Татьяны нет известий, — сникла Мария Андреевна. — Звонила я в это бюро, только там никто трубку не берет. Можно, правда, еще по одному телефону позвонить, там их, кажется, несколько. Прямо сейчас и позвоню. Я с директором бюро этого уже раз разговаривала, перед самым отъездом девочек, можно сказать, мы с ним заочно познакомились. Голос у него такой приятный… Максим Григорьевич его зовут. Один-то номер телефона бюро этого у меня вот он, записан.

Бабушка достала из кармана бумажку и показала Славке.

— Сейчас еще раз попробую набрать.

Она постучала по телефонным кнопкам. Ответом ей были длинные гудки.

Видишь, там никого нет. — Бабушка положила трубку и вдруг воодушевилась: — Ничего страшного, сейчас мы еще один номер телефона найдем. Ирочка буклет принесла, там они все значатся. Она же все, что оттуда приносила, у меня оставляла, чтобы отец не видел и лишний раз не расстраивался. А я, дура такая, не смогла ее отговорить, отпустила неизвестно куда.

Да где же этот буклет-то? — вдруг точь-в-точь, как чуть раньше Ольга Ивановна, воскликнула бабушка. — Вот здесь же он лежал, в тумбочке! Надо было мне, глупой, все переписать на отдельную бумажку. Но думала, зачем это делать, раз в буклете напечатано. Странно, странно… Может быть, мама твоя их убрала? Придет — спрошу. А то уж и не знаю, где искать.

Мария Андреевна прекратила поиски и задумалась.

— Да, наверное, твоя мама взяла. Иначе куда он мог деться? Не иголка же? Хотя зачем он ей, — тут же усомнилась она и спохватилась: — Ты ж у меня голодный! Идем, я тебе суп налью.

Славке все это показалось очень и очень подозрительным, но он ничем не выдал своих чувств.

Баб, — спросил он, откусывая хлеб, — а где хоть эта контора-то находится, ты знаешь?

Знаю, — снова воодушевилась бабушка. — Это на шоссе Энтузиастов. Там институт какой-то, он свои помещения разным организациям в аренду сдает. Ирочка мне подробно рассказывала, как они с Танюшкой туда вместе ходили. Номер дома-то я не знаю, а найти несложно, он от метро недалеко, она мне сама говорила.

Внезапно старушка резко выпрямилась:

Вот что. Я сама туда поеду и все выясню.

Сейчас? — Славка посмотрел на часы. — Бабушка, уже пятый час. Ты же не знаешь, когда у них рабочий день заканчивается. Давай лучше я завтра туда съезжу сразу после школы.

Один? Так далеко? — испугалась Мария Андреевна.

Я же уже большой, ты, наверное, забыла, что мне почти четырнадцать. И потом, я с собой Ромку позову или еще кого-нибудь.