Громбелардская легенда

Оветен развел руками.

— Ради Шерни, господин, — искренне ответил он, — мне такая мысль даже в голову не приходила! Имперские легионы не решают вопросы проигранных пари.

— Чем же я могу помочь? У меня нет в гарнизоне никого, кто знал бы о крае больше, чем знает в Громбеларде каждый. Экспедиция в край — дело рискованное. Никакое знание не спасет тебя, господин, от того, что подстерегает там. Однако должен сказать, что сам край, пожалуй, менее опасен, чем путь туда… и обратно.

Оветен кивнул.

— Дело в том, ваше благородие, что путешествие — не единственная моя проблема. Отец велел мне ничего от тебя не скрывать. Впрочем… не хочу, чтобы ты подумал, господин, будто я пытаюсь тебе льстить, но отец всегда отзывался о тебе в таких словах, что я привык считать тебя недостижимым образцом для подражания… Не зная тебя лично, я научился уважать тебя и полностью тебе доверять.

Комендант приложил все старания, чтобы скрыть удовольствие, которое доставили ему слова гостя.

— К чему ты клонишь, господин? — спросил он.

— К сути всей тайны. Я говорил о двух морских экспедициях. Вторая… частично удалась. Из края было вынесено большое количество Брошенных Предметов. Потеряв корабль, семь человек отправились в обратный путь по суше, через горы. Однако, хотя они и выбрались за пределы Дурного края, унести добычу им не удалось — почти все они погибли от таинственной болезни. Сокровище успели спрятать. В Армект вернулся только их командир, вместе с одним из своих товарищей, оба крайне ослабевшие. Выжили они лишь потому, что у них были Предметы, называемые Листьями Счастья, и не думай, ваше благородие, что они не пытались спасти с их помощью других… Однако требуется довольно много времени, чтобы эти Предметы начали служить тем, кто постоянно носит их при себе. Так что, увы, в живых остались лишь их владельцы, поскольку Листья защищали их лучше всего. Эти люди принесли известие о спрятанных Предметах. Моя миссия состоит в том, чтобы найти их и доставить в Армект. Вот и все.

Амбеген молчал, ошеломленный только что услышанным.

— Ради Шерни, господин, — наконец сказал он, — кто-нибудь еще знает об этом, кроме тебя? Твои люди?

— Нет, никто.

— А те, которые вернулись с известием?

Оветен потянул за висящий на шее ремешок, показав плоский зеленый камешек, формой напоминавший лист.

— Это я и один из моих солдат. Но он остался в Армекте, он человек уже не молодой, и экспедиция лишила его сил.

Старый солдат чуть не схватился за голову. Он встал и начал ходить по комнатке.

— Слушай меня внимательно, — после долгого молчания заговорил он. — Мы в Громбеларде. Не хочу говорить плохо о собственной стране… но тем не менее это родина разбойников. Если какой-нибудь смельчак отправляется в Дурной край, обычно никто об этом не знает, а если даже и знает, то не обращает внимания на подобную экспедицию, состоящую из одного человека, который наверняка не вернется. Порой, однако, предпринимается экспедиция неплохо оснащенная и подготовленная, скажем, вроде твоей. У хорошо организованной группы отважных и решительных людей есть определенные шансы на успех. Весть о них разносится быстро, а потом к границам Дурного края стягиваются банды негодяев, грабителей, авантюристов. Экспедицию рьяно выслеживают, а когда она возвращается (если возвращается), бандиты ее перехватывают, пытаясь завладеть добычей.

Комендант остановился перед Оветеном, сурово глядя на него.

— Теперь же я узнаю, что сокровище (даже слышать не хочу, сколько там этих Предметов) лежит себе в горах, в каком-то месте, куда может добраться любой пастух и взять себе столько, сколько сможет унести. Если известие об этом достигнет чужих ушей, твоя жизнь, господин, не будет стоить и кварты пива. Понимаешь? В пяти милях за стенами Бадора тебя и твоих людей будут поджидать волчьи стаи, которые схватят вас всех и шкуру живьем сдерут, только бы узнать правду о местонахождении сокровища. Мало того: даже если тайное не станет явным, вас так или иначе будут выслеживать. Каким образом ты намереваешься забрать эти Предметы? Как ты собираешься перенести их через горы?

— Ваше благородие, я уверен, что мои люди…

Комендант неожиданно взорвался:

— Твои люди? Ты бредишь, парень! Это не люди, а трупы, еще живые, но уже почти что холодные!

Оветен смущенно замолк. Амбеген, однако, успокоился столь же внезапно, как и разозлился.

— Прости старика, сынок. Но ты не знаешь Тяжелых гор. Да, я понимаю, ты преодолел их в обществе лишь одного своего товарища. Понимаю и восхищаюсь, это уже немало. Однако едва ли возможно подобное повторить. Неужели за время того путешествия ты ничему не научился? Здесь не Армект! Я ведь твою родину знаю не хуже тебя. Всадники равнин, которых вы называете разбойниками, — просто веселые компании расшалившихся сорванцов, которые ни в какое сравнение не идут с убийцами Мавалы, мясниками Хагена или отборной, организованной по-военному гвардией Басергора-Крагдоба. Да одного последнего хватит, а на самом деле — наиболее опасного… Ты знаешь, господин, сколько народу ему служит? Трибунал, — он постучал пальцами по столу, — оценивает их численность почти в две тысячи! Две тысячи, господин, две тысячи шпионов, разбойников, грабителей, бродяг, да и просто бандитов с арбалетами! Во всем Громбелардском легионе едва наберется вдвое больше, без морской стражи и гвардии! Теперь понимаешь, о чем я? Если хочешь сравнения, то скажу, что до твоих Предметов столь же легко добраться, как если бы они лежали в глубине территории Алера. Теперь-то уж ты должен понять, ведь твой отец прослужил на границе почти всю жизнь, да и до сих пор, как мне кажется, там у вас немалые владения.

Оветен молчал, нахмурив брови.

— Л. С. И. Рбит, — добавил Амбеген. — Князь гор, правая рука Крагдоба. Это кот. У него десятки доносчиков и шпионов. Говорят, даже в легионах… даже среди членов трибунала… при самом дворе князя-представителя. Шепни кому-нибудь на улице: «Экспедиция» — и завтра он уже будет об этом знать.

— И что же ты мне посоветуешь, господин? — спросил Оветен. — В моем распоряжении двадцать отличных лучников, надежные люди, моя собственная отвага и… много золота. Это все. Посоветуй мне, что делать, и я с удовольствием тебя выслушаю.

— Не откажешься?

— Не могу и не хочу.

Комендант огорченно сел, подперев лоб рукой.

— Прежде всего потребуется проводник. И не какой попало. Нужен кто-то, кто знает Тяжелые горы вдоль и поперек, кто поведет вас по любой тропе… и сумеет оторваться от идущей по следу банды.

— Знаешь кого-нибудь такого, ваше благородие?

— Хм… может быть, и знаю.

— Где искать этого человека?

Амбеген на мгновение задумался, затем неожиданно усмехнулся.

— Однако судьба к тебе благосклонна, юный друг… Где искать? Ну что ж, еще вчера я сказал бы, что не знаю, но сегодня говорю: прямо здесь, в Громбе.

1

Л. С. И. Рбит никогда не давал волю чувствам — хладнокровный и циничный, как и почти любой кот, он прекрасно умел владеть собой. Однако прижатые к голове уши были для тех, кто его знал, признаком холодной, угрюмой ярости.

— Это не армектанцы. Это Хаген, — сказал он, глядя на бесформенную груду сложенных на туловище рук и ног, увенчанную расколотой головой; подобное трудно было даже назвать трупом. — Вернее, не он сам, а его люди. Ему дали знать, что Крагдоб берет экспедицию на себя?

— Да, — послышался короткий ответ.

— Но, — сказала Кага, маленькая зеленоглазая стройная брюнетка, — весть могла до него не добраться. Не могу поверить, чтобы Хаген объявил нам войну.

— Однако же объявил. — Рбит отвернулся от изрубленного разведчика. — В этих краях только его отряды. Они ведь должны были знать, кого приканчивают. Первое, что они от него услышали, — мое имя.

Девушка покачала головой.

— Хаген часто прибегает к услугам случайных наемников… Те, кто это сделал, наверняка толком даже не знали, кому служат. А уж о том, что Хаген признал верховенство Крагдоба, они вообще понятия не имеют. Впрочем, каждый, кого тут поймают, сразу начинает кричать, что он ваш солдат, ибо это может спасти ему шкуру. Мне самой попадались такие, что беспрерывно клялись, будто служат в моем собственном отряде и под моим командованием, поскольку тут Крагдоб значит столько же, сколько Делен или я.

Всеобщий ропот подтвердил ее слова.

Рбит на мгновение задумался. В отсутствие Делена (он был в Рахгаре, вместе с Басергором-Крагдобом) отрядом командовала Кага. Она хорошо знала окрестности Бадора и ходившие там слухи. Так что она вполне могла быть права. И наверняка была права.

— Похороните его, — коротко велел Рбит. — Кага, как найти Хагена?

Девушка развела руками.

— В Бадоре или в Громбе. Но скорее всего, в Бадоре. Там сидит его человек. Если нужно о чем-то известить Хагена, то через него. Здесь, в горах, можно искать его сто лет.

Рбит снова прижал уши.

— Значит, выбери нескольких хороших разведчиков. Пусть догонят тот отряд. Это наша вина, Кага, мы были чересчур уверены в себе. И как за столько дней мы не смогли понять, что перед нами отнюдь не армектанцы? Я хочу, чтобы меня постоянно информировали. Мне неважно, люди это Хагена или нет. Если они мне не подчиняются — значит, мы уничтожим их всех, Кага. Подчистую.

Девушка удовлетворенно кивнула. Она не любила Хагена — его люди слишком часто ставили ей палки в колеса.

Кот застыл неподвижно, наблюдая за отрядом. Кага хорошо знала Рбита — он мог стоять так очень долго, глядя куда-то вдаль немигающими желтыми глазами и ловя ушами всевозможные звуки, о которых чаще всего она могла лишь догадываться. Она любила котов, может быть, даже больше, чем людей. Кага выросла на улице в Бадоре и знала котов с рождения; собственно, именно разбойничья кошачья стая стала ей семьей…

По-громбелардски «кага» означало «кошка».

— Все-таки нравится мне ваш отряд, — неожиданно сказал Рбит. — Делен сделал из этих людей воинов, а ты навела порядок… Почему люди тебя боятся, Кага?

Она пожала плечами, слишком удивленная похвалой, чтобы что-нибудь ответить. Кот очень редко высказывался о ком-либо с уважением.

— Сегодня мы уже не пойдем дальше, не имеет смысла. Скажи об этом людям и организуй все, что нужно.

Она незамедлительно исполнила приказ. Известие было воспринято с радостью. Форсированные марши через горы были делом обычным, но сейчас они шли почти без отдыха уже несколько дней. Кто бы ни возглавлял отряд, вслед за которым они спешили, он знал горные тропы наверняка лучше, чем имена собственных родителей, и безошибочно выбирал кратчайший путь, не смущаясь, если путь этот пролегал как раз посреди ледяного потока. Именно так, по воде, им пришлось идти несколько миль, все время под гору, вдоль страшно узкого, хотя и довольно мелкого ручья, то и дело останавливаясь, чтобы растереть почти отмороженные ноги, твердые словно деревяшки.

Быстро развернули лагерь, расставили часовых. Почти никто ничего не говорил, только иногда с сожалением вспоминали об убитом разведчике и с презрением — о людях Вер-Хагена, которые хотели их напугать, оставив труп прямо посреди тропы.

Кага вернулась к Рбиту, лежавшему на боку под каменным уступом.

— Разведчиков я все-таки послала, — сообщила она, садясь. — Чем быстрее мы найдем тех людей Хагена, тем лучше.

— Вэрк.

Это было кошачье слово, означавшее утвердительный ответ и вместе с тем одобрение и в разговорах с людьми использовавшееся крайне редко.

Наступила тишина. Кага встала и принесла бурдюк с вином и копченое мясо. Они поели. Девушка напилась из бурдюка, затем без лишних церемоний вылила немного вина на ладонь и дала коту.

— А ты изменилась, — проворчал кот, недовольно фыркнув; вино оказалось довольно-таки никудышное.

— Недобродившее, — поморщившись, согласилась Кага. — Изменилась? А, да… — Она кивнула, снова поморщившись. — У меня будет ребенок. Уже заметно?

— Мне — заметно, скоро заметят и другие… От кого?

— Откуда я знаю? — удивленно посмотрела на него Кага. — Скорее всего, от Делена.

Кот повернул голову, и в вечерних сумерках она увидела его круглые зрачки.

— Я уже слишком старая, — усмехнулась она, с легкостью отгадав его мысли. — Мне пятнадцать лет, Рбит, а половину из них забрали горы.

— Не хочешь пожить немного в Громбе?

— Зачем? Не в первый раз уже такое…

— Не в первый, потому что во второй, — прервал он ее. — За полтора года, и даже меньше.

— Ты знал? Ну да. Попрыгаю по горам, и наверняка будет выкидыш, как и в прошлый раз. — Она махнула рукой в сторону вершин. — А если нет — то подумаем позже.

Неожиданно она нахмурилась.

— Да и зачем мне бросать горы? — с нескрываемым раздражением спросила она. — Просто так, без причины? Ведь ноги меня держат по-прежнему!

Рбита развеселила ее злость. Однако он прекрасно понимал, что без гор она просто не выдержит, после того как они уже отняли у нее половину жизни.

— Я всегда хотела быть мужчиной, — угрюмо сказала Кага. — Жаль, что я женщина. А больше всего я хотела бы быть котом-гадбом. — Она с серьезным видом посмотрела на него. — Я хотела бы быть такой, как ты, знаешь?

— Ты такая и есть, сестра, — столь же серьезно ответил Рбит. — Только ты этого еще не замечаешь. Оно где-то внутри тебя, и увидеть его нелегко.

Она протянула руку и почесала упругий бархатный загривок.

— Надо бы поспать.

— Надо. Завтра снова предстоит тяжелый путь. И кто знает — если найдем этих, Хагена, может быть, придется драться.

— Вэрк.

2

Оветен посмотрел на отряд, двигавшийся впереди него по крутой горной тропе, и едва не рухнул в пропасть, вместе с покатившейся из-под ног лавиной камней. С трудом ему удалось удержать равновесие.

На него начали оглядываться. Он поднял руку, давая знак, что все в порядке, после чего двинулся дальше, внимательно глядя под ноги. Вот он, край, в котором каждый шаг может оказаться последним! Убийственный марш погубил уже двоих его людей… а он сам позавчера подвернул ногу. И ему еще повезло, очень повезло, поскольку все могло закончиться куда хуже.

Холодный ветер усилился. Оветен посмотрел на небо. На лицо ему упали первые крупные капли; дело шло к вечернему ливню.

Со стороны головы отряда послышался хрипловатый женский голос:

— Идем дальше! Здесь недалеко есть расселина, которая защитит нас от ветра! Еще четверть мили!

Солдаты зашагали проворнее. Девушка пропустила их, ожидая Оветена.

— Как нога? — спросила она.

— Болит, — честно признался Оветен. — Но я поспеваю.

— Едва-едва.

Он кивнул, бросив взгляд на ее стройную фигуру. Похоже, она просто не знала, что такое холод, — кроме тяжелых сапог, на ней была лишь расстегнутая на шее кожаная куртка (настолько покрывшаяся грязью и жиром, что не пропускала дождевую воду) и короткая юбка с разрезом сбоку до самого бедра, чтобы не стеснять движений. Скрещенные на груди ремни поддерживали висевшие за спиной большой мешок и колчан с луком и стрелами.

— Ну так оставь меня в покое, госпожа.

Она рассмеялась, показав зубы.

Ее называли Охотницей. Оветена несколько удивляло подобное прозвище, однако старый комендант еще в Бадоре объяснил ему, что женщина, которая выслеживает и убивает стервятников, вполне его заслуживает.

В окрестностях Бадора и Громба ее прекрасно знали. С гор давно уже доходили слухи о необычной истребительнице крылатых разумных. Несколько раз она показала дорогу заблудившимся путникам, появлялась у вечерних костров военных патрулей… Вместе с купеческими караванами она порой спускалась с гор до самого Рикса. Нередко бывала она и в городах; посты у ворот постоянно обращали на нее внимание, поскольку одинокая вооруженная женщина в самом сердце Громбеларда отнюдь не была чем-то обычным. Офицеры легиона быстро научились ценить известия, которые она время от времени приносила.

Судьбе было угодно, чтобы утром того же дня, когда Оветен прибыл в Громб, Амбегену доложили о появлении лучницы в городе. Ее узнали солдаты, стоявшие на посту у ворот. Оветен подумал, что тогда еще не понимал, сколь, в сущности, благосклонна оказалась к нему фортуна.

— Не смотри на меня, господин, как на грозовую тучу, — сказала она, показывая жестом, что нужно догонять отряд. — Идем.

Они двинулись вслед за солдатами, но не прошли и десятка шагов, как с неба на горы обрушился ливень. Под потоками дождя солдаты пробирались по узкой тропинке, по которой, скорее всего, никто не ходил, разве что горные козы. Оветен не мог понять, откуда берутся подобные тропинки в местах, где, возможно, никогда не ступала нога человека. Среди горных вершин не было никаких селений, поскольку не было мест, где можно было бы пасти овец. Козы… Но даже им нужно было что-то есть. Не питались же они этими скалами, на которых даже мох толком не рос? Лишь в некоторых местах виднелись островки скудной растительности.