Помоги проекту - поделись книгой:
И в проекте «Сколково», и в остальных планах и предписаниях стоит обратить внимание на слово «освоить». Русский язык – лучшее средство против мутной магии, нужно только вовремя взять словарь. Откройте Даля и посмотрите значение глагола «осваивать». Тем, у кого под рукой Даля нет, советую немедленно купить. Тогда все будут знать, что «Осваивать, освоить» означает «присвоить, сделать своим».
Знание русского языка позволяет во всей полноте оценивать заявления, подобные следующему: "У госкорпорации «Олимпстрой», у руководства Краснодарского края, Сочи и у Счётной палаты абсолютно единые подходы к этим проблемам. Полагаю, что благодаря этому мы сможем не только освоить бюджетные средства, но и очень большие частные инвестиции". Говорят, против «вспышки забвения» помогает фиксация происходящего на бумаге. Я, ища аналоги проекта «Сколково», вспомнил (видно, вспышка пока несовершенна) следующие строки Андрея Платонова, написанные в тысяча девятьсот двадцать восьмом году:
"В Москве руководители губернии говорили правительству, что хотя нельзя сказать точно, на что истрачены пять миллионов, отпущенные в прошлом году на сельское хозяйство, но толк от этих миллионов должен быть: все-таки деньги истрачены в Градовской губернии, а не в чужом месте, и как-нибудь скажутся.
– Может, пройдет десять годов, – говорил председатель Градовского губисполкома, – а у нас рожь начнет расти с оглоблю, а картошка в колесо. Вот тогда и видно будет, куда ушло пять миллионов рублей!
А было дело так...
Комиссия решила, что технического персонала на рынке республики нет, и по одному доброму совету приняла, что эти работы надо поручить бывшим солдатам военнопленным, а также сельским самоучкам, которые даже часы могут чинить, а не только насыпь сделать или яму для воды выкопать...
Следовательно, решила комиссия, средства, отпущенные губернии на борьбу с недородом, помогут «выявить, использовать, учесть и в дальнейшем снова использовать внутренние умственные силы пролетариата и беднейших крестьян, тем самым гидротехнические работы в нашей губернии будут иметь косвенный культурный эффект».
Было построено шестьсот плотин и четыреста колодцев. Техников совсем не было, а может, было человека два. Не достояв до осени, плотины были смыты летними легкими дождями, а колодцы почти все стояли сухими.
Кроме того, одна сельскохозяйственная коммуна, под названием «Импорт», начала строить железную дорогу длиною в десять верст. Железная дорога должна соединить «Импорт» с другой коммуной – «Вера, Надежда, Любовь». Денег «Импорт» имел пять тысяч рублей, и даны они были на орошение сада. Но железная дорога осталась недостроенной: коммуна «Вера, Надежда, Любовь» была ликвидирована губернией за свое название, а член правления «Импорта», посланный в Москву купить за двести рублей паровоз, почему-то не вернулся.
Сверх того, на те же деньги десятниками самочинно были построены восемь планеров для почтовой службы и перевозки сена и один вечный двигатель, действующий мочёным песком".
Умри, Денис, лучше не напишешь.
Кивино гнездо: Человек против обмана
В стенах Компьютерной лаборатории Кембриджского университета прошел очередной ежегодный форум SHB 2010, или развернуто «Третий междисциплинарный семинар по безопасности и человеческому поведению».
По уже устоявшейся традиции это любопытное мероприятие представляет собой очень насыщенную докладами и дискуссиями двухдневную конференцию, на которую собираются пообщаться специалисты из столь разных областей исследований, как компьютерная безопасность, психология, поведенческая экономика, эволюционная биология, социология, философия и так далее. Организаторами SHB являются весьма авторитетные в мире информационной безопасности люди: англичанин Росс Андерсон и американец Брюс Шнайер, которым благодаря своим обширным знакомствам удается привлечь на конференцию исследователей, занимающихся «человеческой стороной» проблем безопасности на самых разных дисциплинарных направлениях.
Если требуются пояснения, зачем вообще это нужно — собирать под одной крышей людей со столь широким профессиональным разбросом, — то краткий ответ выглядит следующим образом. Ситуация с защитой компьютеров и сетей на сегодняшний день такова, что самым слабым местом здесь стабильно остается человеческий фактор, а атаки на основе обмана людей представляют самую большую угрозу для онлайновой безопасности. Иначе говоря, ощутимо укреплять защиту систем можно лишь в том случае, если во главу угла ставить особенности работы человеческой психологии. А коль скоро практически для любых проблем в области инфобезопасности непременно находятся достаточно близкие аналоги и в реальной жизни людей, одновременно имеются богатые возможности через защиту компьютеров узнать что-то новое и о человеке.
Конечно, при разговоре на столь обширную и разностороннюю тему было бы уместно дать более развернутые пояснения и примеры, однако 2 года назад на страницах «КТ» все это уже делалось при обзоре самой первой конференции, SHB 2008. Поэтому здесь для всех интересующихся достаточно будет дать ссылку на прошлую статью "Психология безопасности", после чего сразу перейти к рассказу о наиболее любопытных докладах конференции нынешней (что стало возможным благодаря феноменальным способностям Росса Андерсона, который одновременно участвует в работе конференции, делает конспекты всех выступлений и тут же выкладывает их в Сеть).
Доклад исследовательницы из Нортумберлендского университета Пэм Бригс (Pam Briggs) носил название "Биометрические деймоны" и должен был сопровождаться кратким фильмом, который особо интересен, наверное, был бы тем, кто читал трилогию Филипа Пулмана «Тёмные начала» или хотя бы смотрел недавнюю её экранизацию «Золотой компас». Видеопроекционная техника, правда, не сработала (как это нередко случается в подобных ситуациях), поэтому слушателям пришлось довольствоваться лишь устным выступлением докладчицы, пояснившей, что их работа была вдохновлена необычным миром из фэнтези-книг Пулмана. Или «миром Лиры», где человек всегда находится в неразрывной связи со своим «деймоном», говорящим духом в форме какого-либо животного.
«Цифровой биометрический деймон», созданный Бригс и её коллегами, внешне похож на общеизвестную игрушку тамагочи, а предназначен для того, чтобы полностью убрать из окружающего мира всю информацию, идентифицирующую человека в компьютерных сетях — криптоключи, имена-логины, пароли и тому подобные вещи, так часто похищаемые злоумышленниками и используемые для краж личности или компрометации владельцев. Здесь всё это хозяйство шифруется и помещается в память миниатюрного устройства, которое, словно неотделимый спутник-деймон, постоянно находится в непосредственной близости от хозяина.
По принципу тамагочи, деймон все время должен ощущать близость «своего» человека — тот время от времени его трогает, оставляя отпечатки пальцев, разговаривает с ним, оставляя сигнатуры голоса, а также снабжает другими видами биометрии (например, походки). Попутно деймон изучает и обучается узнавать обычные места, в которых чаще всего бывает хозяин. В результате всего этого обучения деймон делит с владельцем общую личность и начинает выдавать признаки беспокойства, когда линия поведения отходит от уже устоявшейся. Дабы убедить его, что все нормально, владелец должен разными способами «успокоить» своего деймона — потрогать, поговорить и так далее. Если же кто-то похищает деймона или он теряется, то он быстро начинает тосковать, чахнуть и «умирает» от недостатка заботы своего хозяина, запирая в памяти всю загруженную туда информацию.
Следующим шагом разработки в развитии и обучении «цифрового деймона» должна стать такая программа, благодаря которой он станет предупреждать своего владельца о признаках обмана и мошенничества. Например, демонстрируя признаки беспокойства, когда человек собирается предоставить свои реквизиты на сомнительном веб-сайте...
Понятно, что обучение программы столь нетривиальным вещам, как выявление потенциальных случаев обмана и мошенничества, требует создания соответствующих надежно работающих алгоритмов, анализирующих внешнее окружение лучше, чем это обычно делает человек. На конференции SHB было несколько докладов об исследованиях в данном направлении, в частности, выступление Петера Йохансона (Petter Johansson) из Лундского университета, Швеция.
В каком-то смысле предмет исследований этой работы имеет много общего с общеизвестным в реальной жизни типом жульничества под названием «денежная кукла» — когда при операции расчетов жертве сначала предъявляют пачку денег, а затем незаметно подменяют её пачкой нарезанной бумаги. Аналитические исследования Йохансона и его коллеги Питера Холла сосредоточены вокруг смежной проблемы, носящей название «слепота выбора» (статью можно найти тут).
Моделируя психологические механизмы того, как люди делают ошибки при достаточно несложном по сути, но важном по своим последствиям выборе, исследователи предлагали добровольцам в соответствии с некоторыми условиями выбрать лицо на одной из множества фотографий. Затем, переходя к следующему этапу теста, они подменяли этот выбор на другое лицо, и в результате обнаружили, что 80% людей не замечают подмены. Причём затем эти люди без проблем выстраивают обоснования своему неверному выбору, к которому их вынудили с помощью трюка. Любопытно, что этот же трюк, но уже в условиях компьютерного эксперимента, не срабатывает столь же хорошо, как при манипуляциях с подменой фотографий вручную. То есть при общении с компьютером, похоже, люди ведут себя всё же более бдительно, чем с людьми...
Слепота выбора, как установлено исследователями, проявляется человеком в весьма широком диапазоне ситуаций (не только лица, но также, к примеру, запахи или даже анкеты о моральных суждениях). По мнению учёных, это представляется весьма интересным направлением для самопознания человека. Подавляющее большинство людей даже не представляет себе, насколько мало мы знаем о себе самих и о том, как работает наша психология. Переходя от мошенничества к пропаганде, можно, скажем, отметить, что если с помощью хорошо отработанных трюков-подмен склонить граждан к одобрению того или иного заявления (чем постоянно занимаются политики и ТВ), то затем эти люди без проблем «прилипают» к этой точке зрения и даже защищают её в спорах с другими...
Среди других интересных докладов, о которых здесь есть возможность упомянуть лишь мимоходом, можно отметить такие.
Дилан Эванс (Dylan Evans) из Ирландского национального университета (Корк) изучает довольно своеобразное направление — насколько люди осведомлены о том, что они реально знают и чего не знают. Для этих исследований Эванс организовал онлайновый тест ProjectionPoint, в рамках которого измеряется RQ (от Risk Quotient) или коэффициент интеллекта при оценке рисков. Один из показательных результатов теста — это насколько по-разному может работать «интеллект рисков» у людей разных профессий. Например, весьма хорошие показатели демонстрируют здесь синоптики, предсказывающие погоду. А вот работники медицины в данных тестах почему-то показали себя просто невероятно плохо.
Известный математик Эндрю Одлыжко (Andrew Odlyzko) из университета Миннесоты выступил с докладом «Пузыри и доверчивость». Тема его исследования — каким образом удается надувать людей так, что они не только добровольно отдают тысячи миллионов долларов, но и с энтузиазмом помогают тем, кто эти деньги присваивает. В качестве характерных примеров берутся недавно лопнувший пузырь с финансовыми кредитами и 10-летней давности потеря 100 миллиардов долларов на афере с прокладкой трансатлантических оптоволоконных кабелей. Как ни странно, во всех последних пузырях самыми доверчивыми «простаками» оказывались творцы большой политики...
Одной из особо привлекательных сторон конференции Security and Human Behavior является то, что на сайте мероприятия, SHB 2010, сразу выкладываются ссылки на материалы практически всех исследований, лежащих в основе докладов. С кратким же конспектом выступлений и дискуссий на форуме можно познакомиться в кембриджском блоге Андерсона и его коллег по Компьютерной лаборатории, см. www.lightbluetouchpaper.org.
Microsoft: что пошло не так
В 2007 году эссе Пола Грэма о том, что «Microsoft мертва» наделало немало шума. Может показаться, что он ошибался, ведь компания и по сей день вполне жива и весьма прибыльна, но Грэм имел в виду совсем другое. Он объяснял, что с некоторых пор Microsoft перестала нависать над ИТ-индустрией непобедимым великаном. Никто больше не боится Microsoft. Прошло три года, и представить себе, что Microsoft можно бояться, ещё сложнее — сегодня Apple и Google продолжают захватывать новые рынки, а в Microsoft никак не могут разобраться со старыми. Почти всему, что делает компания, грозит полная утрата актуальности. Как можно было докатиться до такого?
Печальнее всего выглядит ситуация с интернетом — в Microsoft отчётливо видели его приближение и всячески старались поучаствовать. Был создан собственный браузер, и не просто создан, а прочно встроен в систему. Видимо, тогда предполагалось, что это поможет сделать ОС тесно завязанной на интернет. В те времена эта концепция была не слишком очевидной, но после бума веб-сервисов и появления Palm WebOS и Google Сhrome OS мы отлично понимаем, о чём идёт речь. Тем не менее, старые попытки быстро потеряли осмысленность (если вообще её имели — помните Active Desktop?), а новые почему-то перестали предприниматься.
"Проспав" интернет, руководство Microsoft встретило новые проблемы — буквально из ничего вдруг возник Google, а пока Стив Балмер ублажал разработчиков и партнёров, появились социальные сети. Facebook уже пытается изобразить из себя операционную систему: позволяет хранить информацию и даже запускать приложения. В Microsoft тем временем делают подобие Google, проталкиваемое изо всех сил (и вряд ли имеющее шансы на настоящее соперничество), покупают акции Facebook, строят сетевую платформу Azure и проявляют прочую сильно запоздалую активность.
Полученное в девяностые годы преимущество на рынке веб-браузеров тоже мало-помалу испаряется. Иронично, что главный удар нанёс казалось бы уже побеждённый Netscape Navigator. Пока IE почивал на лаврах, тот успел превратиться в Firefox и снова отнял у Microsoft заметную долю браузерного рынка. Ну не стыдно ли так легко сдавать не без труда занятые позиции?
Бизнес Microsoft выглядит как пирамида, стоящая вершиной вниз. В основе продуктов компании лежат собственные платформы, а держится всё это на узком основании под названием Windows. Недаром же маркетологи Microsoft неуклюже пытаются втиснуть это слово в название каждого продукта.
Заметные проблемы с Windows начались во времена, когда разработка Vista сначала растянулась на куда более долгий срок, чем предполагалось поначалу, а затем закончилась совсем не тем, что все ждали. В получившейся системе не было и половины технологий, задумывавшихся, когда она ещё называлась проект Longhorn. Компании понадобилось целых семь лет, чтобы выпустить Vista, а потом ещё два года, чтобы сделать из неё более популярный Windows 7.
Может ли быть успешным продукт с циклом разработки почти в десятилетие? Как минимум он оставляет место для конкурентов. За такой срок новые системы могут быть построены чуть ли не с нуля — и они строятся. Mac OS X появилась и развилась как раз в этот период, да и о реальной возможности установки Linux на рабочие компьютеры заговорили тогда же.
В Microsoft, конечно, уже проанализировали промашку, растянувшуюся на много лет, и теперь версии Windows будут выходить чаще. На разработку Windows 7 понадобилось несравнимо меньше времени, чем на Vista, создание восьмой версии тоже вряд ли растянется на десятилетие. Тем не менее, как и в случае с Internet Explorer, момент может оказаться уже упущенным.
Что ждёт Microsoft, если веб-приложения действительно начнут вытеснять обычные? Что если персональный компьютер вообще окажется не таким уж нужным во времена вездесущих специализированных устройств вроде «умных» телефонов, планшетов и телеприставок? Windows перестанет быть краеугольным камнем, и компании придётся соревноваться за каждый из новых рынков. Отчасти этот процесс уже идёт.
К мобильному подразделению Microsoft беда пришла по той же знакомой схеме, напоминающей сюжет голливудского боевика с продолжением. Кажется, что победа уже одержана, и настанет мир и покой. Но вот проходит десять лет, и оказывается, что поверженный противник вовсе не повержен, а вынашивает новые планы и возвращается. Возможно, с подмогой.
Речь на этот раз об истории борьбы систем Windows CE и Palm OS. Вторая была крайне популярна в девяностых, но Microsoft удалось отвоевать рынок карманных компьютеров у Palm и занять его чуть ли не полностью. Результат? Microsoft тут же снижает активность разработок и в конце концов даёт появиться целому выводку конкурентов — iPhone, Android и даже возродившемуся Palm.
При этом внутри Microsoft ситуация не менее неприятная — вместо того, чтобы готовить на смену Windows Mobile одну современную и конкурентоспособную мобильную ОС, компания разбрасывает усилия по множеству проектов: Windows Mobile 6.5, Windows Mobile Embedded, Courier, Kin и, наконец, Windows Phone 7, на который и возлагаются основные надежды. Часть проектов сейчас сворачивают на разных стадиях: Courier — на этапе прототипирования, Kin — после душераздирающе провальных продаж.
У истоков Windows Phone стоит ещё один провальный проект — плеер Zune. После того, как в Apple открыли золотую жилу в виде рынка портативных плееров, в Microsoft почему-то решили, что совсем не конкурировать будет стыдно. Увы, сама конкуренция вышла не менее постыдной.
Сложно сказать, почему покупатели не бросились в магазины за новенькими Zune: то ли угловатый вид не понравился, то ли коричневатый цвет оказался не по вкусу. То ли Apple уже так плотно закрепилась в сознании людей как главный производитель плееров, что соперничать с айподами оказывается по силам лишь копеечным китайским плеерам, которые покупают люди, не видящие разницу между брендами и моделями.
Не помогло ни превращение Media Player в бегемотообразный клон iTunes, ни открытие подписного сервиса, через который за фиксированную плату можно слушать неограниченное количество музыки. Почему же зря пропало столько усилий? Что было сделано не так? Найти ответ на этот вопрос не так легко.
Быть может, в Microsoft просто не умеют делать такие же привлекательные продукты как в Apple. Или выбор подписной модели был ошибочным. Или просто не стоило тратить силы на попытки влезть на уже занятый рынок, не имея продукта, по-настоящему превосходящего конкурентов. Так или иначе, в Microsoft провала не предвидели или действовали вопреки этому предчувствию. Что, конечно, ещё хуже.
За последние десять-пятнадцать лет в Microsoft пыталась объять вообще всё, но вдруг оказалось, что мир не может вертеться вокруг одной компании. Теперь, после череды неверных шагов, упущенных возможностей и совершенно несвоевременной пассивности, завертело уже Microsoft, причём так, что не очень понятно, как из этой ситуации можно выбраться, и можно ли вообще. Без решительных действий эта ситуация точно не изменится.
Кафедра Ваннаха: Скольжение к сингулярности
Технологической сингулярностью принято называть состояние цивилизации, в котором технология позволяет создавать искусственные разумы всё возрастающей мощности. Будем пока считать, что такое вполне возможно — фундаментальный закон природы, запрещающий это, будет, в случае открытия, покруче законов сохранения и принципа неопределенности. Но сингулярность не может самозародиться, подобно гомункулусу алхимиков, в колбе из отбросов. Вехами на пути к сингулярности послужат дешёвые процессоры, мощностью превосходящие человеческий мозг; работающее на них программное обеспечение... То есть — самые капиталоемкие вещи из известных нам. (Посмотрите на рыночную стоимость процессорных и софтверных корпораций!). И вложиться в разработку таких вещей должны будут люди. Именно от их решений зависит — попадёт ли человечество в технологическую сингулярность. Безотносительно, причём, доступных технологий. Марк Твен восхищался же китайцами, что изобретя порох — они не создали огнестрельного оружия, а создав печатный станок — не учредили газет... Не ждет ли нечто подобное и ИТ-отрасль?
Действительно, игры с искусственным разумом могут быть почище игр с ядерной энергией. Бомба — это ведь инструмент войны, то есть проведения политики. А когда возникает угроза, что политиканствовать будет некому и не с кем, то она тихонько лежит на складе. И, — несмотря на энергетические кризисы, сотрясающие периодически хозяйство Первого мира, — углеводородное лобби, пусть и в «зелёных» личинах, без особых проблем инспирирует отказ от строительства новых АЭС. А тут вещь куда более пугающая — разум.
Наверное, многие скажут — пугает чуждый, машинный, иной разум. Но пугает ведь разум сам по себе. Вот сугубо практический пример — любой политтехнолог знает, что кандидат с уровнем интеллекта, существенно отличающимся от среднего уровня своих избирателей, шансов на успех не имеет. Такой человек может оказаться у власти лишь в недемократической системе, или, как минимум, с использованием механизмов, некогда блистательно описанных маркизом де Кондорсе. А умного, — вполне из рода Homo sapiens, — боятся. Частенько, сбиваясь в стаю, норовят расплатиться за страх агрессией. И — есть чего боятся. В генах-то сидит память о Homo neanderthalensis. «Собиратель грибов, склонный к раздумьям, страстно любящий искусство, кроткий, флегматичный... К сожалению его нет в живых.» А тут людям предстоит самим запустить процесс, при котором они могут оказаться даже большими простецами, нежели неандертальцы. Возможно ли это?
Футурология — штука ненадежная. Обратимся лучше к творчеству давнишнего автора «Компьютерры» Станислава Лема. Вот видимо самая глубокая художественная вещь об искусственном интеллекте — «Голем XIV». Сверхразум порождается там в результате гонки вооружений, вслед за ядерной и ракетной сферами распространившейся на интеллетронику. Но гонки вооружений-то давно нет. Мощь ядерного оружия достигла предела в начале 1960-х. Ракеты летают практически на том же химическом топливе, что было исследовано в 1950-е и доведено «до железа» в 1960-х. Военные подрядчики, конечно, с помощью лоббистов продолжают осваивать государственные бюджеты... Но это так, бюрократические игры. Мала наша планетка для того оружия, что у нас уже есть. Вопросы решаются не силой, а хитростью, вспомним участь СССР и его танковых, прилично защищенных от ОМП, армий. И с Китаем у США скорее всего так же будет... (Взаимоотношения РФ и КНР могут принять совсем иной характер. Но, как бы это ни было обидно нам с вами, события эти произойдут на периферии цивилизации.) Не получится ли так и с искусственным разумом?
Рискнем предположить, что тут будет совсем по-иному. И аналог, скорее, мы сегодня можем видеть в автомобильном транспорте. С его взаимодействием с унаследованными от советской экономики городами. Вытоптанные шинами газоны. Бабушки, борющиеся за привычную среду обитания посыпанием крыш машин гречкой, очень привлекательной для ворон с мощным клювом, или сбрасыванием с десятого этажа в дождь заполненного водой противозачаточного средства на бедолагу, припарковавшегося вплотную к дому (замена кузова не самое страшное — все семейство пострадавшего бродит вокруг, не понимая, что случилось, ведь обрывки презерватива разбросаны далеко вокруг...) Столичная пробка превращается в бедствие, вызывающее патетический вопрос — «Кто виноват?», с намеком на власти. А виновата вся структура общества. Капиталистическая экономика требует расширенного воспроизводства. Зачем, полагаете, создан автомобиль — возить вас, поднимать ваш статус? Чушь! Автомобиль создан для того, что бы на вас могли зарабатывать. Все прочее — вторично. Стойло, ясли и бойня ведь не для жизни и кормления коровки сделаны... Но реальной альтернативой данной экономике является феодализм, а то и рабовладение... Так что возрастающие стада железных коней укротить не под силу ни одной демократической власти.
И, — очень может быть, — что и с искусственным разумом дела пойдут именно по такому сценарию. Во всяком случае, не видно, что, кроме глобальной катастрофы, может изменить ход событий. Отрасль харда должна продавать процессоры. А их и так уже много. Значит — нужны новые, много более мощные и дешёвые кристаллы. И софтостроители нуждаются в рынках сбыта. Гламурные обложки для нетбуков и новые кнопки на дисплеях, о которых радостно сообщают пиар-службы, это очень мило, но даже маркетологи давно поняли, что продаются мегагерцы. Реальному росту вычислительных мощностей альтернативы нет. То есть — есть. Вылет с рынка. Потеря капитализации. Сколько раз такое уже было на недлинной пока памяти ИТ-индустрии. Так что пока мы не упрёмся в фундаментальные физические ограничения, мощность процессоров и объёмы памяти, видимо, будут расти.
Но ведь для появления искусственного разума нужен ещё и соответственный софт. (Возможную неалгоритмизацию мышления вынесем пока за скобки.) А вычислительные и коммуникационные мощности-то можно загружать и не слишком связанными с разумом вещами — вот новая мода, возможность видеочатиться наугад, берут юные барышни, мордочку прикроют («личико можно и газеткой прикрыть»), прочее выставят, и красуются... И техника задействована, и разум ни при чём!
Ну, да! Но только есть такая штука — конкуренция. И корпорации нужно не только обдурить лоха-покупателя, впарив ему сначала выдуманные потребности, а потом и соответствующий им товар или услугу (зады красны-девицы могли бы и из кустов казать, как в старь). Нужно ещё выиграть схватку с другой корпорацией за кормовой ресурс (лохов-потребителей). А для этого нужно шевелить мозгами. А по мере того, как школы по всему миру переключаются на подготовку квалифицированных потребителей и лояльных граждан, с мозгами начинаются некоторые проблемы. Которые, естественно, породят спрос на интеллектуальный софт. А он, как мы знаем, легко тиражируется — ну, сколько у каждого, читающего эти строки, последних версий дорогущих профессиональных пакетов? Так что, если не будет открыт какой ни будь фундаментальный запрет на копирование больших объёмов данных, пойти искусственному разуму по миру, занимая всё новые и новые кремниевые мозги. И процесс этот больше будет похож на эволюцию, на неконтролируемое размножение железных лошадок во дворах, чем на работу над масштабным техническим проектом, вроде программы Apollo. Прагоминид, круша костью ранее съеденного прагоминида черепок прагоминиду третьему, не воображал же ре-минорные токкаты и космологические уравнения, не составлял полных схем мозга будущего сапиенса — ему лишь хотелось пососать. Мозга, правда, но костного...
Василий Щепетнёв: Гамбит Форт-Росс
Жара тому была виной, или иные причины, но мой коллега страшно расстроился, узнав, что российский бизнес решил взять шефство над калифорнийским музеем.
- Миллион долларов в год, и это минимум, — кипятился коллега. — У Калифорнии, понимаешь, денег нет, а в России их куры не клюют — потому что нет кур, опять из Америки завозят.
- Ну, — пытался я остудить коллегу, — все-таки Форт Росс — историческое место, России не чужое.
- Ага... У нас в губернии таких исторических мест... А музеи на ладан дышат.
- Ты пристрастен, — говорю я.
- И не скрываю.
Действительно, какая-то родственница коллеги, сотрудник музея, попала под сокращение и сейчас, в пятьдесят лет, устроиться на работу, хоть как-то связанную со специальностью, не могла. А торговать носками на панели не хотела.
- Ты смотришь с позиции индивидуума, не видя перспективы, — перешел в наступление я. — Для тебя музей — это только музей. А на самом деле... — я задумался.
- Что — на самом деле?
- На самом деле это будет... это будет... это будет прикрытие для наших разведчиков!
- Каких разведчиков?
- Обыкновенных. Ведь Калифорния набита современной технологией. Вот и будут таскать секреты из-под носа Терминатора. А миллионы, легальные миллионы, между прочим, позволят подкупать жадных американцев. Подкуп в виде гранта, на исследование русских исторических следов. Не придерешься.
- Хм... Выдумал?
- Сообразил, — ответил я.
- Один вот тоже соображал, соображал, а потом за разглашение казенных тайн... — но сокрушаться о затраченных миллионах коллега перестал. На время.
Через неделю или около того, он опять встал в первую позицию и начал мне выговаривать:
- Вот ты говоришь, шпионы, шпионы, а их чуть не дюжину в Америке повязали. Плакали российские денежки.
- Во-первых, не шпионы, а разведчики, а во-вторых, я-то здесь при чём?
- Ты ведь одобряешь наших шпи... разведчиков?
- Скажи ещё, что я одобряю лунное затмение. Разведка — такое же закономерное явление в межгосударственных отношениях, как затмения в межпланетных. Одобряй, не одобряй, она существует, с этим не поспоришь.
- Так почему это закономерное явление так бездарно село в лужу?
- Почему село? Неужели сам не понимаешь?
- Не понимаю.
- Тебе все объяснять нужно?
- Желательно.
- Но ведь это просто, как теорема Пифагора. Если бы ты хоть немножко задумался...
- Есть что соврать, так ври, не тяни!
Поделиться книгой: