Заметки путевого Обходчика

    - Решил дать тебе шанс – начал он без предисловий. Его басок, как и «фотокарточка», тоже показался мне знакомым. Я совершенно безразлично отнесся к тому, что сей субъект, даже не счел нужным со мной поздороваться, и тут же поймал себя на этом.

- Видать стал привыкать, что со мной перестали считаться – пронеслась язвительная мыслишка. – Дожил. Скоро меня и вовсе замечать перестанут.

- Мы тут подумали, – «кто это мы?» - что если ты добровольно пойдешь на сотрудничество с нами, то мы пересмотрим принятое ранее решение.

- Незнакомец! - я все же узнал этот голос. Да и как можно было забыть, когда все тело выступало в роли напоминалки, «мелодично» озвучивая болевые ощущения. Я уставился в его карие, широко посаженные, глаза, пробуя, как говориться, прочитать между строк. Какое там.

      – Он то, наверняка видит меня насквозь – мне даже завидно стало. И отчего-то зябко. Я поежился, подтянув покрывало повыше. А пауза все затягивалась. - Не, ну не думает же он, что я прямо счас, с бухты барахты, дам ответ. – Я снова взглянул на незнакомца. – Или все же думает? - Полнейшее спокойствие и неподвижность. С таким видом буддийские монахи входили в медитативное состояние, пробуя постичь тайну жизни. – И судя по всему, он ее уже давным-давно постиг.

    - Не советую затягивать с ответом – он все-таки читал меня, как раскрытую книгу. – Я ж и передумать могу.

- Ты бы определился наконец-то я или мы – я отметил, что он, стараясь не выдать свою значимость, чаще употребляет «мы». Но, забываясь, и привыкнув повелевать, сам того не замечая, сходил на «я».   – Блин, вспомнить бы, где я с тобой пересекся – мне было бы гораздо легче принять решение, зная хотя бы часть его подноготной. Но сколько  ни силился, перелопачивая в голове тысячи досье, ничего. Видать та наша встреча была столь мимолетной, и такой на тот момент незначительной, что мой мозг автоматически  отнес ее в разряд ненужных, переадресовав этот файл в корзину. А вот удалить забыл, поставив жирный знак вопроса.  

     Я все же решил не затягивать паузу. Так, на каких-то пару минут.  Всего то для поднятия самомнения, которое в последнее время все столь рьяно старались втоптать своими ноженьками в грязь. Да и собственно был ли у меня выбор?

    - Что от меня требуется? – слово «согласен» гонор все-таки не дал мне произнести. Да и вопрос мой был чисто риторический. Ответ то я знал наперед.

- Вывести команду моих бойцов в заданную точку – отчеканил незнакомец. Он, кстати, и не думал представляться.

- И? – меня больше интересовало, что будет со мной после.

- Потом можешь катиться на все четыре стороны – ни тебе заверений, ни хотя бы: «Даю слово». Сказал,  то, что сказал, посчитав, что и так сойдет.  И мне не оставалось ничего другого, как принять сие утверждение на веру, в тайне надеясь, что госпожа Фортуна и на сей раз меня не подведет.

             * * *

    Доктор на прощание вколол мне еще парочку уколов и теперь, перед тем как присесть, мне надо было сперва настроиться. Поелозить по лавке, подыскивая более щадящую позицию. Кармашек новенькой жилетки оттягивала пара пачек всевозможных таблеток. На каждой было аккуратно  выведено, когда и сколько чего применять.

    После разговора с незнакомцем прошло часа три.   Меня, без лишних слов, подняли с кровати, приказав одеваться, а затем водрузили на дрезину и под охраной отправили на Добрынинскую.

- Даже поесть не дали – я услышал, как в животе призывно заурчало. Что-либо спрашивать у дюжих молодцев, которые сидели рядом, не хотелось.  - Да и вряд ли они ответят – их взгляды, коими они одаривали меня время от времени, были весьма далеки от дружеских.

     Помышлял ли я о побеге? Еще как. Даже план в голове вызрел. Конкретный такой, нацеленный на один из проходов по пути моего следования. Но, как и в случае с моей поимкой, мне не дали малейшего шанса. Щелкнули наручники, и теперь бежать я мог, разве что вместе с дрезиной, к поручню которой меня и приковали. Посему я уже в который раз расслабился, пробуя максимально восстановить свои силы.

     Сама езда по кольцевой мне напомнила те времена, когда я еще пользовался настоящим метро. Такая же тоскливо-утомительная, и столь же убаюкивающая.   Я реально задремал, отчего один раз, когда дрезину сильнее обычного тряхануло, мое тело чуть было не слетело на рельсы. И если бы не те самые наручники я б точно свалился.  А так отделался легким испугом и новым взрывом боли в запястье.

      На Добрыниской меня сразу же отвели в небольшое, сколоченное из досок, помещение, где дали наконец-то поесть. Предварительно запихнув в себя пригоршню таблеток, я с превеликим удовольствием принялся уминать рагу, состоявшее из грибов с картошкой и еще какой-то зелени.

      А вот вылизывание миски до зеркального блеска, было самым наглым образом прервано.

- Опять ты – я недовольно посмотрел в сторону незнакомца, который по-деловому уселся напротив. А потом, о, это была вершина наглости, он достал из планшета МОЮ! карту. Я тут же отложил посуду и постарался, как можно нагляднее донести все, что я о нем думаю. С таким же успехом я мог бы доказывать что-то льву, который приготовился к прыжку. В не зависимости от приведенных мною доводов, от меня все равно бы ничего не осталось.

     - Ну, что ж, сыграем по твоим правилам – я решил полностью сменить тактику. Из ежика, свернутого в клубок, и ощетинившегося своими колючками, я заделался эдаким котом, только что слопавшим литр молока, и теперь благодушно взирающим на весь мир. Улыбка до ушей, куда уж радушнее, нога за ногу, и полный отвал на спинку стула.

     - Вы решили вернуть мне мою карту? – как бы невзначай поинтересовался я.

- Я хотел уточнить некоторые обозначения – незнакомец принял мою игру, но с некоторыми поправками. Он достал из кармана пачку «Кента» и закурил. Мои ноздри тут же нервно задрожали, с наслаждением втягивая дым. Он,  конечно же, сразу заметил мое состояние и протянул пачку мне.

- Спасибо – я в три затяжки оприходовал первую сигарету и тут же потянулся за второй. На пол дороги вопросительно замер, но, увидев кивок, смело продолжил телодвижение. Приятное головокружение воцарилось в моей головушке. А с ним пришло и понимание того, что если я дам объяснение «некоторым обозначением», то, сказав «А» придется выложить и  все остальное. И тогда напрашивался логичный вопрос: «А нафига я тогда буду им нужен. Зная все входы-выходы, они и без меня прекрасно справятся».

    - Я в этой карте совсем не разбираюсь – выдал, выпуская очередную порцию дыма. – Она мне по наследству досталась и дорога только как память – я постарался, опустив очи долу, изобразить скорбь на лице.

- Так значит, она тебе совсем не нужна? – прозвучал вопрос на засыпку.

- Можете оставить себе – барским жестом руки  отодвинул карту в сторону незнакомца, лишний раз, отметив, как хорошо, что в свое время я не поленился и изучил ее более чем досконально.

- Ну, что ж, – он бережно сложил ее вчетверо -  а вот мне она еще пригодится - и упрятал в нутро планшета.

     - Слишком быстро ты отступил – я даже на миг забыл улыбаться. Но, вспомнив о представлении, тут же вновь изобразил из себя Арлекино. – Бить, скорее всего, меня пока что не будут – мои мысли завертелись с утроенной скоростью. – А вот в то, что после операции меня отпустят мне теперь вериться с трудом. Карту ты на потом отложил, а не спрятал насовсем, – я снова прокрутил в памяти жест, с которым она была убрана со стола. – Верняк на потом. И это потом связано у тебя со мной. Во, влип – даже сигарета, а я, «изголодавшись»,  прикурил уже третью, показалась мне какой-то прогорклой на вкус. Я тут же, не докурив и до половины, потушил ее в жестяной банке из-под пива, до половины набитой бычками.

    - Мы хотим попытаться освободить дочь Павла Семеновича – сменил он тему. – По нашим сведениям ее держат на Новокузнецкой. Идти в лобовую атаку – подписать девушке смертный приговор – «а ты меня на жалость не бери». Но он умолк и глянул на меня.

- Есть один ход – я понял всю тщетность своего спектакля, и стер улыбку со своего лица. – Только попасть в него можно оттуда – указал пальцем вверх. – С поверхности – добавил для полной ясности. На счет выхода из метро я ляпнул так, для отмазки.

- Это не проблема – сообщил он, как о чем-то уж очень обыденном.  

- Не заканало – подумал я.

              * * *

    Взирая с плохо скрываемым восхищением на снаряжение выделенной на операцию группы, я лишний раз смог убедиться, что в устах незнакомца заверения на счет отсутствия проблем, не пустой треп. Какие-то сверхлегкие комбинезоны, способные весьма надежно защитить от радиации, очки ночного виденья, а главное автоматы. Таких  я еще не видел.   Коротенькие, едва ли пол метра в длину, с магазином, размещенным не спереди, а у самого приклада, и всамделишным гранатометом, способным извергнуть из своего маленького нутра нехилую 40-милиметровую гранатку. А венчали, сей натюрморт  лазерный прицел и глушитель. Я задумчиво почесал тыковку, поняв, что не о том оружии я все время мечтал. Мой ПП в сравнении с этим – так, легкий ветерок, который даже рядом не стоял с ураганом.

    На мой вопрос, а мне бы тоже чего-то стреляющего, меня грубо послали, дав понять, что я  должен быть благодарен даже за то, что меня на поверхность вообще в противогазе вывели. Будь их воля, они б не стали на такого как я столь ценный боекомплект расходовать.

    Кроме меня на задание вышло еще пять человек. Мой наметанный глаз сразу выловил те, иногда даже весьма незаметные, детали, по которым можно было смело сказать, что эти люди прошли очень хорошую боевую подготовку. Причем на практике.

- Нам не страшен серый волк – выплыл из глубин памяти очередной мотивчик, который естественным образом напрашивался от одного лишь факта пребывания рядом с этой боевой группой.

      Все движения парней были отточены до миллиметра. Ничего лишнего. А главное  без слов. Выскочили за ворота. Развернулись веером вокруг. Замерли. Но всего лишь на миг. Определив отсутствие опасности, перестроились в такое себе подобие ромба. Я, конечно же, внутри сей фигуры. Пяток минут и мы наверху. Снова превратились в статуи, максимально уйдя в тень, слившись с окружающей нас обстановкой. Вертелись лишь их головы, высматривая малейшую толику всевозможных изменений реальности.

     А я тем временем пробовал отдышаться. В противогазе у меня  это слабо получалось. Хотелось вдохнуть на полную грудь, а приходилось обрывать на половине. Боль в животе усилилась, и это тоже не прибавляло уверенности в благополучном прохождении маршрута.

    Аккурат в это время тучи на небе уплыли куда-то в сторону и полная луна, огромная, в пол неба, залила своей синевой все вокруг. Зрелище скажу я вам потрясающее. Слегка пугающее, фильмы ужасов сделали свое черное дело, но вместе с тем завораживающе прекрасное. А если учесть тот факт, что подобного я не видел, пожалуй, лет пять, то мой восторг был удвоен, если не больше.

   «Подвела» память, которая сразу же провела аналогию с солнцем, и быстро внесла свои коррективы, сменив эйфорию на уныние, осознание того, что дневное светило мне доведется увидеть ох как не скоро. Верить в то, что может быть и никогда, мне не хотелось. Жизнь и так нелегкая штука, так что нечего усугублять.

   Ведущий группы махнул рукой, и мы выбрались наружу. Кстати, диггером мне пришлось заделаться, чтобы преодолеть боязнь замкнутого пространства. С этим заданием я справился можно сказать на отлично, с легкостью проползая на брюхе в такие щели, куда и посмотреть то было страшно. А сейчас, поглядывая по сторонам, до меня вдруг дошло, что новая проблема вырисовывается.   Иные страхи постепенно, когда только успели, заняли освободившееся место.

    Проспект, на который мы вышли, быль столь обширен, так хорошо просматривался со всех сторон, что мне тут же захотелось бежать. Паника, охватившая меня, настойчиво требовала как можно быстрее заняться поисками какого-нибудь убежища. Или хотя бы, это уже на крайний случай, прислониться спиной к любой из стен, чтобы вновь ощутить себя защищенным. И если бы не резкий тычок под ребро, это шедший сзади солдат, вовремя заметил мои поползновения в сторону ближайшего дома, я б со всей дури рванул куда-то в сторону. А так, скорее от безысходности, нежели от того что мне сделалось легче, но я продолжил свой путь.

               * * *

    Собака всегда, во все времена считался самым верным и преданным другом. Это животное иногда позволяло по отношению к себе такое, от чего любой человек давно бы уже дошел до бешенства. Оно терпеливо прощало все, возведя хозяина на некий пьедестал. Пинки от божества – запросто. Пустая миска – да не вопрос. Забыли вывести во двор – ах не утруждайте себя, я обожду.

    Единственным, чего собака простить так и не смогла – было предательство. Ее бросили. Нагло, без предупреждения. И даже тогда, еще какое-то время, бедное животное тратило время на поиски, не верило в произошедшее. Напрасно. Запах, и тот постепенно исчез, вытесненный чем-то иным, до сей поры неизвестным. И тогда пришло понимание, а с ним и злость. На весь мир. На людей. Всех, без разбору. И эта ненависть передалась, была всосана с молоком матери, ее потомству.

   Та стая, которая неслась по ночным улицам Москвы в поисках добычи, мало чем напоминала своих предков. Мутация в третьем поколении, превратила их в нечто такое, при виде чего у меня волосы встали дыбом.

    Полное отсутствие шерсти,  а сама кожа словно вывернута наизнанку. Цвета запекшейся крови. При свете луны такие детали были различимы на очень большом расстоянии. Пасть у животных была оголена, отчего десна вместе с зубами были неестественным образом вывернуты наружу. Хвост тоже нуждался в отдельном описании. Он, как бы это сказать, вел некую отдельную, совершенно не зависящую от остального тела жизнь. Создавалось впечатление, что он, каким-то непостижимым образом, тоже «видит» все вокруг. Подобно перископу подводной лодки, сей отросток, то «погружался», почти припадая своим кончиком к земле, то снова высоко поднимался вверх, вертясь во все стороны.

    Наша группа выжидающе замерла. Видать бойцы все еще надеялись, что стая пройдет мимо. Что животные вышли в поисках совершенно иной добычи. Тем более, что и расстояние было довольно таки приличным. Да и ветра не было вовсе. Но мы не учли один-единственный, но столь важный фактор. Ненависть. Она вела их получше любого запаха. Они, словно нутром чуяли, куда надо свернуть.

    Вожак стаи, особь величиной с годовалого теленка, оскалив пасть, громко тявкнул и стая, не раздумывая, бросилась в нашу сторону.

- Восемь, девять, десять – считал я, спрятавшись за спины бойцов, которые выстроились в шеренгу и приготовили автоматы.

    - Хоть нож дайте – взмолился я, когда расстояние к нам сократилось до нескольких десятков метров. Подобную просьбу можно было бы выдвинуть и обратившись  к стене. Никакой реакции.

      Не зря я предположил, что мои спутники до этого побывали не в одном сражении. С таким спокойствием, с которым они принялись расстреливать мутантов, мне, холерику по натуре, еще никогда не приходилось сталкиваться. Да я курю куда эмоциональнее.

     А солдатики прицельно, будто в тире, когда у вас на все про все три пульки, вколачивали нападавших в растрескавшийся асфальт. Глушители полностью обесшумливали звук выстрела, и если бы кто наблюдал это зрелище со стороны, ему б наверняка показалось, что собаки сами, по собственной воле, натыкаясь на невидимую стену, валятся на землю. 

Глава 18. Западня.

 Пробуя на бегу восстановить ход произошедших только что событий, я пытался понять, когда собственно все пошло не так. С какого места и каким образом ситуация перестала быть контролируемой. Ведь, казалось бы, все шло как надо. Мои спутники, выражая полнейшее спокойствие, я б даже сказал равнодушие ко всему, что творилось вокруг, вылавливали своими лазерными метками в гуще нападавших свои, конкретные цели, и отстреливали их одну за другой. Еще чуть-чуть и путь был бы свободен.

    Та тварь, которая буквально упала на нас с неба, своими крыльями, скрыв полностью луну, умудрилась в секунду вогнать улицу во тьму. Нам еще повезло, что она нацелилась, привлеченная запахом крови, на валявшиеся поодаль трупы мутантов.

     Оставшиеся в живых собаки, жалобно повизгивая, моментально бросились в рассыпную. Мы тоже  спешно ретировались, кинувшись во всю прыть к ближайшему дому. Тварь же успела за это время приземлиться, и лунный свет снова залил улицу. Прижавшись спинами к стене дома, и приготовившись, если что, скрыться в темноте подъезда, мы как завороженные уставились  на это ужасающее зрелище.

     Тем временем монстр, сложил свои перепончатые крылья за спиной, превратившись в эдакое подобие морщинистой старухи, зябко кутающейся в видавший виды потертый плащ. Если бы не голова, а вернее клюв. Размеры черепушки не превышали по своим габаритам голову той же бабульки, но вот отросток, торчавший спереди вместо рта, моментально заставлял провести аналогию с совершенно другим видом земной фауны.

- Точь в точь крокодил – я наблюдал, как чудовище в мгновение ока с помощью когтей и зубов разорвало тело собаки пополам, а затем, оторвав кусок побольше, и подняв свою окровавленную пасть вверх, попыталось заглотнуть его целиком. С первого раза не получилось, и оно недовольно замотало головой, разбрасывая во все стороны ошметки жертвы.    

    Внезапно крик, приглушенный противогазом он скорее напоминал хрип, резанул по ушам откуда-то сбоку.   Один из сталкеров, занявший позицию справа от двери, вдруг исчез. Испарился.  Оказалось, что мы ожидали опасности, совсем не с той стороны. Только что стоял здоровенный такой парень, а тут пустота.

     Первым среагировал командир группы. Мне вообще-то его таковым не представляли, но я видел, что Незнакомец именно с ним дольше вех разговаривал, отдавая последние распоряжения.

    Возле тротуара у обочины стояло несколько проржавевших от времени автомобилей. Он боком откатился к одному из них и по-пластунски юркнул под днище. Я, успев привыкнуть к тому, чтобы без слов и задержки реагировать на все его телодвижения, тут же бросился следом.  Уже почти достигнув остова другого авто, я снова услышал весьма похожий вскрик.

    Оглянуться я смог, только полностью убедившись, что мое тело надежно прикрыто металлом от твари, которая и не думала покидать центр улицы.  Слух действительно меня не обманул. Еще один солдат пропал из виду. Складывалось  впечатление, будто его сожрал сам дом. Во всяком случае другого варианта не было.

    Мы замерли, не зная, куда собственно нам смотреть. Наши глаза шарили, выискивая на неровностях замшелых стен малейшую зацепку. Ничего. Абсолютно. Дом, построенный еще в сталинские времена, и дальше оставался обыкновенным домом.  

- Что за х….? – командир лихорадочно водил автоматом то в одну, то в другую сторону. Его палец нервно подергивался, яростно желая вжать спуск до предела. Но нужна была цель, которой то, как раз и не было. Я же с завистью посматривал в его сторону. Повторить свою просьбу по поводу оружия я не решался, понимая, что в таком состоянии он меня и пристрелить может. Запросто.

    - Как же так. Петруха и Гарик, они ж … - у солдатика справа видать начали сдавать нервы.

- Соловцов! – гаркнул командир. – Ты …. – он  не успел закончить, потому что мы все же увидели, что сожрало наших товарищей.

       В природе существует такое понятие, как мимикрия. Ею когда-то обладал ряд тварей и растений, используя эту свою способность, чтоб весьма надежно прятаться от посторонних глаз, пребывая при этом на виду у всех. Они, включая того же хамелеона, просто-напросто меняли цвет, а иногда и форму, полностью сливаясь с окружающей средой.

       От стены осторожно и совершенно беззвучно отделился большущий кусок той же таки стены, и, мгновенно приобретя объем, сменил свое положение, отодвинувшись на пару сантиметров вправо. Там нечто замерло, снова превратившись в кирпичную кладку. А пространство под ним вдруг окрасилось в красный цвет.  Поначалу тоненький, ручеек постепенно наводнялся новыми поступлениями крови, направив свое страшное русло к земле.

    - Получай, гадина! – первым не выдержал все тот же Соловцов. Его автомат полыхнул огнем, выбросив из себя гранату.

- Твою мать!!! – заорал командир, забираясь еще глубже под автомобиль. Сперва раздался некий чавкающий звук. Сродни тому, когда вы вступаете ногой в болотную жижу.  А затем прозвучал взрыв. Хорошо еще, что я успел закрыть уши руками и громко заорать. Это несколько ослабило удар по барабанным перепонкам. «Хлюп» - кусок мяса шмякнулся прямо перед моим носом. Меня чуть не вырвало. Отполз до тех пор, пока не уперся в колесо. И лишь тогда выглянул, чтобы посмотреть в сторону дома.

       На уровне третьего этажа часть стены теперь начисто отсутствовала. И моему взору открылось то, что некогда было чьей-то квартирой. В комнатах царил бедлам и запустение, а в углу, на диване белел человеческий скелет. Я нервно икнул и сфокусировался на участке стены, где, по моему мнению, должны были быть еще твари. Ничего. А вот на земле валялся, оброненный тварью, труп солдата. Вернее то, что от него осталось. Так должно быть выглядит нечто, что попало под каток асфальтоукладчика. Сам я никогда и ничего подобного не видел, но представлял себе, что именно таковыми должны быть последствия. Силой отвел взгляд, продолжив свои изыскания. Второго солдата я так и не увидел.

      - Соловцов, вернемся на базу я тебе ….. – командир вознесся в своих изысканиях к таким высотам мата, что я невольно заслушался. Скажу лишь, что слова мудак и хрен собачий, по сравнению со всем остальным, показались мне почти ласкательными.

- Командир, проход чист – последний из оставшихся в живых солдат, прервал его пламенную речь. И мы все как один развернулись в ту сторону. Крылатая тварь видать тоже испугалась взрыва и решила свалить подальше. Улица, если не считать трупов мутантов, была пуста.

- Сваливаем – гаркнул тот, и первым выбрался из-под авто. После взрыва у и так уже подпорченного агрегата снесло крышу и часть салона. А дверки со стороны дома были вогнуты внутрь, и изрядно заляпаны ошметками твари. Мой автомобильчик, небольшой фиатик некогда желтого цвета, тоже имел весьма потрепанный вид. Любой автомеханик, осмотрев нечто такое, с уверенностью заявил бы – восстановлению не подлежит.

* * *

      Нам срочно надо было немного отдышаться. Мы, не сговариваясь, сбавили темп. Когда и это не помогло, решили остановиться. До станции было уже рукой подать, но пробежка в противогазах отняла, казалось, все силы.

- Пять минут – гаркнул командир, и мы бухнулись, привалившись спинами к стенке бусика, брошенного посреди улицы. Жутко хотелось курить, а в голове прочно засела сцена пережитого недавно.

      Неожиданно мои глаза зацепились за надпись напротив. «Трактиръ» - прочитал я и в памяти тут же возник кадр из прошлого.  В тот день у Кота был День рождения, и мы решили провести ему обряд посвящения. Перевести из чайников в разряд профессионалов. Чтоб отныне и навеки он мог смело сказать: «Я – диггер».

    Здесь, на Пятницкой, мы договорились встретиться в шесть утра. Последним, как всегда, подошел Крыс. Несмотря на то, что жил он на соседней улице. Что-то там пробурчал о том, что мамка забыла его разбудить, и получил заслуженный подзатыльник от Муллы. Даже не обиделся, восприняв это, как часть чего-то обыденного, положенного по неписанному сценарию.    

      И вот они все, стоят, замерли в ожидании того, что я им сейчас скажу. Кот переминается из ноги на ногу. Ему не терпится узнать, какое его ждет испытание.

- Не дрейфь – Спартак покровительственно кладет ему руку на плечо. – Все мы через это прошли и, как видишь, живы здоровы.

- А помните, как вы меня в тоннеле одного оставили – вставляет Жека, и я вижу, что у Кота от напряжения заходили желваки.

- Хорош пацана пужать – встревает Мулла. – У него сегодня праздник, как никак.

- А я и не стращаю.  Я ж понимаю, что имениннику совсем другой, особый сюрприз положен – оскалил зубы Жека.

    Картина была столь реальной, что я вынужден, был тряхнуть головой, отгоняя от себя наваждение. Крепко сжал зубы, чтобы не завыть от тоски, и жалости к самому себе. Ведь именно тогда, в тот вечер я и ехал к Коту. Как раз в тот день все и произошло.

    - Подъем – командир первым вскочил на ноги, и мое видение окончательно испарилось. Я тяжело поднялся, буквально слыша, как скрипит, болезненно подергивается каждая частица моего тела. Резь в животе, казалось, вот-вот достигнет своей наивысшей точки. Того пика, после которого самому мне уже не подняться. Пора было срочно принять таблетки, но как их засунешь себе в рот, если резиновый намордник, он же противогаз, плотно прикрывал все лицо.

* * *

    Несмотря на то, что тоннель встретил нас вонью и сыростью, я был безмерно рад снова находиться здесь, под землей. Вот что значит сила привычки. Мне на ум пришел отрывок из романа Герберта Уэллса «Машина времени». Тот, где сей великий писатель и, отчасти провидец, упоминал о неких морлоках.  Людях из будущего,  избравших своим обиталищем подземный мир.

«Да он, как в воду глядел. Морлоки мы и есть» - я горько усмехнулся, запихивая в себя пригоршню таблеток.

- Морлоки – словно смакуя это слово, я даже сам не заметил, что выговорил его вслух.

- Чо ты сказал? – командир удивленно посмотрел в мою сторону.

- А? Нет. Ничего – я отрицательно замотал головой. – Так, вырвалось.

- Куда дальше? – тут же сменил он тему.

- Да вон она, решеточка – указал я. – Вы окажитесь в проходе между станциями – объяснил.

- Вот и ладушки – кивнул командир и достал из кармашка наручники. – Руку давай – приказал.

- Это еще зачем? – опешил я. – Мне смысла бегать, от вас нету, – по детски спрятал обе руки за спину.