Заметки путевого Обходчика

Ник Львовский

Заметки путевого Обходчика

«Мама, а солнце – это лампочка на сколько ватт?» -

вопрос десятилетнего жителя Метро

Глава 1. Немного воспоминаний.

Вы когда-нибудь слышали тишину Метро? Скажу по секрету - даже не пытайтесь. А  ежели кто попробует уверить вас в обратном, можете смело расхохотаться ему в лицо. Потому как  Метро не «молчит» никогда. Оно, подобно некоему мифическому созданию, все время на чеку. Оттуда, из глубины тоннелей, постоянно доносятся какие-то звуки.

     Иногда, негромко, утробно урча, Метро чисто по философски изрекает некие, известные только ему, истины. А в другой раз оно и обругать может, раскатисто, смачно ухнув, будто филин в ночи, и так же внезапно затихнув, словно насмехаясь над тем, кто дерзнул бродить по его территории. Прибавьте к этому еще и постоянное шебуршание, клокотание, скрежет, писк и вот вам уже целый сонм звуков. И издает их огромный, невидимый постороннему глазу, но получивший постоянную прописку в Метро, оркестр.  Имеющий в своем  в репертуаре не один десяток таких вот  джазовых какофоний.  

     Откуда мне это известно? У каждого человека, ну или почти у каждого, есть какое-то пристрастие, хобби, увлечение. Кто-то коллекционером заделался, собирая все, что только душе угодно. А у кого-то страсть к азартным играм. А еще масса народу у компьютеров штаны просиживает.  

     Вот и у меня одна слабость имеется.   Я здесь, в метро, постоянный слушатель и зритель. Причем мое место в первых рядах. Абонемент у меня, знаете ли. Я сюда наведывался чаще, чем любители классической музыки в консерваторию. Ну, до того, как произошло ЭТО. Да вы и сами знаете что. Чего еще мне то распространяться.  Размусоливать о наболевшем.  

    Как вы уже, наверное, догадались я диггер. Вернее был им. Потому как сейчас я простой, как и все, житель подземного мира.

      Теперь вон новая фишка появилась. Веяние времени, так сказать.  Сталкеры. А диггеры? Да кто о них вспоминает, если даже само название кануло в лету. Вот такие дела.

       Зато лично я теперь нужен всем. Я нарасхват. Потому как кто лучше меня сможет доставить интересующий вас груз из пункта А в пункт Д, безопасно минуя Б, В и Г в придачу. Добавьте еще, что вовремя, и в целостности и сохранности. Ну, как, цена возрастает? Да-да - это тянет уже не на пару сотен патронов. Такие услуги оплачиваются по особому, соответствующему статусу, тарифу. Но и грузы, должен заметить, тоже непростые. Такие на дрезине через все посты не повезешь. Вон давеча, из Ганзы на Партизанскую пришлось  пилить.  Что было в том свертке, я не уточнял. Да и не мое это дело.  Но попотеть пришлось изрядно. Зато собратья Че Гевары оказались весьма довольны, щедро, с чаевыми, отвалив положенное. А перед этим и вовсе из Ясенево в Полис, и обратно. После того дела, я неделю отлеживался. Чуть было в лапы к Ордену не попал. Еле ноги унес. Я у них уже давно в черном списке числюсь. Если поймают, могу и под трибунал загреметь.

    Короче из диггера, романтика подземных миров, я превратился в обыкновенного контрабандиста. Когда впервые мне пришло в голову заняться вот таким вот бизнесом? А шут его знает. Спрос рождает предложение. Вот меня чего-то когда-то попросили, и я возьми да и согласись. А потом, один раз попав в эту колею, там и остался.   Помните «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз»? Так и у меня.    Ношусь по всему Метро, словно перекати поле, не имея постоянной прописки ни на одной из станций. Да и без надобности мне это. Нету у меня никакого   желания держаться за те маленькие клочки бетона, которые остальные считают своим домом.  

    Кстати, убежище у меня все же имеется. Мы с пацанами его уже давно надыбали. Опять же еще до ….. .  Мы тогда Метро 2 искали. Нашли, конечно же, не сомневайтесь. Но это оказалось так, детским лепетом. Ну, пара тоннелей, ведущая от центра к окраинам. Несколько станций, под главными зданиями страны, оборудованные лифтами, чтобы господа управляющие страной, могли в любое, удобное для них время, покинуть пределы столицы.  Или попасть в специально оборудованные для них, на случай войны,  бункеры.  Ничего интересного. Все, как и в обыкновенном метро, только не в таких масштабах.

       А мы, чисто случайно конечно, попали в такой тоннельчик, при виде, которого нам башню снесло начисто. Должен заметить, что большинство самых интересных вещей в этой жизни происходит по воле случая.  Именно благодаря сему господину,  а не холодному расчету, мы и попадаем в нечто до сих пор неизведанное, странное.

      Короче, Димка, он же Крыс, потому как шуршал, хрустел и чавкал вечно своими чипсами,  как-то раз полез по своей природной надобности в боковой тоннель.  И нет, чтобы нужду около нас справить. Он, видите ли, стеснялся. Мы присели и давай ждать. Через десять минут, Васька, а между нами Кот, сами понимаете почему, первым не выдержал и принялся подтрунивать над потребностью Крыса. Мол, он, наверное, чипсы длинною в метр сжевал, раз так долго не вылезает. Ноль. Никакой реакции.  А мы ж то знали, что Крыс, в причину своей безмерной обидчивости, обязательно отозвался бы. Уж кто-кто, а он непременно прошелся бы по всех видимых и невидимых недостатках обидчика. Кот, в который раз услышал бы о своем слишком маленьком росте, кстати, здесь под землей он и не требовался, и о веснушках, и еще, Бог знает, о чем. Фантазия у Крыса была весьма бурная.

       Но, я повторяю, ни словечка в ответ. Тогда уже мы все не выдержали и принялись в один голос пробовать до него докричаться. Мы подумали, может он прикалывается. Даже грозились, что пошел он в ж….., такой хороший, мы, дескать, сейчас его оставим здесь одного. По фигу.

      - Не пацаны, там реально что-то случилось – наконец-то пробасил Петр.  Этот здоровенный, прошедший Чечню парень был  самым рассудительным среди нас. И хотя командиров у нас не было, все были равны, но его авторитет был непререкаемым.  Раз Петр, по кличке Мулла, сказал, что что-то не так, значит, так оно и было.

     Фонари на касках опять были включены, на привале можно и в темноте посидеть, нечего зря аккумулятор сажать, и мы двинули в боковой тоннель.

- Осторожно в г… не вляпайтесь – пошутил по ходу Пашка. Еще один наш дружбан по кличке Спартак. К великому римлянину это не имело ровным счетом никакого отношения. Он нас футболом своим задолбал, а именно фанатичной, преданной до мозга костей, любовью к команде с одноименным названием.

- Я думаю, что если б здесь г… какое было, ты б уже давно его своим шнобелем учуял – присадил этого балагура Мулла.

- А ну цыц! -  встрял я, услышав какой-то неясный, пока что весьма отдаленный шум. Кстати моя кличка Обходчик, так как это я, ваш покорный слуга, присадил, сподвиг всех на такое вот развлечение.

       Послушно притихли, а лучи фонарей забегали, заметались по сторонам, вырисовывая всевозможные фигуры и пируэты.  

- Я ту-у-у-у-т – донеслось до наших ушей откуда-то из-под земли.

- Мать моя женщина! – аж присел от неожиданности Женька или просто Жека,  последний из нашей метробригады. – Куда ж это он провалился – перевел свет в сторону звука.

     До дыры мы не дошли всего ничего.  Мулле, вон один шажочек остался и полетел бы он, матерясь вниз, догонять Крыса.

- Ты цел? – крикнул он в зев провала.

- А что со мной станется – долетел ответ.

- Ну, к примеру, ус…..я мог в полете –   сострил Спартак. И мы не выдержали и заржали.  

- Вы там животы надрываете, а я тут такое нашел, что каждый из вас мне еще не одну банку пива поставит – донеслось, и гогот оборвался так же внезапно, как и начался.

        Вбив в стену скобу и  закрепив замок, мы, не мешкая,  полезли вниз. Муллу, как самого надежного оставили на стреме. Я шел первым номером. Мое тело еще барахталось на веревке, высота оказалась метра три, а бледно желтое свечение фонаря, покоящегося на козырьке каски, уже высветило расплывшуюся от удовольствия моську Крыса.

     - Чего лыбишся? - я соскочил на землю. – Если ты таким вот глупейшим образом решил с нас приколоться, ты ж знаешь, что с тобой будет? – поинтересовался вкрадчиво.

- И не думал я прикалываться. Я, кстати, пострадавший – скривился он, ухватившись рукой чуть пониже спины.

- Правильно, что ж еще могло у тебя пострадать, окромя ж… - раздалось сверху. – Посторонись – Кот мягко, соответствуя породе, приземлился возле меня. – Давай, показывай – перешел сразу к делу.

      И Крыс показал. Вернее он просто отошел в сторону,  а за его спиной мы увидели фрагмент чего-то явно из железа.

- Я уверен, что эта дверца ведет в такие тоннели, в которых мы еще ни разу не были – затараторил он, проглатывая, от волнения, окончания слов.

- А откуда ты знаешь, что это вход, а не кусок какой-то железки? – задал вопрос Спартак, тоже присоединившись к нам.

- А вот оттуда – Крыс указал дрожащей рукой куда-то в угол. Мы б и не заметили ее никогда, такую маленькую, как на обыкновенном лифте, красного цвета кнопку. Я, кстати, увлеченный открытием, так и не спросил у него тогда, как же он ее то заприметил. И не спрошу уже никогда, потому что не у кого. Нет больше никого. Кончилось. Я один остался. Только я, опять по воле все того же гр...го случая, был в то время в подземке. Пацаны меня ждали, собравшись у Кота. Я сначала хотел на такси, но потом решил сэкономить. Эх, да чего уж там, лучше не вспоминать. А то так тошно на душе становится.

      Значит, кнопку то эту мы нажали, что-то там загудело, клацнуло, земля осыпалась, и дверца отползла в сторону.   А там проход нарисовался, уходивший, терявшийся в темноте. Не помогли и фонари, выхватывая у морока лишь пару метров освещенного пространства. Но стоило лишь Крысу ступить за порог, мы его пропустили вперед, отдавая дань  первооткрывателю, как в потолке, по всей длине, одна за другой начали вспыхивать лампочки дневного света.

- Круто – присвистнул Кот.   Поверьте, в метро мы всякого насмотрелись, но чтобы свет, словно по мановению волшебной палочки, сам врубался – никогда.

     Сначала мы подумали, что судьба завела нас в еще один стратегически важный, сверхсекретный объект. Но потом, потратив, не один день, исползав все вдоль и в поперек,  до нас не сразу, но все же дошло, что никакого отношения ни к военным, ни, тем более, правительственному аппарату, сие сооружения человеческого гения не имело. Да и человеческого ли вообще? В этом мы тоже весьма и весьма сомневались. Насмотревшись фильмов про инопланетян, но, имея весьма зыбкое представление о том, каким должно быть их тайное убежище, мы отбросили эту идею из соображений собственного спокойствия. Мол, так проще.  Тем более, ежели верить во всякую, никем не доказанную чушь, можно ж и с мозгами перестать дружить.  

       Кстати, здешняя система выдержала испытание и сейчас. По каким-то  неизвестным мне причинам, свет и дальше исправно продолжает врубаться, стоит лишь мне войти. Вода, которая льется, стоит мне подсунуть руки под нечто, что мы поначалу приняли за кусок железки, торчавшей из стены. А главное температура воздуха,  подогреваемая невидимыми батареями, и застывшая, по моим ощущениям, на отметке плюс двадцать. Чистого, значительно чище, нежели в Метро, воздуха.

       Вы, наверное, сразу же подумали вот жлоб. Ханыга, живет, как падишах, а на остальных наплевать. Одно маленькое, но, пожалуй, существенное замечание. Я забыл упомянуть о габаритах данного помещения. Даже включая два достаточно длинных, но очень узких коридорчика, которые сходились, образуя ту самую, напоминающую скорее предбанник, комнатку, вся площадь сего бункера была меньше однокомнатной хрущевки. И хотя мы с пацанами были почти на сто процентов уверены, что это всего лишь преддверие во что-то нечто значительно большее, что нам так и не открылось. Все наши старания так и не увенчались успехом.

        А теперь представьте, что кто-то узнал про убежище.  Ну, короче, то, что меня сразу грохнут – это еще полбеды. Да! Я забыл о главном, а именно месторасположение сего чуда техники. Точные координаты, я вам не скажу, но вот то, что выход из коридорчика находился в одном из самых бандитских и опасных для проживания районов Метро – это факт.  Кстати, именно здесь на меня и был наибольший спрос.    

Глава 2. Она.

 Когда я впервые увидел ее, то у меня возникло такое впечатление, ну, знаете, как оно бывает, когда вы видите кого-нибудь впервые, а вам кажется, что вы знакомы с этим человеком целую вечность. У меня в голове, будто ураган пронесся, сметая, комкая, уничтожая все подчистую. Остался только этот образ. А сердце?  Оно подкатило, поднялось к горлу, перехватывая дыхание. В висках завибрировало, и пульс бешено заколотил своими кулачонками.  А главное, что с подобными ощущениями я ж до сих пор ни разу не сталкивался. Поэтому  смело добавьте еще и новизну необъяснимого явления и вам сразу станет понятно, почему у меня затряслись коленки и я вынужден был прислониться к стене, дабы не грохнуться на пол.  

    Нет, вы не подумайте чего такого.   Евнухом я никогда не был. С этим у меня как раз все в порядке. Иногда, даже слишком. Это не мое, кстати, мнение. Но вот, с чувствами я не дружил. Молчало мое сердечко, абсолютно и полностью игнорируя весь женский род.  До вот этого самого момента молчало.

    Эта рыжая бестия знала себе цену.  Сразу было видно, что она привыкла вертеть нашим братом, не прикладывая к этому почти никаких усилий. А ее слегка вздернутый носик лишь подчеркивал, ничем не прикрытые, не спрятанные, как у других, под налетом ханжества и кокетства, наглость и упрямство. Прибавьте к такому коктейлю просто таки потрясающую фигурку, и искрометный, заразительный смех и вот вам она. Та, от которой у меня и снесло башню. Напрочь снесло. Так снесло, что найти ее останки не было ровным счетом никакой возможности.

      А ведь начинался день, как обычно. Залез в один, известный только мне, лаз. Через две станции, посреди тоннеля выбрался наружу. Отряхнулся и пошел себе по кольцевой в сторону проспекта Мира, насвистывая по дороге «Сектор газа».  Обыкновенные серые будни контрабандиста.  

       Почему так смело, не скрываясь, я пер на одну из самых охраняемых станций Метро? Во-первых, я был налегке, а значит, чист аки младенец.  За грузом я только шел. А во-вторых, и это было важнее, меня ожидал сам начальник станции, что значило, что вход мне открыт и путь свободен. Вот я и вылез еще заранее.   Приятно, знаете ли, хоть иногда почувствовать себя абсолютно нормальным, таким же, как и все, человеком.  

      - Здравствуйте, Павел Семенович – я постарался улыбнуться как можно шире. Со стороны это должно было выглядеть, словно я прямо таки излучаю радостное возбуждение от одной лишь встречи с таким великим человеком.

- Не ерничай – этого битого волка на мякине не проведешь. Он даже бровью не повел, зря старался. – Садись, дело к тебе есть важное – указал на табурет.

- Это понятно, что важное. Если б не важное, я мыслю, вы б тогда кого-нибудь другого позвали – кивнул я в ответ. – Вопрос только в том насколько?

- Не волнуйся. Я твои варварские тарифы знаю. Рассчитаюсь, как договаривались – вздохнул тяжело начальник. Этот седой, побитый жизнью мужик, сгорбился и сунул руку в ящик стола.  Мне даже жалко его стало. Честное слово.

     - Вот – бросил он на стол пакет. Небольшой такой, размером с обыкновенное письмо. – Это надо одному хорошему человеку на Пушкинскую доставить.

- Где ж вы у фашистов хорошего человека надыбали? – удивился я.

- А не твоего ума дело – был ответ и я понял, что полез не в свою епархию.

- Как скажите – я снизал плечами. – Кому пакет передать? Имя сего господина, я надеюсь, вы мне сообщите? – поинтересовался, и не думая притронуться к посылке. Спешка, она только в отхожем месте нужна. Да и то, обкаляться ж запросто можно.  

         Начальник нагнулся и почти прошептал имя адресата. Я чуть было не свалился с табурета, услышав о ком речь.

-  И вот этого новоявленного Геринга вы считаете хорошим человеком? – да что ж это в нашем мире творится. Я чуть было не поперхнулся собственной слюной. – Все, все – я увидел, как переменился в лице начальник станции  - больше никаких высказываний – поднял два пальца, сложив их в латинское В, и символизируя тем самым свои мирные намерения.

         - Ты, конечно же, не достоин никаких объяснений – наконец-то сумел выдавить он из себя. – Но я все же скажу. Если б не Дмитрий Александрович, - это он  сейчас Герингом именуется – то в Метро уже давно такая война началась, что не приведи Господь. Только лишь, благодаря ему, эта фашистская братия еще до сих пор не устроила нам «Блиц Криг» (план захвата Германией Советского Союза  в 1941г.). А ты говоришь Ге-е-еринг – протяжно закончил он.   –  Молод ты еще слишком, чтобы свое мнение иметь - «а вот это ты зря» - моментально подумалось мне. Я можно сказать только к тебе расположение начал иметь, только-только проникся твоей идеей. И тут  на тебе, такой закоренелый старческий маразм.

- Оплата? – почти полюбовная связь оборвалась, и все опять встало на свои места.

- Завхоз в курсе – отрезал начальник, давая понять, что разговор окончен. При волшебном слове «завхоз» благостная усмешка вновь воцарилась на моем лице. Сграбастал пакет и моментально покинул палатку.  

       Я поспешил к волшебнику, по имени «Завхоз», который должен был мне выдать нечто, на что я ожидал уже почти целый год. Должен заметить, что получать за свою работу просто патроны, мне давно стало неинтересно. В моих, надежно скрытых тайниках, их и так наберется уже столько, что я до конца жизни могу вообще ничего не делать.

       Я стал требовать со своих заказчиков, то, что в основном нельзя было купить ни за какие деньги. Или если и  можно, то за очень большие и к тому же по блату.  Для одного человека, например, я расстарался даже за одно лишь его благосклонное ко мне расположение.  Но оно того стоило. Теперь на той станции я чувствую себя, почти как дома.  У другого - я выторговал себе целую библиотеку фантастики. Представляете?  Полное, двенадцати томное собрание сочинений великих фантастов прошлого. Почти что в нормальном состоянии. А вот сейчас я шел за еще одной, весьма нужной мне вещичкой. Это был пистолет-пулемет ПП 2000 с магазином на тридцать патронов.

       Понимаете, лазить по весьма узким проходам с автоматом наперевес мне не с руки. Вот я с пистолетами и таскался.

      Иногда, хоть и весьма редко, но все же, я попадал в небольшие передряги. И тогда пистолет, пусть даже «Гюрза», мягко говоря, был не совсем то, что надо. Требовался куда более мощный, срезающий все вокруг огонь, чего-то автоматического. Наподобие калаша, но поменьше размером. Я долго искал, где раздобыть мне сие чудо человеческого гения. И нашел.

     Так вот значит, иду я себе, иду, радостный такой, предвкушаю. А тут она. Я ж поначалу даже и не заметил ее. Так и прошел бы мимо. И, слава Богу. Но нет, не получилось. Потому, как ей, черт бы побрал все эти случайности, вздумалось сделать шаг в моем направлении.  А теперь представьте себе картину, я весь в своих мыслях, она – вполоборота, засмотрелась на что-то. Конечно же, мы   столкнулись.  Как там, в песне «Вот и встретились два одиночества». Верняк встретились. Почти носами состыковались.  

     Первым делом, исходя из элементарных правил приличия, я хотел, было принести свои извинения. Хотя виноватым себя не считал. Я ж такой же пострадавший.

- Может даже побольше нее, - подумал, потирая ушибленный лоб.

- Смотри куда прешь – меня опередили. Не дали даже пикнуть. На такую наглость моментально захотелось ответить тем же. Поднял голову, чтобы взглянуть этой курице в лицо, которого я ж еще и не видел, и так и замер с открытым ртом. Я утонул в двух изумрудных озерах,  глубине которых позавидовал мы даже Байкал.  

- Так и будешь пялиться или дашь пройти? – она была прекрасна и осознавала это. А красивая женщина, которая знает, повторяюсь, действительно знает себе цену, опасна вдвойне. Ее флюиды окутывают, проглатывают нас в момент. Мы становимся, управляемыми, словно машинка с пультом, мягкими, будто мякиш свежевыпеченного хлеба, и ласковыми, как котенок.  

    - А? – мне в уши, будто ваты напихали, и ее голос донесся откуда-то издалека. – Ах, да, конечно – я поспешил придать своему фейсу более естественное, значительно менее дебильно офигевшее выражение. – Конечно, проходите – посторонился, совершенно забыв о том, что она мне только что нахамила. И она прошла, проплыла, беспардонно виляя своим фарватером, и скрылась за поворотом. Эх, знал бы я тогда, что это далеко не последняя наша встреча. Наверное, побежал следом, зачем оттягивать то, чему и так не миновать.

    Но я не знал. А поэтому  продолжал стоять, замерев как истукан.  Позабыв обо всем на свете.

- Посторонись, мать твою ….. – меня вывел из подвешенного состояния лишь такой вот грубый приказ. И я едва успел отскочить в сторону от мужика, пихавшего впереди себя тележку с поклажей.

Все книги серии Метро на: http://www.bookflash.ru

Глава 3. Твари с Цветочного.

Ретировавшись за пределы Проспекта Мира, я попытался, попробовал  оставить позади, за заставой, и мое давешнее наваждение. Но куда там. Это было сродни  заразе. Уж как уцепится – вывести почти невозможно. Не радовал даже пистолет, надежно упакованный в рюкзачке. А в голову лезли всякие цветочные мысли. А за ними, вдогонку попса не замешкалась. Что-то типа «А твои глаза, два брильянта ….», ну и т.д. и т.п.

     Прав был Быков, заявив в одном фильме, что война-войной, а музыка вечна. И действительно, сколько ни пережито, какой бы новой фигней не забивались наши умы, а все те же, старые мелодии вертелись в наших головах, не давая нам помереть от тоски. И, что самое главное, писались новые. Пока что немного заунывные, опять же навеянные сегодняшним, но все же песни.

    Вот, опять отвлекся. Ну, как тут о задании подумать, когда в мозгу такое вертится. Так, соберись. Сперва, я заставил себя переключиться на все тот же «Сектор Газа». Немного помогло. И хотя мысли еще путались, все время, стараясь соскочить в сторону, я силой возвращал их назад. Метлой и крепким словцом, я загнал их в одно место и приказал умолкнуть до поры до времени.  

     А ведь задание не из легких. И главная трудность была в том, что у фрицев имелся свой собственный диггер. Неплохой, кстати, диггер. Да что там душой кривить – замечательный.

     Мы еще  тогда, в той жизни, знали, что он с нацами связался. Обероном себя называл.  И кликуху эту он  не от Роджера Желязны с его принцами Амбера одолжил.   Просто некоторые немецкие чины со слова «обер» начинались.  Только и всего.

    Должен заметить, что за всю историю моей бытности контрабандистом, я ни разу не лазил к фашистам.  И не только из боязни напороться на одну из весьма хитро расставленных ловушек Оберона. Хотя и это тоже. Но больше из идейных соображений. А что вы думаете? Даже у такого пройдохи могут быть свои принципы. Ну, не принимает мое нутро таких вот жестко радикальных веяний. И ничего с собой поделать не могу. Да и не хочу.

     Поэтому и соображал, как мне туда незаметнее пробраться. Перебирал в уме все входы, лазейки, тоннельчики. И каждый раз отбрасывал, как таковые, о которых Оберону тоже должно было быть известно. А попадаться в лапы к фрицам ну никак не хотелось. Они ж разбираться не станут.   Чуть что сразу «хенде хох»  и в каталажку. А там, вместо обещанных, теплого приема и сытной жратвы, о которых постоянно талдычат их зазывалы, меня наверняка ждал визит к  Стоматологу.

    Мне, кстати, доктор бы не помешал. Вон седьмой коренной чего-то расшалился.  Но, к сожалению, сей господин, к зубным врачам имел весьма отдаленное отношение.   Я б его даже скорее назвал Хирургом-садистом.  Потому как по этой части, Метро слухами полниться, он был большой мастак и выдумщик.  

     Забота о собственной шкуре сначала незаметно, а потом целиком поглотила мое внимание. И я полностью, вру, почти полностью, выбросил из головы воспоминание о прекрасной незнакомке.  

     На Сухаревскую я соваться не стал.  Сами понимаете почему.   А ежели не очень, то я напомню. Там люди кто с ума сходит, а кто просто, ни с того ни с сего, замертво валится. Даже в боковых проходах опасно. На мозги так давит – глаза из орбит лезут.  Так что путь мой лежал все по той же кольцевой, но в сторону Новослободской, до неприметного постороннему глазу прохода.

      Чтобы попасть в сей тайный тоннель, нужно было зайти в одно из подсобных помещений, и отодвинуть железный шкафчик, исправно служивший всамделишным обходчикам раздевалкой. За ним в стене была выдолблена дыра (мной), ведущая в главный, обходной тоннель. Благодаря ему, я мог пробраться на Цветной бульвар.

        Ну и что из того, что станция не заселена. Это ж даже лучше. В плане опасности со стороны людей. Но вот с тварями другое дело. Там иногда такие экземпляры попадаются, что только держись.

     А другого выхода у меня не предвиделось. Вернее входа. Этот единственный из самых неприметных. В глубине души я надеялся, что Оберон все же не станет туда лазить, сдрейфит.   Подкинув, привычным жестом, рюкзак на плече, и ощутив тяжесть находившегося там новоприобретенного оружия, я почувствовал себя значительно увереннее. И уже смелее двинул вперед.

      Сначала все шло, как по маслу.  Тихо, без сучка, без задоринки. Другой бы расслабился давно, успокоился. Но не я.  У меня постоянно все было с точностью до наоборот. Меня такое затишье только еще больше настораживало, подначивало, заставляло, давая пинки под зад, двигаться значительно быстрее. Но до Цветного я все же добрался без приключений. А дальше ….

       Эти твари здесь жили уже давно. Слишком уж уверенно они себя чувствовали, по хозяйски разбредясь по станции.  Не опасалась нечисть никого и ничего. И кого ж ей опасаться, если она сама такая страшная и мерзопакостная на вид, что погляди кто из них на себя в зеркало, сам бы помер с перепугу. Похожие на гигантских, почти пол метра в диаметре, пауков, с челюстью крокодила – еще тот видок.  Кстати, паутину они плели исправно. Толщина нитей такая, что можно смело на удочку цеплять и на рыбалку. Сома на пару килограмм точно выдержит.  Хорошо еще, что я на стороже все время был. А не то бы выскочил, со всей дури, на станцию, и поминай, как звали. «Не жди меня мама, пропащего сына».

       Сижу я, значит в уборной, туда мой ход вел, и соображаю, как мне незаметнее пробраться мимо тварей. Назад  возвращаться не хотелось. Да и некуда. Поручение я должен выполнить. А как же иначе.  Терять авторитет, честно, кровью и потом  заработанный, ох как не хотелось. И главное мне же только станцию проскочить, а дальше опять в тоннельчик и аж до Чеховской.

      И ни до чего я бы не додумался, если б случай не помог. Знаю, скажите, что, мол, задолбал вас своими «случаями». Ну, а как же без них, родимых, возражу я вам. Они ж, милые, не раз меня выручали. Когда ты прижат к стене, в башке пустота, а сердце бешено колотится от страха, только по воле счастливой случайности и можешь выжить.  

       А тут то ли ветерок, какой тоннельный подул в мою сторону, то ли от длительного, напряженного сидения у меня обоняние обострилось, но до моих ноздрей явственно донесся запах бензина.  И был он столь сильным, что играючи сумел преодолеть тот барьер вони, который выстроили вокруг себя твари. Мой нос, словно флюгер на ветру, закачался из стороны в сторону, пробуя досконально изучить месторасположение источника. Вот я повел им влево и запах почти пропал. Вернул в прежнее положение и прошелся вправо. Есть. На полу, сквозь паутину просматривалась куча ветоши. Она то и «фонила».   Зафиксировал направление, ориентируясь по бра на стене.

      План созрел моментально.   Зажигательную гранату в кучу, а дальше, куда кривая фортуны выведет. Граната была только одна, поэтому попытка тоже в единственном числе намечалась.  А чтобы прицелиться, надо было высунуться из укрытия. А там твари, которые тогда уж точно меня заметят, и назад пути не будет.  Замкнутый круг получается.  

     А, была, не была. Нервное напряжение достигло своего апогея,  страшно до жути. Рванул чеку и, высунувшись в пол туловища из укрытия, швырнул гранату в нужном направлении. И пока она еще только вычерчивала в воздухе свои кульбиты, я вскочил и бросился в сторону выхода из станции.

    Твари были повсюду и двигались они, надо сказать, весьма резво. Поэтому мой пистолет-пулемет оказался весьма кстати. Девятимиллиметровые пули играючи сбивали всю спесь из каждой, дерзнувшей рвануть ко мне, сволочи.