Тригей
Дело дрянь! Никуда! Эти тянут вперед, а другие назад! Эй, аргивяне! Будете биты! Поселяне и Города снова принимаются тянуть.
Гермес
Еще раз! Тригей
Еще разок! Предводитель хора
Затесались предатели, видно, меж нас! Тригей
Но хоть вы, ведь по миру давно вас свербит, Хорошенько возьмитесь, тяните дружней! Предводитель хора
Тянем мы. Да другие мешают. Гермес
Эй вы, мегарцы, убирайтесь к воронам! Богиня ненавидит вас. Ей помнится, Вы чесноком ее натерли первые. Вам говорю, афиняне: схватились вы Не так, как надо, и без толку тянете. Судить-рядить – одно лишь вы умеете. Когда богиню воскресить желаете, Податься ближе к побережью надо вам. Гермес и Тригей разгоняют Города и другой пришлый народ. Остается один хор поселян, который берется заново за канат.
Предводитель хора
За дело примемся одни! Эй, други-земледельцы! Принимаются тянуть.
Гермес
Работа спорится у вас. На лад идет отлично! Предводитель хора
Сказал он: «спорится»! Дружней! Пусть напряжется каждый! Тянут.
Тригей
Одни лишь земледельцы мир вам возвратить сумеют. Хор
Раз еще потяни! Гермес
Немного остается! Хор
Не отставать! Еще разок! Потянем здорово! Наддай! Гермес
Покончено! Готово! Хор
Еще разок! Пойдет, пойдет! Сама пойдет! Сама пойдет! Еще, еще, еще разок! Тянут. Камень отвален. Из пещеры подымается богиня Тишина, с нею – нимфы Жатва и Ярмарка.
Тригей
Подательница лоз! О, что скажу тебе, Где взять мне слово тысячекувшинное, Чтобы тебя приветить: в доме нет таких! Здорово, Жатва! Ярмарка, тебе привет! Как ты красива, Ярмарка любезная! Как веет от тебя на сердце сладостно – Концом походов, миром и маслинами. Гермес
А заодно солдатским ранцем, может быть? Тригей
На воинскую сбрую я плевать хочу. Воняет чесноком она и уксусом. Здесь – Жатва, угощенье, Дионисии, Софокла песни, флейты, соловьиный свист, Стишонки Еврипида. Гермес
Замолчи! Не лги На госпожу. Не может ей понравиться Поэт сутяг, певец судейской кляузы. Тригей
Здесь плющ, овец блеянье, виноградный сок, В поля идущих женщин груди круглые, Разлитые ковши, служанки пьяные, Других утех без счета. Гермес
Но гляди сюда! Друг с другом кротко Города беседуют, Смеются радостные, примиренные, Хотя в ужасных синяках, в царапинах, С продавленными головами, в ссадинах. Тригей
Теперь взгляни на зрителей! Написано У них на лицах ремесло. Гермес
И верно ведь. Тригей
Сидит там, видишь, мастер оружейных дел И рвет в печали волосы. Гермес
А рядом с ним Мотыжник плюнул в рожу оружейнику. Тригей
Ковач плугов, ты видишь, как доволен он, В ребро он двинул мастера копейного. Гермес
Скажи же поселянам, пусть домой идут! Тригей
Услышь, народ! Велим мы земледельцам всем, Орудья снарядивши, выходить в поля. Бросьте щит скорей, и дротик, и проклятое копье! Дышит воздух весь чудесной плодоносной Тишиной. Все спешите на работу в поле с песнями, вперед! Предводитель хора
День счастливый, день желанный для хозяев-поселян! Увидав тебя, с весельем я встречаю сад родной. Вижу смоквы, что когда-то я мальчишкой посадил. Вас приветствовать я счастлив после долгих-долгих лет! Тригей
Други милые, богине мы помолимся сперва, Той, что нас освободила от султанов и горгон. На дорогу купим вкусный полоточек балыка И отправимся в веселье восвояси по домам! Гермес
Посейдон свидетель, славной собрались вы здесь толпой! Встали густо, встали плотно, словно праздничный пирог. Тригей
Видит Зевс, блестит мотыга навостренным лезвием И на солнышке сверкают вилы зубьями тремя! Как чудесно, как нарядно выстроились их ряды! Как мне хочется вернуться поскорей на хутор мой И перекопать лопатой залежалый чернозем! Братья, вспомните, как прежде Мы живали под покровом Тишины богини милой! Вспомните о тех вареньях, Об изюме, черносливе И о соке виноградном, О фиалках у колодца. О серебряных маслинах, Ненаглядных, А за это все богине Вознесите похвалу! Первое полухорие
Строфа
Здравствуй, здравствуй, дорогая, Славен будь твой приход! Стосковались по тебе. Страсть томила нас давно Возвратиться на поля. Ты – наш клад, богатство наше, золотая Тишина! Свет и счастье ты для всех, Кто боронит, сеет, жнет! Всяким изобилием, Милостью, щедротами Нас благословила ты! Ты – спасенье земледельца, каши ячневой горшок! Низко кланяются лозы и смоковные побеги, Все, что зреет, все, что зеленеет на земле, Тебе шлет привет И смеется! Предводитель хора
Только где ж она скрывалась столько долгих тяжких лет? Ты, среди богов добрейший, расскажи нам, научи! Гермес
К вам, хозяевам, почтенным земледельцам, речь моя. Слушайте, чтоб знать и помнить, как погибла Тишина. Начал Фидий злополучный, первый он нанес удар,[21] А затем Перикл. Боялся он невзгоды для себя. Ваших прихотей страшился, ваши зубы злые знал. Чтобы самому не сгибнуть, в город он метнул пожар. Бросил маленькую искру – о мегарянах закон. И раздул войну такую, что у эллинов глаза Выжег дым до слез горючих. Плакал здесь народ и там. Услыхав про это, лозы грозно начали шуметь, В гневе бочки застучали, друг на дружку наскочив, И конца не стало сваре. Так погибла Тишина. Тригей
Слов таких, клянусь я Фебом, не слыхал ни от кого. Не догадывался даже, что якшался Фидий с ней. Предводитель хора
Не слыхал и я доселе. Значит, потому она Так красива, что в родстве с ним. Многого не знаем мы. Гермес
Вам подвластные тотчас же услыхали города, Как, ощерив яро зубы, вы грызетесь меж собой. Стали строить злые козни, испугавшись податей. Тяжким золотом лакейских подкупили вожаков. Те – бесчестны и корыстны, лицемерные друзья – Подло выгнали богиню, жадно подняли войну. Но и там богатых прибыль стала злом для поселян! За отместкой полетели стаи наших кораблей И сожрали у безвинных смоквы спелые в садах. Тригей
Поделом! Повырубали смоквы и в моем саду. Посадил я их, взлелеял, вырастил своей рукой. Предводитель хора
Поделом, дружок, по праву! Ведь каменьями они Шестиведерную бочку у меня разбили в щепь. Гермес
А когда собрался в город, кинув нивы, сельский люд, Невдомек, что продают их здесь и там одной ценой. Сад растоптан виноградный, и маслин родимых нет, – И на болтунов с надеждой стал глядеть бедняк. А те Знают, что для них находка – нищий и без сил народ, И дрекольем двуязычным прочь прогнали Тишину. Та частенько возвращалась, нашу родину любя, А они купцов союзных, словно яблоню в саду, Обколачивали палкой с визгом: «Он Брасиду друг!» Вы ж бросались на опадки и скулили, как щенки. Побледневший, изможденный, город в ужасе поник, Жадно клевету любую проглотить он был готов. А союзники, увидев, как терзают их и бьют, Стали золотом червонным засыпать горланам рот. Страшно те разбогатели. Обнищала вся страна. Ничего-то вы не знали. А кожевник был во всем Виноват. Тригей
Гермес владыка! Помолчи, не называй! Под землей, куда ушел он, не тревожь его, оставь! Он уж стал теперь не нашим, он тебе принадлежит. Все, что про него ты скажешь, Что плутом он жил негодным, Болтуном, лгуном, пройдохой, И задрыгой и задирой, – Это все сейчас ты скажешь Про клеврета своего. Хор пляшет.
(Обращаясь к Тишине, стоящей неподвижно.)
Но ты-то почему молчишь, владычица?
