Война Чарли

– По-моему, здесь и кроется ответ на все вопросы.

– Ты пьян, – заявила Лиза. – Не буду разговаривать с тобой, пока ты пьешь.

– Тогда я облегчу тебе задачу, – сказал Чарли. Он увидел официантку справа, возле игровых автоматов, и подозвал ее.

– Не собираюсь всю ночь смотреть, как ты надираешься, – сказала Лиза. – Свинство какое! – Она встала.

Чарли оглядел жену с ног до головы. Красивая женщина. Недавно ей исполнилось сорок, но угадать ее возраст невозможно. При росте метр шестьдесят два она весила пятьдесят килограммов; фигурка стройная, но крепкая. Месяц назад она сменила цвет волос с золотисто-каштановых на естественный и стала брюнеткой. Чарли нравилось, когда у нее длинные волосы, но с недавних пор Лиза стала коротко стричься. В узких черных слаксах она смотрелась просто потрясающе.

Конечно, у нее есть любовник!

– Официантка! – крикнул он.

К нему подошла круглолицая деваха в слишком тесной форме и приготовилась записывать заказ.

– По-моему, с тебя хватит, – заметила Лиза.

Чарли закурил сигарету.

– По-моему, с нас обоих хватит, – сказал он жене.

3

Чарли очнулся рано утром в канаве на стройплощадке. Над ним склонился какой-то здоровяк в строительной каске; в руках парень держал полотенце, запятнанное кровью.

– Как вы? – спросил он.

Чарли с трудом сел. Все тело болело. Руки были в кровоподтеках.

– Где я?

– В «Палермо», – сообщил здоровяк и помахал кому-то: – Тащите сюда!

Чарли выпрямился и прищурился в лучах яркого солнца. От ослепительного света кружилась голова.

– Ну и видок у вас, мистер, – сказал кто-то еще. – Похоже, вас ограбили и избили.

Чарли тут же стал нащупывать бумажник. Распухшие пальцы правой руки с трудом влезли в карман.

– По-моему, у вас палец сломан, – сказал здоровяк. – А может, и не один. Но бумажник вроде бы до сих пор при вас.

В больнице «Вэлли» Чарли узнал, что с ним стряслось. Врач подозревал легкое сотрясение мозга. Два пальца на левой руке сломаны. Сломан нос. За правым ухом рваная рана; ему наложили восемь швов. Сильный ушиб ребра справа, кровоподтеки на груди, плечах и спине. Посмотревшись в маленькое зеркальце на двери, Чарли увидел, что под обоими глазами у него синяки, а верхняя губа распухла. Швы за правым ухом закрывала марлевая повязка. Костяшки на обеих руках тоже были в ссадинах.

– Хотите подать заявление в полицию? – спросил врач отделения скорой помощи.

Чарли покачал головой:

– Нет.

– Вы знаете, кто на вас напал?

– Нет.

– Может быть, позвонить вашим близким, друзьям?

– Нет.

– Уверены?

– Да. У меня никого нет.

– А дома? Может, позвонить вашим родственникам в Нью-Йорк?

Чарли снова покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Спасибо.

Он пытался по кусочкам вспомнить все, что произошло вчера ночью. Он провел довольно много времени в зале игровых автоматов, где играл в покер, беспрерывно поглощая джин-тоник. Он помнил, что здорово напился. Он даже взял небольшой джекпот.

Четыре туза! У него выпало четыре туза, и он выиграл пятьсот долларов.

Чарли вспомнил, что подружился с кем-то и с новыми друзьями пел песни за барной стойкой. Там был какой-то парень в ковбойской шляпе, с подружкой. Они голосили песни в стиле кантри.

Еще Чарли подружился с барменшей, Самантой-Николь – в общем, имя было похоже на Николь. Хорошенькая рыжая девчонка с веснушками и широкой улыбкой. Память не удержала, откуда барменша, по ее словам, была родом, но говорила она с каким-то акцентом.

Он не помнил, когда ушел из бара, но знал, что было уже довольно поздно. Ему захотелось подышать воздухом, прежде чем подниматься в номер. Он знал, что Лиза все еще злится на него за то, что он напился. Совершенно точно, что в номер он так и не поднялся. Вместо этого продолжил пить.

Когда Чарли, наконец, вышел из бара казино, то пошел пройтись по бульвару Лас-Вегас, чтобы посмотреть пиратское шоу возле «Острова сокровищ». Он стоял в огромной толпе зевак, где познакомился с каким-то лысым коротышкой.

Они вдвоем смотрели представление и болтали. Коротышка оказался из Чикаго; сюда, в Лас-Вегас, он приехал по делам. Он работал на строительную компанию, которая возводит новый отель, «Палермо». Чарли сообщил коротышке, что из своего номера в отеле «Харра» видел ночью работающие подъемные краны.

– Здесь они работают круглые сутки, – заявил коротышка. – Иначе им не поспеть вовремя. При таких затратах важно как можно скорее открыться, чтобы окупить расходы.

Рассказ коротышки произвел на Чарли большое впечатление. Его новый знакомый знал о строительстве огромного отеля-казино практически все. Он сообщил Чарли, сколько требуется народу, чтобы построить такой отель, сколько денег уходит на прокладку труб, электричество, ковры, стекло, неон. Потом Чарли рассказал коротышке, что недавно продал свою клининговую фирму. Интересно, сколько зарабатывают мойщики стекол здесь, в Лас-Вегасе. Он спросил, сколько средств закладывается в контракт по мойке стекол и фасадов в таком большом сооружении, как «Палермо».

Коротышка обещал все узнать и повел Чарли смотреть макет «Палермо». Территория стройплощадки была закрыта, но у коротышки оказались при себе ключи. Они вместе осмотрели большой макет будущего отеля, коротышка на память цитировал, сколько будет стоить здесь номер, показывая на светильники и мебель. Чарли изумленно качал головой.

Назад двинулись какой-то другой дорогой. Было темно. Последнее, что запомнил Чарли, – перед ними вдруг возник еще один человек с трубой. Тот человек что-то произнес, но Чарли ничего не понял. Потом вдруг у него из солнечного сплетения вышел весь воздух. Его били кулаками и ногами. Он погрузился во мрак.

Из больницы его отпустили только в половине одиннадцатого. Чарли поймал такси и поехал в «Харра». Но в номер он подниматься не стал, а решил еще пройтись. Он добрался до стройплощадки, где вчера ночью его избили. Огороженную территорию охраняли двое здоровяков в форме; у ворот выстроилась очередь грузовиков со стройматериалами. Охранники проверяли пропуск у каждого водителя.

Чарли остановился у макета «Палермо» и стал искать коротышку, с которым подружился вчера ночью. Странно – его избили, но не ограбили. Бессмысленно как-то. Сначала он решил поспрашивать про коротышку рабочих, но потом передумал.

Прохожие бросали на него подозрительные взгляды; с такой физиономией, как у него, только вопросы задавать! Увидев свое отражение в зеркале, висевшем в ванной комнате макета, Чарли вспомнил, что голова и руки у него забинтованы.

Когда он, наконец, вернулся к себе в номер, шел уже второй час дня. Лиза ушла. Он вспомнил, как в больнице сказал врачам, предлагавшим связаться с его близкими, что здесь у него никого нет. Он вспомнил, как заявил: у него вообще нет родных и близких.

Наверное, он сглупил. Зачем только сказал, что у него никого нет? Оглядевшись, Чарли заметил нечто странное. Подошел к окну, обернулся и снова оглядел номер. Здесь убралась горничная, но ему показалось, будто что-то не в порядке.

Он закурил сигарету, вынув ее из пачки на столике, и сразу понял, что не так. Жена не просто вышла в магазин или еще куда-нибудь. Она уехала, ушла совсем.

Потом он заметил на прикроватной тумбочке записку.

4

– Зачем мы только тут торчим? – Винсент Лано закурил «Мальборо», сильно закашлялся после глубокой затяжки и вытер заслезившиеся глаза.

– Соскочить хочешь? – спросил Джоуи Франконе. Ему было двадцать пять; он был почти вдвое моложе Лано. На нем были облегающие черные спортивные брюки, черная футболка, черные туфли. Рукава футболки распирали огромные мускулы.

Их машина стояла на дальнем конце парковки у маленького торгового центра. Лано специально загнал арендованный «форд-таурус» в тень, под деревья. На солнце было сорок три градуса.

– Сколько они уже там? – спросил Лано.

Франконе посмотрел на золотые часы «Ролекс»:

– Давно.

Лано покрутил шеей.

– Мать твою, шесть часов в самолете, да еще шесть часов в машине, – сказал он. – А теперь он и сам летит сюда. Чего ради?

– Он потерял лицо при подчиненных, – ответил Франконе.

– Потому что шлепнул какую-то бабу по заднице. Знаешь, что я тебе скажу? Надо ему было держать руки в карманах.

Франконе услышал в голосе напарника неприязнь.

– Ну, во-первых, тот тип напал на него исподтишка, понял? Во-вторых, он сломал ему челюсть. При подчиненных. Он за это ответит.

Лано отвернулся и сплюнул мокроту.

– Оскорбление есть оскорбление, – проворчал он. – Тут ничего не попишешь.

Франконе выгнул шею и оглядел улицу. Потом снова бросил взгляд на часы.

– Уже почти семь часов, – сказал он.

На той стороне улицы, напротив торгового центра, находился мотель, за которым они следили. Они ждали, когда из мотеля выйдет женщина. Тогда они нападут на нее и выбьют ей передний зуб – как велел босс.

Предстоящее дело очень расстраивало Лано. Он в жизни не ударил женщину.

– Издевательство просто, – проворчал он, снова затягиваясь и разражаясь очередным приступом кашля.

Лано было пятьдесят два; он умирал от рака горла. Роковой диагноз ему поставили незадолго до того, как они прилетели в Лас-Вегас, но Лано никому ничего не сказал. Пожилой гангстер, который уже тридцать четыре года состоял в мафии, не хотел, чтобы кто-то узнал о его болезни.

Более двадцати лет он занимал прочное положение в нью-йоркской криминальной семье Виньери. Он был гангстером старой закалки – первое заказное убийство совершил, в аккурат отпраздновав совершеннолетие, когда ему исполнилось двадцать один год. К тридцати годам он успел убрать еще троих.

Теперь, перед лицом неминуемой смерти, Лано невольно переосмысливал жизнь, которую для себя выбрал.

Рядом с Лано на пассажирском сиденье находился Франконе, молодой человек, стремящийся во всем походить на своего босса. Франконе обеими руками разгонял клубы табачного дыма. Он был корешем Николаса Кучча, еще одного молодого отморозка, который недавно стал новым боссом Лано. Франконе был помешан на чистоте, не курил, регулярно занимался на тренажерах; по сведениям Лано, в его послужном списке было штук пять нападений.

Возможно, его молодого напарника ждет большое будущее. Впрочем, Лано в этом сомневался.

Слишком много парней вроде Франконе выстроились в очередь, желая приобрести прочное положение в мафии. Лано раздражало, что отморозки вроде того, что сидит сейчас с ним рядом, скоро будут равны ему по положению.

– Хоть бы на улицу вышел, – проворчал Франконе. – Дай отдышаться.

Франконе не нравился ни сам Лано, ни его жалобы и скулеж. Он тоже прилетел из Нью-Йорка в Лас-Вегас позавчера и тоже не спал во время ночного перелета. Он тоже целый день торчит в машине. В довершение всего он пропустил тренировку, а старый ублюдок, который сидит рядом, медленно убивает их обоих, потому что без конца дымит.

– Сопляки поганые, – сказал Лано, опуская окошко со своей стороны.

Франконе покачал головой. Сорок градусов в тени! Выхода у него было два: либо он задохнется от табачного дыма, либо пропотеет до смерти от жары. Он опустил задние стекла, чтобы дым лучше выветривался.

– А здорово тот тип нам все организовал, – сказал он Лано.

Лано с трудом подавил очередной приступ кашля.

– Ты так его нахваливаешь, как будто он совершил высадку в Нормандии.

– Чего?

– Да так, ничего. Забудь.

– Он мог все запороть, – продолжал Франконе. – Нанял кого-то следить за бабой. Кто же знал, что она выкинет такой номер? Не повезло тому ублюдку, Пеллеккье. Сначала мы его вздули, а потом жена ушла от него к другому!

Так все и было. Аллен Фейн, парень, который все организовал в Лас-Вегасе, рассказал им, что жена Чарли Пеллеккьи порвала с ним посреди отпуска. Один из людей Фейна, работавших в отеле «Харра», видел записку, оставленную ею для мужа.

– Бедняга, – вздохнул Лано.

Франконе ощерился:

– Скажи лучше: паршивый неудачник.

Лано смял окурок и тут же закурил другую сигарету. Франконе замахал руками, отгоняя от себя дым.

– Извини, – говорила Лиза Джону Дентону. – Больше не могу. Чувствую себя дерьмово. Просто ужасно!

Она чувствовала себя виноватой, потому что позавчера бросила мужа, не объяснившись с ним. А теперь она не в силах ответить на пыл возлюбленного.

Они встретились в аэропорту сразу после того, как Лиза оставила мужу записку. Сняли номер в мотеле и, как только остались одни, занялись любовью. Секс был страстным и изматывающим. Они оба давно хотели и ждали этого.

На следующий день они собирались улететь в Калифорнию, но теперь Лиза понимала, что не может уехать, не поговорив вначале с мужем. После того как она ушла, оставив записку, не могло быть и речи о том, чтобы звонить Чарли по телефону. Ей хотелось где-то встретиться с мужем. Ей нужно было поговорить с ним с глазу на глаз.

Дентон попытался убрать ее напряжение, помассировав ей шею.