Осы

Агон

Первое полухорие

(Филоклеону)

Ода

Теперь, питомец нашей школы, Ты должен речи новизной Блеснуть и показать нам…

Бделиклеон

(прерывая их, слугам)

Скорее письменный прибор из дома принесите!

Слуга приносит прибор.

Все то, что скажет мне старик, для памяти замечу.

Первое полухорие

(продолжая)

…Что против нынешних юнцов Готов ты выступить всегда. Смотри: спор не на шутку, Рискуешь головой. Когда – минуй нас горе! – Победу он одержит.

Филоклеон

(Бделиклеону)

А ну, каков, посмотрим, ты, когда тебя раздразнят?

(Хору.)

Что будет, говорите вы, когда он верх одержит?

Первое полухорие

Тогда нигде, ни для чего Годны не будут старики; На смех нас станут поднимать На каждом перекрестке, Звать будут ветвеносцами,[53] Судейским хламом.

Предводитель хора

Ну, приятель, тебе предстоит говорить о могуществе царственном нашем; Уж пора; начинай состязанье смелей, испытай красноречия силу.

Филоклеон

Эпиррема

От барьера мой бег я сейчас же начну и тебе доказать постараюсь, Что могуществом нашим любому царю мы ничуть и ни в чем не уступим. Есть ли большее счастье, надежней судьба в наши дни, чем судейская доля? Кто роскошней живет, кто гроза для людей, несмотря на преклонные годы? С ложа только я сполз, а меня уж давно у ограды суда поджидают Люди роста большого, преважный народ… Подойти я к суду не успею, Принимаю пожатия холеных рук, много денег покравших народных, И с мольбой предо мной они гнутся в дугу, разливаются в жалобных воплях: «Умоляю тебя, пожалей, мой отец! Может быть, ты и сам поживился, Когда должность имел или войско снабжал провиантом в военное время». Я – ничто для него, но он знает меня потому, что оправдан был мною.

Бделиклеон

(записывая)

Что сказал ты сейчас о просителях, пусть нам для памяти будет заметкой.

Филоклеон

Наконец, размягченный мольбами, вхожу, отряхнувши всю ярости пену, Но в суде никаких обещаний моих исполнять не имею привычки, Только слушаю я, как на все голоса у меня оправдания просят. И каких же, каких обольстительных слов в заседанье судья не услышит? К нищете сострадания просит один и к несчастьям своим прибавляет Десять бедствий еще; до того он дойдет, что ко мне приравнять его можно. Тот нам сказку расскажет, исполнит другой из Эзопа забавную басню,[54] А иные острят, чтобы нас рассмешить и смирить раздражение наше. Но, увидев, что мы не поддались ему, он ребят поскорее притащит,[55] Приведет сыновей, приведет дочерей… Я сижу и внимаю защите, А они, сбившись в кучу, все вместе ревут, и опять их отец, точно бога, Умолять нас начнет, заклиная детьми, и пощады, трепещущий, просит: «Если криком ягнят веселится ваш слух, ради голоса мальчика сжальтесь! Если визг поросят больше радует вас, ради дочки меня пожалейте!» Ну, тогда мы чуть-чуть станем мягче к нему, раздражения струны ослабим… Или это не власть, не великая власть? Не глумимся ли мы над богатством?

Бделиклеон

Вот еще за тобой преимущество я запишу: над богатством глумленье; Но сказать не забудь, что за выгоды ты, повелитель Эллады, имеешь.

Филоклеон

Если юношей к нам на осмотр приведут, мы любуемся их наготою,[56] А когда к нам на суд попадется Эагр, не дождаться ему оправданья[57] До тех пор, пока он не прочтет пред судом из «Ниобы» прекрасный отрывок;[58] Коль в процессе победу одержит флейтист, то в награду за наше решенье Он с ремнем на губах мелодичной игрой выходящих судей провожает. Если умер отец и наследнице сам в завещании мужа назначил, То пускай завещанье его и печать, заключенная важно в футляре, От досады ревут, если могут, – они для суда не имеют значенья: Сироту отдаем мы женою тому, кто мольбами склонить нас сумеет. И отчета мы в том никому не даем, не в пример остальным учрежденьям.

Бделиклеон

Вот за это одно я, пожалуй, готов посчитать тебя вправду счастливым. Впрочем, все ж ты не прав, завещанье отца о наследнице так нарушая.

Филоклеон

Сам Совет и народ, затрудняясь порой в разрешении важного дела, Усмотренью присяжных судей предают подсудимых особым декретом. А Эвафл и великий трусишка-пролаз Колаконим, свой щит потерявший.[59] То и дело твердят, что не выдадут нас, что горой за народ они станут. И в народном собранье никто никогда не добьется решенья по вкусу, Если он не предложит судей распустить по решении первого дела. Сам горластый Клеон, оглушающий всех, только нас не грызет, а надежно Нас он держит в руках, от напастей хранит, надоедливых мух отгоняя. Я отец твой, но ты никогда вот меня не утешил подобным вниманьем. А Феор, например? Ведь такой человек не уступит ни в чем Эвфемиду, Но и он не гнушается с губкой в руках нашу обувь почистить над тазом. Посмотри же, каких ты лишил меня благ, заставляя в неволе томиться. Где же рабство мое? В чем служу я другим, как ты мне доказать собирался?

Бделиклеон

Говори, сколько влезет; потом все равно говорить о величии власти Перестанешь: тогда и окажешься ты победителем с задом побитым.

Филоклеон

Но приятнее всех мне судейских утех, – я сказать позабыл, – вот какая: Только я ворочусь с триоболом домой, домочадцы гурьбою обступят И начнут лебезить, знают: деньги принес! Первым долгом меня моя дочка И омоет, и ноги мои умастит, и, прижавшись ко мне, поцелует, И лепечет мне: «Папочка мой», а сама языком своим удит монету.[60] Чтоб умаслить меня, моя женушка мне мягкий хлеб предлагает любовно И, подсевши ко мне, угощает меня: «Ты вот этого, милый, покушай Да отведай того». Вот отрада моя! Я тогда не подумаю даже Ни смотреть на тебя, ни справляться о том, скоро ль кушанье повар сготовит, Проклиная меня и ворча, что опять ему скоро готовить придется.

Делает жест, как бы отсчитывая деньги.

Вот где есть у меня «оборона от зол» и «надежный оплот против копий».[61] Если кружку вина не нацедишь ты мне, – не беда: есть на это осленок;[62] В нем вино до краев, наклоню и тяну, а осленок с разинутой пастью Над посудой грохочет твоей и ревет так воинственно, так громогласно. Наша власть неужели ничтожна? Только Зевсу такая доступна, Только с ним наравне ставят нас. В самом деле, когда зашумим мы в суде, То прохожий народ, услыхав, говорит: «Слышишь, гром-то какой раздается в суде! Царь наш Зевс!» А когда Брошу молнию я, то мои богачи И весь важный народ Залопочут и воздух испортят. Да и ты ведь изрядно боишься меня, Да, клянуся Деметрой, боишься, а я, – Провалиться мне, если боюсь я!

Второе полухорие

Антода

Я никогда не слышал раньше, Чтоб говорить мог кто-нибудь Так ясно, так понятно.

Филоклеон

А он решил, что огород без сторожа оставлен! Давно пора бы знать ему, что говорить я мастер.

Второе полухорие

Как все подробно разобрал И ничего не упустил! Я слушал и гордился, Казалось, что сужу На Островах Блаженных: Так сладко было слушать.

Филоклеон

Уже закорчило его, опомниться не может. Смотри, сегодня хвост поджать тебя уж я заставлю.

Второе полухорие

(Бделиклеону)

Чтоб защититься, должен ты Все извороты в ход пустить: Наш гнев унять не так легко Тому, кто против нас.

Предводитель хора

Постарайся теперь себе мельницу ты подыскать поновей и получше, Чтоб могла размолоть нашу ярость она, если нам пустяков не наскажешь.

Бделиклеон

Антэпиррема

Много надо труда, больше силы ума, чем на долю дано дрожжепевцам,[63] Чтоб отчизну мою излечить наконец от болезни ее застарелой, Но начнем: «О Кронид, отче наш!»[64]

Филоклеон

Перестань! Ты взываешь к отцу понапрасну. Если только ты мне не докажешь сейчас, что другим я служу раболепно, Смертью страшной умрешь ты, хотя бы пришлось мне лишиться участия в жертвах.[65]

Бделиклеон

Ах ты, папочка мой, не сердись, прогони складки гнева со лба и послушай. Разочти-ка сперва приблизительно мне – не на счетах, а просто на пальцах, Сколько подати к нам ото всех городов, если всё сосчитать, поступает, Да прибавь-ка сюда все налоги еще да доход двухпроцентный с привоза, Да с базаров, с суда, рудников, пристаней, да с аренд и за счет конфискаций. Всех доходов таких приблизительно мы до двух тысяч талантов имеем. Из доходов теперь для присяжных судей отдели ежегодную плату Их шесть тысяч всего проживает в стране, больше, как ни трудись, не найдется, – И выходит, что мы на присяжных судей полтораста талантов издержим.

Филоклеон

Что же, стало быть, нам и десятая часть из дохода всего не придется?

Бделиклеон

Зевс свидетель, что нет.

Филоклеон

Но куда же уйдут после этого прочие деньги?

Бделиклеон

А на тех, кто кричит: «Не продам ни за что я афинян толпы беспокойной, Но стоять за нее буду грудью всегда». Ведь сознайся, отец мой, ты сам же В господа над собой выбираешь таких, поддаваясь на льстивые речи. А они между тем набивают мошну и зараз по полсотне талантов Вымогают нахально с других городов, и грозят, и пугают при этом: «Вы дадите мне дань, иль иначе у вас не оставлю я камня на камне». Ты же, властью великой любуясь своей, подъедаешь объедков остатки. Лишь узнали союзники наши, что здесь оборванцев голодная стая Получает из урны свой скудный обед, и погрызть-то ей нечего даже, Вот и стали за нищего Конна считать всех афинян,[66] а этим пройдохам Преподносят кувшины, вино и ковры, мед и сыр, и плоды, и подушки, Чаши, кубки, венки, ожерелья, плащи – богатей на здоровье и радость. Ты по морю проплыл и по суше прошел, чтобы власти великой достигнуть, А тебе хоть бы кто чесноку подарил для приправы к жаркому за это.

Филоклеон

Правда, сам я вчера к Эвхариду послал чесноку мне купить три головки.[67] Мне, однако, хотелось бы очень узнать, в чем ты видишь здесь признаки рабства?

Бделиклеон

Разве это не худшее рабство? Они получили и власть и влиянье, В должностях состоят прихлебатели их да берут еще плату за службу, А тебе подадут три обола – и ты просиял, хоть за эти оболы Ты трудился в поту, осаждал города, на морях и на суше сражался. И при этом тебя понукают еще! Я всегда задыхаюсь от злобы, Когда в дом за тобой этот гнусный юнец, сын развратный Хэрея, влезает,[68] Выступает расслабленно, станом вертя, и по-бабьи всем телом виляет, И велит приходить тебе в суд на заре, не опаздывать: «Иначе всякий, Кто к началу суда не придет из судей, трех оболов своих не получит». А ему все равно, хоть и поздно придет, как защитнику, драхму заплатят, Поделив с кем-нибудь из судейских чинов с подсудимого взятую взятку. В незаконное он соглашенье войдет, и начнет эта пара стараться. Весь процесс проведут, точно пильщики, враз: тот потянет, а этот отпустит. Ты ж с разинутым ртом казначея лишь ждешь и проделок их тайных не видишь.

Филоклеон

Так проводят меня? Что сказал ты, увы! Взволновал ты до дна мою душу, И вниманье мое все сильней и сильней; я понять не могу, что со мною.

Бделиклеон

Посмотри: ты и сам и народ, весь народ, благоденствовать мог бы свободно, Если б ты не позволил себя спеленать «благодетелям массы народной». От Сардинии власть ты до Понта простер, государства себе подчиняя, Но тебе ничего, кроме платы твоей, не дают, да и ту лишь по капле, Понемногу зараз, точно масло, тебе источают, чтоб на день хватило. Цель прямая у них, чтобы беден ты был, а зачем это им, объясню я: Для того, чтобы ты укротителя знал и, когда он тебе только свистнет, На врагов, на которых натравит тебя, ты, подобно собаке, кидался. Коль о благе народа мечтали б они, это было б нетрудно исполнить: Ныне тысяча есть городов, что везут свою дань ежегодно в Афины:[69] Если б каждый из них обязали кормить от себя двадцать граждан афинских, Двадцать тысяч людей проживало б тогда в изобилии полном: дичины, Всевозможных венков, творога, молока от коров новотельных – по горло. Так и следует жить людям славной страны, заслужившим трофей Марафона. А теперь вы за тем, кто покажет обол, как поденщики, следом плететесь.

Филоклеон

(роняя меч)

Что же это со мной? Ох!.. Я чувствую… Ох!.. по рукам разлилось онеменье… Меч упал, не могу удержать я его… силы нет… я слабею, слабею!

Бделиклеон

А когда они сами бояться начнут – отдают вам в добычу Евбею,[70] Обещают народу пшеницы раздать по полсотне медимнов на брата.[71] Но всего только раз ячменя дали вам по пяточку медимнов недавно, Да и то гражданин в чужеземцы попасть рисковал за отмеренный гарнец. Вот зачем запирал я тебя: я хотел Тебя сам содержать, чтобы тем господам Над тобой издеваться нахально не дать; И теперь я готов все доставить тебе, Чего хочет душа, Лишь не пей молока… казначея.

Предводитель хора

Без сомнения, тот был умен, кто сказал, что, не выслушав мнений противных, Не берись и судить. На твоей стороне оказалась сегодня победа. Раздражение ваше исчезло уже, прочь бросаем мы посохи наши.

(Филоклеону.)

А ты, товарищ нашей старости…

Первое полухорие

Строфа 5

…Благоразумней будь, послушайся его, Оставь настойчивость и нрав упрямый свой. О, если б и меня подобный опекун Иль добрый родственник на разум наставлял! Воочию тебе На помощь бог пришел; Воочию тебе он делает добро, Прими же дар его.

Бделиклеон

Право, я старику все, что нужно ему, Предоставлю: ячменный отвар, Меховую накидку и мягонький плащ. И девчонку найду для него – растирать Поясницу и член. Но молчит мой старик, хоть бы что промычал; Неприятно мне это молчанье.

Второе полухорие

Антистрофа 5

Он видит наконец, что страсть его была Безумием; теперь старик взялся за ум; Сознал ошибку он и понял, что досель Твоим внушениям напрасно не внимал. Теперь, наверно, он Послушает тебя, А уступив тебе и нрав свой изменив, Поступит он умно.

Филоклеон

О, горе, горе мне!