Смерть навылет

— А мертвые с косами вдоль дорог не стоят?

— Мертвые? С косами? — на лицах-клонах появилась печать раздумий. — Не-а! У нас ведь дорог тут нет, одна лестница. И лифт! Какие ж тут мертвые? Храм науки все-таки, ни хухры-мухры!

Коротко и ясно: раз пришла в храм науки, так ею, родимой, и занимайся.

— Все с вами понятно, голуби вы мои охранные. Овчарки ненаглядные! Я буду в компьютерном классе, если что…

На лицах охранников читался встречный вопрос: если что — что?

Уточнять не стала. На всякий случай. Тяжело поднялась на второй этаж, открыла дверь. Запах какой-то странный. Надо Субботину сказать, чтобы проветривал почаще.

За одним из компьютеров сидела пухленькая белокурая девушка. Вот ранняя пташка, умилилась я. Уже с самого утра грызет гранит науки.

— Доброе утро, — юное дарование осталось безучастно к моему появлению. — Что ж вы тут, одна, да еще в темноте? Так и глаза можно испортить.

Она не ответила. Ну и ладно, мы не гордые, нам к хамству и низкому культурному уровню наших студентов не привыкать. Не хочет — не надо.

Я включила свет и выбрала себе машину, поближе к выходу. Компьютер мигнул зеленым глазом и завибрировал, загружаясь. Молния на сумке разошлась с голодным треском, и я достала незаменимый термос. Не могу я по утрам без горячего кофе работать. Знаю, что вредно, но до поры до времени вредные привычки бывают дороже собственного здоровья. Ну, ничего, не пройдет и десяти лет, как мое здоровье отыграется. Причем за все и сразу.

Меня по-прежнему беспокоил неприятный запах, царящий в помещении, у него был металлический оттенок. Автоматически я провела языком по потрескавшимся губам. Такой вкус — металлический — бывает только у крови. Но чтобы у запаха был такой привкус? Ладно, сама форточку открою, хотя до нее не так просто дотянуться.

Скинула туфли, забралась на подоконник. Изогнулась, пытаясь достать до замысловатого шпингалета. Есть! Получилось! В лицо ударил снежный ветер.

Девица молчала и не шевелилась, совершенно не реагируя на мои телодвижения. Стало нехорошо: холодно и страшно.

"Спит", — немного нервно успокоила себя Эфа.

"А вот и не угадала! Мертва", — снисходительно подсказала девица и слегка завалилась набок.

Честно говоря, я не испугалась. Только растерялась, оставаясь балансировать на узком подоконнике. Что с ней? Несчастный случай? Сердце не выдержало нагрузки? Закупорка сосудов? Передозировка наркотиков? Чего там еще бывает у молодых?

Неловко сползла на пол, обула туфли и подошла поближе. Вполне достаточно, чтобы понять — несчастным случаем тут вовсе не пахнет. Пахнет убийством. Причем убийством с криминальной изюминкой, да простит меня покойная Варя Громова.

Тело третьекурсницы Вари было прикручено скотчем к стулу, руки застыли на клавиатуре. В открытых голубых глазах — ужас. Рот аккуратно накрашен и заклеен прозрачной полоской. Во лбу — аккуратное отверстие. На затылок я старалась не смотреть.

Чистая работа.

Убийца даже не поленился вытереть кровь с лица жертвы, а также расчесать и уложить волосы, по крайней мере, там, где это было возможно. Контраст сияющих светлых волос с красной точкой был ошеломляющим. Я дотронулась до запястья. Ледяное. Значит, умерла давно. Скорее всего, прошлым вечером.

Компьютер, за которым сидела Варя, внезапно мигнул: я случайно дотронулась до мыши. Проснулся. На белом виртуальном листе чернела издевательская надпись: "Первый пошел!" и подпись — Джокер.

М-да, плакали мои сегодняшние лекции, ученый совет и работа над диссертацией. Первый пошел. А заодно и первый учебный день сорван. Поймать бы этого Джокера, да уши ему надрать! Сейчас милиция понаедет, следом телевизионщики и начнется: где вы были, что видели, считаете ли, что над институтом навис злой рок?!

По мобильному я набрала номер институтской охраны:

— Это Иванова. Миша…

— Я — Гриша.

— Неважно. Вызывайте милицию.

— Стефания Андреевна, что там у вас?

— Труп, — коротко проинформировала я нашу доблестную охрану и отключилась. Ох, Варя, Варя…

Через минуту в компьютерный класс вбежал один из братьев. Увидев тело, непроизвольно сглотнул:

— Твою мать!

— Значит, говоришь, никого не было? — наплевав на пожарные требования, я закурила. Едкий и почему-то невкусный дым запорошил горло, но зато уничтожил аромат смерти и крови, царящий в классе.

— Братом клянусь! Никого!

— И вчера вечером никого?

— И вчера…никого.

— Врешь! Лучше сразу скажи, где вы вчера с братом были. Вас ведь не только я буду об этом спрашивать, лучше заранее подготовиться и сверить показания. Итак, где вы вчера были?

Стриженный затылок виновато понурился:

— В боулинг играли за углом.

— А пост, получается, оставили?

— Ага. Оставили. На минуточку.

— Сигнализация?

— А зачем, — искренне удивился близнец. — Мы ж потом сразу же вернулись. Поиграли часик и вернулись.

— Вот тебе и минуточка — часик… Между прочим, этот часик стоил ей жизни!

— Стефания Андреевна! Откуда ж мы знали, — заныл охранник. — Что она тут это самое… помрет.

— И на том спасибо, что не знали, — пробурчала я, машинально закуривая вторую сигарету. — Пока свободен! Оба — объяснительные записки мне на стол. С указанием точного времени отсутствия. Милицию вызвали?

— Едет!

— В здание института никого не пускать. Понятно?

— И милицию?

— Болван! Студентов и преподавателей.

— А уборщицу?

— Еще раз болван!

— Я не понял.

— И ее не пускать, — нервы стремительно сдавали.

Миша-Гриша ушел.

Я осталась, хотя очень хотелось убежать и запереться в своем кабинете. Если закрыться одеялом, злая бука уйдет. Я взглянула на Варю. Увы, эту буку не прогонят даже тридцать одеял. Не зря мне снились кошмары, хотя любой ночной кошмар — ничто по сравнению с этим, реальным. Я прикурила вторую сигарету от первой. Взглянула на термос, и, отбросив всякие сомнения, достала из потайного кармана сумки заветную фляжку с коньяком. Сейчас не до правильного образа жизни, собрать бы нервы в кулак.

Не пройдет и часа, здесь поднимется такой вой, по сравнению с которым иерихонская труба — детский рожок. Варя Громова — девочка из очень состоятельной семьи. Единственная дочка. Отрада. Папа — большая шишка. Мама — большая шишка. Отчим — тоже большая шишка. Ну, и мачеха — большая шишка. И все эти шишки как пить дать теперь посыплются на меня: почему не досмотрела, почему не обеспечила безопасность студентов. Журналисты мигом раздуют дело до преступления века. В общем, мало мне не покажется. Дай бог, если убийство совершено из ревности. Институтское прозвище Громовой — Мессалина, ни одной ширинки не пропускала, даже до моего заместителя добралась. А сколько студентов в ее постели перебывало, тут и вовсе со счета собьешься. Однако интуиция подсказывает, что любовные похождения здесь совсем ни причем. Вряд ли мифический Джокер — ее ревнивый и обидчивый любовник. Слишком театрализовано, слишком напоказ. И совсем не в духе доморощенного Отелло. Здесь совсем не тот уровень. Хотя одного другого совсем не исключает. То, что Джокер Варя была знакома с убийцей, я даже не сомневалась. Всем известно, именно в компьютерном классе назначаются встречи, и студенты ждут друг друга, коротая время в Интернете.

Вглядываясь в мертвое лицо, я мучительно искала мотив этого непонятного и главное — бессмысленного преступления. Деньги? Шантаж? Измена? Не то, совсем не то… За что ее убили? Просто так, чтобы убить?!

Только серии сейчас не хватало.

Именно эту мысль высказал и руководитель следственной группы.

— Пахнет серией. Вы ее знали? — лицо белокурой куклы мерцало в ярких вспышках фотоаппарата. Если бы она не была мертва, то, наверное, почувствовала бы себя настоящей звездой.

— Вела лекции на их курсе. Год назад Варя писала у меня научную работу. В общих чертах можно сказать, что я ее знала. Но только в общих. Девочка капризная, взбалмошная, любвеобильная. Однако не без способностей.

— Способности ее нам сейчас ни к чему. Вряд ли ее убили за отличную учебу, — следователь топтался, не зная, куда присесть. — А других студентов вы знаете? По именам, в лицо?

Второй раз за это сумасшедшее утро мне вдруг нехорошо. Хотя куда уж хуже?! Почему он задает этот вопрос?

— Большинство, да. Кого-то лучше, кого-то — хуже. А в чем дело? Что-нибудь еще случилось?

— Случилось, — мужик устало посмотрел на меня и рубанул: — Николай Епишин. Это имя вам что-нибудь говорит?

— Конечно, — к горлу подкатила дурнота. — Николай — один из лучших студентов в институте. Большая умница. Наши профессора прочат Коле отличное будущее. — Мне активно не нравилось выражение правоохранительного лица. Как выяснилось через секунду, правильно не нравилось.

— Зря прочат. Будущего у Епишина нет. Только прошлое.

Я оперлась на стол, чтобы не упасть. Коленки тряслись, словно у мокрого шпица. Неужели?

Он кивнул.

— Его убили.

— Тоже…застрелили? — я посмотрела на мертвое тело, по-прежнему вздрагивающее от вспышек фотоаппарата. Господи, когда же они закончат! В этом есть что-то неприличное. — Как Варю?

— Нет. Сломали шейные позвонки. Тут даже и оружия не нужно. Способы убийства вроде разные, почерк вроде тоже, но… Стефания Андреевна, нам предстоит серьезный разговор.

— Серия?

— Похоже на то. На теле Епишина найдена записка: "Второй пошел". Подпись — Джокер. Текст набран на компьютере. Судя по всему, убив Громову, убийца встретился с Епишиным. Боюсь, что за вторым очень скоро последует и третий. Вы понимаете, чем это грозит?

Мы оба посмотрели на тело Вари.

Чего уж тут не понять…

ГЛАВА 2

"Хорошему танцору и подтанцовка не мешает, — сказал Фред Астор, посмотрев российский "Голубой огонек". Наверное, я была очень плохим "танцором" в своей области, поскольку лично мне "подтанцовка" очень мешала. Во время встречи с журналистами (к счастью, приехала только одна телевизионная команда) заместители как один старались заслонить дорогого декана впалой грудью и, раскрасневшись, несли в камеру полную чепуху. Хотя, не исключено, что я и ошибаюсь: при ближайшем рассмотрении каждый из заявленных мотивов вполне мог оказаться тем единственно правильным, который и требовался нашим доблестным правоохранительным органам.

По версии первого зама, в обоих убийствах следовало искать политический мотив: родители Вари и Николая считались далеко не последними людьми в общественной жизни Петербурга. Убить обожаемых деток — значит, надолго выбить почву из-под ног высокопоставленных родителей. В любом случае отработка криминальных связей в кругу безутешных пап и мам делала их еще безутешней и беспомощней. Связи там такие, что нам, обычным гражданам, и в кошмарных снах не виделись. Дернешь за веревочку: тут же и вскроется то, о чем до поры до времени лучше бы помолчать. У нас ведь в стране как: пока ты ни на чем не попался. Живи спокойно, но если попал в поле зрения правоохранительных структур, будь добр — отвечай по закону. В общем, у кого многое вскроется, с того и спросится по полной программе. Чем не блестящее устранение политических соперников?!

По версии заместителя по научной работе, следовало обратить внимание на так называемый западный след. Епишин как раз накануне смерти получил грант английского университета и в скором времени должен был паковать чемоданы. Мессалина, тьфу, Варвара Громова тоже получила нечто, напоминавшее грант (однако уже совсем за другие заслуги), но и в ее биографии ожидалась престижная поездка в Германию. Получалось, что некто не мог допустить утечку мозгов и прочих студенческих достоинств за границу, потому и убил обоих. На фоне продолжающейся истерии о разворованном интеллекте страны подобная история вполне могла прийтись к оперативному двору.

И, наконец, третья вариант. Пожалуй, самый романтичный. Громова и Епишин долгое время были любовниками и даже собирались пожениться. Не исключено, что нашелся какой-то ревнивец (ревнивица?), кому счастливый хэппи-энд показался проявлением дурного вкуса, и он решил мизансцену в духе старого и доброго Шекспира. И к гадалке не ходи — журналисты уцепились за новую историю о Ромео и Джульетте.

Когда съемочная группа уехала, я оттащила третьего зама в сторону:

— Это правда?

— То, что им завидовали кролики? — с запоздалой завистью усмехнулся собеседник. — Это только половина правды. Громова соблазнила парня еще в начале первого курса, во время первого субботника. Среди ведер и грязных тряпок. Наша Мессалина так задурила парню голову, что он даже обручальное колечко с бриллиантом купил. В духе "Санта-Барбары". На заработанные, кстати, деньги. Ни копейки у папы не попросил. А потом пошел к Громовой делать предложение. Родители Вари были очень довольны: вдруг произойдет чудо, дочка выйдет замуж и уймет свою сексуальную прыть. К тому же весьма неплохо породниться с таким семейством, как Епишины. Родители Епишина, как ни трудно догадаться, пришли в ужас. Варя в роли невестки их совершенно не устраивала. Будущие родственники встретились в Законодательном собрании и разругались на заседании городского правительства в пух и прах.

— Это когда они нам плату за городские тарифы ни с того, ни с сего повысили? — уточнила я.

— Ага! Именно тогда. Перед парочкой встала дилемма: либо расставаться, либо встречаться тайком. Варя ратовала за первое предложение, Епишин — за второе. Победила Мессалина. Вот такая печальная история.

— А причем тут ревнивый соперник?

— При том, что месяц назад они вновь сошлись, — сообщил третий заместитель и потопал к еще одной подъехавшей телевизионной бригаде. — Епишин собирался выехать за рубеж, получить гражданство и вызвать к себе Громову. Из Германии, где не так уж и трудно получить ПМЖ.

Ого! Оказывается, я прошляпила все самое интересное. Вокруг кипят и бушуют страсти, а я, подобно старой Тортилле, сижу в своем болоте и вспоминаю, что триста лет тому назад была вполне ничего — черепашка в самом соку, потому и буратины заглядывались. Ну, вот, завела старую песню о главном: мало того, что никто не любит, не жалеет, так еще вокруг и стреляют: бах, и нет молодой, удачливой соперницы! Эка, занесло: уж кем-кем, а соперницей Варя Громова мне никогда не была. Мы находились в разных весовых категориях.

Мимо меня пронесли черный мешок. Следственная группа продолжала работать. Журналисты стрекотали ручками, щелкали диктофонами и слепили прямо в глаза новенькими камерами. Всех интересовал только один вопрос: за что убили двух студентов одного из самых престижных питерских вузов? Из-за политической активности их родителей? Дескать, проще пристрелить старшее поколение, чем возиться с младшим. Так-то оно так, но есть одно "но": а вдруг вместо деморализации в стане врага произойдет объединение враждующих семейств?! Мы отомстим за наших детей! Вместе Монтекки и Капулетти, доложу я вам, еще та сила. Впору новую партию организовывать.

Утечка мозгов за границу? А чего ж раньше никто не решал эту государственную проблему на бытовом уровне? Решили начать с умницы Епишина и дурочки Громовой? Чтобы другим не повадно было. Так другие только обрадуются: сразу два места освободилось. Проверить, что ли списки? Подумав, я отбросила шальную мысль. Пока информация о двух жертвах дойдет в дружественные нам капиталистические державы, пока тамошние профессора поохают и поцокают языками — как страшно жить в России! — пройдет не меньше года. Значит, в любом случае списки неоднократно поменяются. Наши студенты не идиоты, понимают бюрократические тонкости, а потому не питают ложных надежд. Получение гранта сразу после смерти соискателя — как раз и есть та самая ложная надежда.

Возвращаемся, к ревнивому любовнику. То есть, к версии о ревнивом любовнике. Мысленно я укорила себя. Выбирать слова нужно вдумчиво и правильно, а то, не дай бог, накличешь. Только ревнивого любовника мне сейчас и не хватало.

Беда в том, что таких женщин, как Мессалина, ревновать невозможно. Они, как туалетная бумага — попользовался и выбросил. Причем делаешь это со всей брезгливостью, на которую только способен. Да еще перед тем, как попользоваться, неплохо бы подумать о мерах дополнительной защиты. Или я чего-то не понимаю в мужчинах? Может, им, кобелям, только того и надо: чтобы баба была как можно развратнее?! С такой намного проще — никаких обязанностей, никакого совместного имущества и нажитых непосильным трудом детей. Бартерные отношения: ты — мне, я — тебе. Ты — мне секс, я тебе — деньги. Ты — мне еще раз секс, я тебе — еще раз деньги. Вот только Епишин никак не подходит на роль того, кто платит деньги за интим. Тем более своей однокурснице.

Почему ж Епишин клюнул на Громову? Будь он наивным, неопытным мальчиком, тогда все понятно: в жизни каждого мужчины наступает момент, когда он встречает нежную фиалку на залитом солнцем поле. А потом обнаруживает, что перепутал фиалку с чертополохом. Ботаника — наука сложная, а биология и того сложней. Мало кому удается изучить ее до конца. Особенно, когда просто хочется переспать с красивой девчонкой, не обременяя себя обещаниями. С другой стороны, Епишин не был наивным юнцом, как и не был типичным представителем золотой молодежи. Чем она его так привлекла?

Наличие отдельного кабинета дает дополнительные возможности для того, чтобы работать с комфортом: например, положить ноги на стол, не заботясь о том, что кому-то не понравится задравшаяся юбка. В данном случае меня нисколько не беспокоила чужая реакция на мою юбку, тем более я была в брюках. Однако ноги на стол положила. Так удобнее. Не надеясь на чудо, нажала на компьютерную кнопку. Бывает же! Заработал! Странно. Вчера не реагировал даже на самые простые запросы, а сегодня вдруг проснулся. Не иначе, как стресс на него повлиял. Не исповедимы твои дела, Майкрософт! Что ж, это мне только на руку. Впору вспомнить анекдот из недавней электронной рассылки. У нас его даже профессора с удовольствием пересказывали друг другу. Итак:

"Со слов юзера: "Не включается компьютер — зову админа. Админ приходит, воздевает руки к небу, бормочет про себя невнятные слова, поворачивает мой стул 10 раз вокруг свой оси, пинает компьютер — тот начинает работать. Вновь воздевает руки к небу, что-то бормочет, уходит " Cо слов админа: "Прихожу к юзеру — этот дурак так вертелся на стуле, что у него шнур питания на ножку намотался. Матерюсь про себя, распутываю, запихиваю комп ногой подальше под стол, включаю, ухожу". Хм… Может, я и есть тот самый дурак, у которого шнур питания ножку стула обмотал?! Надо будет у Субботина спросить, он в компьютерах почти все понимает. Наверное, он и починил.

На коленях разместилась клавиатура. До компьютерного мыша тоже можно дотянуться. Чашка кофе, сигарета, и есть отличный шанс хотя бы ненадолго забыть об утреннем кошмаре. Сначала пробегусь по любимым сайтам, где самые свежие сплетни о жизни знаменитостей. Потом почитаю гороскоп (хотя зачем его читать, если и так понятно, что ждет?), а потом…

Благие намерения еще никого не приводили к цели. Вместо того, чтобы исполнить задуманное, я сразу влезла в свою электронную почту.

Чашка полетела на пол (пропал мой кофе), клава повисла на витом шнуре, издав неприличный звук, взъерошенный мыш затаился на коврике, а сама я — к стыду и позору — запуталась в собственных ногах (вот, что бывает, когда делаешь резкие движения и пытаешься вскочить, не опустив нужные конечности туда, где им и положено быть!).

Для вас есть новое сообщение.