Сними с меня. Мнесилох
А впору мне? Ведь ты просторных не носил? Агафон
Как знаешь. Ну, теперь имеете вы все. А мне пора домой. Пусть увезут меня! Эккиклема уезжает.
Еврипид
(Мнесилоху)
Совсем на женщину мужчина наш похож По виду внешнему. Когда заговоришь, Пищи по-женски, натуральней. Мнесилох
Хорошо. Еврипид
Иди же. Мнесилох
Аполлон! Не двинусь я, пока Не дашь мне клятвы… Еврипид
В чем? Мнесилох
Что примешь меры все К спасенью моему, коль попадусь я им. Еврипид
Клянуся воздухом,[21] где обитает Зевс! Мнесилох
Лачугой лучше Гиппократа[22] поклянись. Еврипид
Коль так, клянусь богами всеми, сколько есть Мнесилох
Одно не позабудь, что мне душа клялась, А не язык: иной я клятвы не хочу.[23] Еврипид
Скорей, поторопись! На храме Фесмофор Знак вывешен уже. В собранье он зовет. Я тоже ухожу. Расходятся. Декорация меняется. Она изображает теперь внутренность храма Фесмофор, где собрались женщины, составляющие хор.
Мнесилох
(входит в женском наряде и говорит измененным голосом, делая вид, что обращается к рабыне)
Фракиянка, сюда! Ты полюбуйся, как здесь факелы горят И дым от них столбом уходит плавно вверх. О Фесмофоры, дивные богини две, Пусть в добрый час приду сюда я и вернусь! Поставь корзину здесь, рабыня, и подай Мне хлеб: богиням в жертву я его воздам! (Берет хлеб и кладет его на жертвенник.)
Деметра, славная и чтимая всегда, И Персефона, будьте благостны ко мне, Вам жертвы приносить позвольте или хоть Неузнанным остаться дайте. А моей Вы дочери пошлите мужа. Пусть богат Он будет. В остальном – и глуп и негодящ. А сын мой будет пусть разумен и смышлен… Где поудобней мне усесться, чтоб речей Послушать вволю? Ты, фракиянка, ступай! Нельзя рабыням с нами здесь присутствовать. Садится среди женщин.
Парод
Женщина-глашатай
Благоговение! Благоговение![24] Молитесь двум Фесмофорам, и Плутосу,[25] и Каллигении,[26] и Питательнице молодежи, и Гермесу, и Харитам, чтобы наше теперешнее собрание и совещание были проведены хорошо и прекрасно на большую пользу Афинскому государству и к нашему счастью и чтобы взяла верх та женщина, действия и речь которой окажутся наиболее полезными народу афинян и женщин.
Об этом молитесь, прося и себе всяких благ. Иэ! Пеан! Иэ! Пеан! Иэ! Пеан! Да будет с нами радость! Первое полухорие
Строфа 1
Да будет так! О боги, молим вас смиренно Призыв молитвенный услышать и явиться С благоволеньем к нам. Преславный Зевс и ты, бог с лирой золотой,[27] Священного Делоса повелитель, И ясноокая всесильная богиня,[28] С копьем златым стоящая на страже В великом городе, – на наш призыв явитесь. Явись и ты, охотница-богиня[29] Многоименная, Латоны дочь прекрасной! И ты, морей владыка полновластный И досточтимый бог, покинь, о Посейдон, Зовем и дочерей подводного Нерея[30] И вас, в горах блуждающие нимфы. Звон лиры золотой Пусть вторит песне нашей, И пусть собрание гражданок благородных Плод добрый принесет. Женщина – глашатай
К вам, Олимпийские и боги и богини, И к вам, Пифийские и боги и богини, И к вам, Делосские и боги и богини, И к остальным богам мольбу возносим нашу. Да будет проклят тот, кто хочет сделать зло Народу женскому; кто сносится тайком Иль с персами,[31] иль с Еврипидом нам во вред, Народу женщин. Кто тираном хочет стать Иль водворить тирана; кто разоблачит, Что женщина присвоила дитя; раба, Которая супругу разболтает все Иль извратит доверенную весточку; Любовник, если он любовницу надул И дар обещанный дарить не хочет ей; Старуха, что дары любовнику дает, Гетера, что бросает друга за дары, И все кабатчики, кабатчицы, хоть раз Нам недолившие, обмерившие нас, – Да будут прокляты, погибнет подло пусть Вся их семья! Просите также для себя Благополучия и счастья у богов. Второе полухорие
Антистрофа 1
Помолимся о том, чтоб эти пожеланья На благо городу и вольности гражданской Исполнились. И та бы женщина в собранье победила, Которая подаст полезнейший совет. А тех, которые обманывают нас И клятвы данные бесчестно нарушают С корыстной целью и с ущербом для других, И тех, которые стремятся ниспровергнуть Народные указы и закон Иль нашим недругам о тайнах сокровенных Дерзают доносить, И тех, которые порабощенья ради Приводят персов к нам, – всех объявляем мы Безбожными врагами государства. О всемогущий Зевс! Воззри на нас, хоть женщины мы только, И повели богам Нам помощь оказать. Женщина-глашатай
Внимайте все![32] В Совете женском решено Под председательством Тимоклии, – вела Лисилла протокол, а мненье подала Сострата, – чтоб созвать в день средний Фесмофор, Когда свободны вы, всеженский общий сбор. Предмет занятия: обидчик Еврипид И как его казнить. Прекрасно знаем все: Он оскорбляет нас. Желает кто сказать? Первая женщина
Я! Женщина-глашатай
Прежде чем начать, сперва надень венок! Предводительница хора
Молчите, слушайте! Прокашлялась она, Как все ораторы: знать, будет длинной речь. Первая женщина
(в венке)
Не из тщеславия, богинями клянусь, Пред вами, женщины, я эту речь держу. Страдаю я давно за женщин всей душой, Страдаю оттого, что с грязью нас смешал Отродье овощной торговки,[33] Еврипид. Всегда и всячески он унижает нас. Нет гадости такой, которую бы он На нас не взваливал. Где хоры есть, поэт И публика, везде на нас клевещет он. Что и развратны-то, и похотливы мы, Изменницы, болтуньи мы и пьяницы, И вздор несем, что мы – несчастие мужей. И вот, вернулся муж – в театре побывал, – Сейчас исподтишка осматривает все, Не спрятан ли куда возлюбленный у нас. Бывало, что хотим, все делать мы могли, Теперь уже нельзя: предубедил мужей, Презренный, против нас. Плетет жена венок, – Мужчина думает: «Наверно, влюблена». В домашних хлопотах вдруг выронит сосуд, – Сейчас готов упрек: «Ты что посуду бьешь? Наверно, вспомнила коринфского дружка!»[34] Хворает девушка – сейчас же скажет брат: «Не нравится совсем мне цвет лица сестры!» Но дальше! Женщина бездетная не прочь Дитя чужое взять, сказать, что родила, – Так не удастся: муж из спальни ни на шаг! На девочках женились раньше старики, Но он нас замарал настолько, что они Не женятся уже, ссылаясь на слова: «Над престарелым мужем властвует жена».[35] Благодаря ему покоев женских дверь Закрыта на запор; поставлена печать, Болты приделаны, а сверх того еще На страх любовникам молосских держат псов.[36] И это мы простим. Но вспомним же, как мы Хозяйничали здесь: свободно было нам Таскать из кладовой вино, муку и жир. Не та уже пора: муж носит все ключи, А сделаны они куда как мудрено! С тремя зацепками, лаконский механизм. Бывало, стоило ценою в три гроша Нам перстень заказать, – и дверь открыть могли, А ныне бич семьи – писатель Еврипид – Мужьям внушил носить на поясе печать Из древесины, сглоданной червем. Итак, Я предлагаю: надо погубить его. Хоть яд подсыпать, хоть иначе – только смерть! Вот то, что я могу открыто вам сказать, А остальное изложу я письменно. Первое полухорие
Строфа 2
Не слыхали мы ни разу, Чтобы женщина умела Речь искусно так построить, Правду всю в ней изложить. Всесторонне обсудила И продумала отлично, Изложила очень точным, Сочным, ярким языком. Если б даже сын Каркина, Сам Ксенокл произносил здесь Речь, то все единогласно – Мы уверены – признали б, Что болтун он. Вторая женщина
И я вам несколько сказать решаюсь слов. Все обвинения уже подобрала Вам первая из выступавших. Я скажу, Как мне он повредил. На Кипре умер муж, Оставив пятерых детей, которых я Кормила кое-как продажею венков Работы собственной. Мы жили впроголодь. Теперь же Еврипид своими пьесами Настроил всех мужчин не признавать богов. И половины мы венков не продаем. Поэтому и я проект такой вношу: Злодея наказать за все его грехи. Немало оскорблял он грубо, злостно нас. Чего нам ждать еще? Питомец рынка он. (Уходя.)
Пора мне на базар: заказ имею я На двадцать штук венков, так надо их сплести. Хор
Пред нами женский ум блеснул не в первый раз, И прежней речи блеск пред новою померк. Как говорит она! Ни слова лишнего! В ней виден здравый смысл, Видна находчивость и ясность мысли в ней, И убедительность, и верю я, что он Заплатит все сполна; сомненья в этом нет. Мнесилох
Что наши женщины возмущены весьма Тем, как унизил их хулитель Еврипид, И что кипит в них злость, не удивляюсь я. Клянуся счастием детей моих, должна Я вам сочувствовать, раз не сошла с ума. Но нам и на себя, – мы здесь среди своих, Здесь нет предательниц, – не лишнее взглянуть. За что же всю вину мы валим на него, Безмерно злобствуя? Ведь он разоблачил Два-три греха, а их за нами миллион! Я о других молчу, но за собой грехов Немало знаю я, и вот из них один. То было в третью ночь замужества. Муж спал, Имела я дружка, которым лет семи Была я растлена; вот он затосковал, Пришел к моим дверям и стал скрести слегка. Я поняла, ползу с постели крадучись, Но вдруг проснулся муж. «Куда идешь?» – «Куда? Терпенья нет: урчит и режет в животе. Мне выйти надобно». – «Иди». Тут он взялся Толочь анис, шалфей, плод можжевельника, И я в дверные петли подлила воды И выбралась к дружку, и тут, держась за лавр, Нагнувшись, отдалась на улице ему. Об этом Еврипид нигде не говорит. Молчит он и о том, как отдаемся мы, Когда другого нет, погонщикам, рабам, Как, возбужденные излишеством ночным, Принуждены чеснок жевать мы поутру, Чтоб муж, вернувшись с караула к нам домой, Не заподозрил нас ни в чем дурном. Нигде Об этом нет у Еврипида. Федру он Бранит. Но нам-то что? Зато молчит о том, Как женщина одна взяла красивый плащ, Чтоб мужу показать при свете утреннем, И, им укрыв, любовника спровадила. Другая женщина родами десять дней Все мучилась, нигде ребенка не купив, А муж по городу все бегал и искал Лекарство, чтоб жене ускорить роды им. Ребенка принесла старуха им в горшке, Набивши воском рот ему, чтоб не пищал. По знаку, данному старухою, жена Давай вопить: «Уйди! Я чувствую, сейчас Рожу». И правда: плод в горшке ногою бил. Обрадованный муж сейчас же убежал, Воск живо вынут был, ребенок закричал. Старуха подлая, принесшая дитя, С улыбкою к отцу бежит и говорит: «Лев народился, лев! Ни дать ни взять – ты сам! И даже то, что под животиком висит, Совсем как у тебя: как шишечка с сосны…» Вот подло как мы поступаем, видит бог! За что ж на Еврипида гневом мы кипим? Мы терпим меньше зла,[37] чем сами мы творим. Второе полухорие
Антистрофа 2
Удивительно! Где только Тварь такая отыскалась! Из какой земли явилась Эта наглая свинья! Говорит такие вещи Так открыто, так бесстыдно! Этой дерзости не ждали Мы в своем кругу никак. А теперь всего ждать можно! По пословице старинной, Загляни под каждый камень, А не то тебя ужалит Вдруг… оратор.[38] Предводительница хора
Сознаться надо, по натуре женщины бесстыдны, И нет зловреднее созданий, кроме тех же женщин. Первая женщина
Аглаврой[39] заклинаю вас, подруги, берегитесь. Околдовала вас она? Вы одержимы бесом, Что позволяете наш пол срамить вы этой твари? Ужель не вступится никто? А если нет, рабынь мы На помощь кликнем, волосы повыщиплем вот здесь ей, Золой посыплем… Будет впредь всем женщинам наука, И не посмеет ни одна срамить так подло женщин. Мнесилох
Оставьте волосы мои! У нас свобода слова: Гражданка мнение свое сказать имеет право. Сказала только правду я в защиту Еврипида, За что ж наказывать меня и волосы щипать мне? Первая женщина
За что наказывать тебя?.. Ведь ты во всем собранье Одна за злейшего врага вступиться вдруг посмела! Он выставляет напоказ распутных баб нарочно, Кричит про Федр[40] и Меланипп,[41] зато о Пенелопе[42] Молчит, хотя ее женой считают безупречной. Мнесилох
Я знаю даже, почему: теперь уж Пенелопы У нас не сыщешь ни одной; одни остались Федры. Первая женщина
Подруги, слышите ль, сейчас еще какую пакость Сказала подлая про нас? Мнесилох
О бог мой! Мне известно Не то еще! Угодно ль вам, я расскажу побольше? Первая женщина
Не скажешь больше ничего: все вытряхнула сразу. Мнесилох
О Зевс! Не сказано еще и миллионной доли. Ведь не сказала, как берем мы обруч для прически, Вино из бочки тянем мы по этой трубке… Первая женщина
Сдохни! Мнесилох
Мы сводням мясо раздаем во время Апатурий,[43] Потом на кошку говорим. Первая женщина
Ох, худо мне, как врешь ты!
