Никогда не отступай

А между тем люди, веками жившие на этой планете и начавшие воевать меньше десяти лет назад, уже мастерски овладели военным искусством. Возможно, это объяснялось тем, что у них не было выбора: если они не сумеют победить, их ждет уничтожение. То же самое можно было сказать про орду, но Джурак чувствовал, что кочевники не осознают этой суровой истины. Для бантагов люди были всего лишь скотом, который надо захватить и съесть, они не вызывали у них ни особой ненависти, ни тем более страха. Мерки в конце концов поняли, что поставлено на карту, но поняли слишком поздно. Он надеялся, что предстоящее сражение кое-чему научит его воинов.

Джурак опять посмотрел в сторону холмов. Представшее его взгляду побоище красноречиво свидетельствовало о том, что люди умеют воевать. Утренний ветерок, долетевший из лесов на севере и на западе, наконец развеял пушечный дым, и, взяв подзорную трубу, Джурак направил ее на дозорную башню, возвышавшуюся за укреплениями противника. На башне он разглядел здоровенного рыжего детину. «Должно быть, это тот, кого зовут О'Дональд», — догадался Джурак. Он предпочел бы сразиться с Шудером, если уж не с самим одноруким Кином.

Он вспомнил все, что ему было известно об О'Дональде. Любитель выпить, в сражении дерзок до безрассудства, пользуется огромной популярностью в войсках, во время войны с мерками проявил себя как мастер арьергардного боя. Ну что ж, вполне достойный противник. Главное — выманить его из-за укреплений.

Он заметил, как Пэт поднимает к глазам бинокль, и почувствовал, что тот смотрит прямо на него. Джурак помахал ему рукой, и неожиданно янки передразнил его.

«Ну ладно, первый раунд за тобой, — подумал Джурак. — Посмотрим, что будет дальше».

Ответив на приветствие Винсента Готорна, Эндрю сошел с подножки вагона и вместе с Гансом направился к штабу.

— Как обстановка на фронте? — спросил он Винсента.

— О'Дональд сообщает, что с самого утра беспрерывно отражает атаки бантагов.

— И что за тактику они применили? — поинтересовался Ганс.

— По словам Пэта, довольно странную, сэр.

Часовые у дверей штаба отдали Эндрю честь. Он ответил им и вошел внутрь. Собравшиеся в штабе разом повернулись к нему. Чувствовалось, что они с трудом сдерживают возбуждение. Полдюжины телеграфистов склонились над своими аппаратами. Рядом с ними валялись груды бумажек — принятые и отправляемые сообщения. Штабные офицеры с важным видом прохаживались по комнате или топтались у развешенных на стене карт с воткнутыми в них красными и синими флажками, обозначавшими расположение войск. Они были преисполнены чувства собственного достоинства, — можно подумать, что лично от каждого из них зависит судьба всей кампании.

Эндрю прошел вслед за Винсентом к карте восточного фронта.

— Пока что было две атаки, сэр, — одна на рассвете, другая час назад.

Эндрю взглянул на стенные часы, показывавшие начало четвертого.

— Характер атак? — спросил Ганс.

— Первую они провели в привычной манере: два умена шеренгой впереди и два за ними в колонну для огневой поддержки.

— А вооружение?

— Копья и луки. Пэт говорит, что минут за двадцать они уничтожили пять тысяч нападавших. Наши потери не насчитывают и сотни. Сообщают также, что их подразделения атаковали наш фланг со стороны леса, но без серьезных последствий.

— Так, продолжай.

— Они выслали вперед тысяч десять рабов рыть окопы для орудий в миле от передовой.

— И как поступил Пэт? — спросил Эндрю спокойно.

— Он воздержался от стрельбы, чтобы не тратить боеприпасы.

Эндрю взглянул на Ганса. Пэту был дан приказ стрелять по пленникам орды. Это решение далось им тяжело, но ничего другого не оставалось, так как уцелевших рабов бантаги все равно гнали умирать на поле боя.

— Я сделал бы то же самое, — сказал Ганс. — Стольких трудов стоило притащить боеприпасы за пятьдесят миль от станции, жаль тратить их на рабов.

— Ну хорошо, что дальше? — продолжил Эндрю, решив не заострять внимания на этом незначительном нарушении приказа.

— Вскоре после полудня они выдвинули около сотни орудий на полторы тысячи ярдов вперед и открыли огонь. С тех пор военные действия сводятся в основном к артиллерийской перестрелке, — сказал Винсент.

— Представляю, как наслаждается всем этим Пэт, — усмехнулся Ганс.

— А как бантаги вели вторую атаку? — спросил Эндрю.

— Ограниченными средствами. На северном фланге они бросили в наступление один умен конницы и пол-умена пехоты, вооруженной винтовками, приблизились почти на сто футов, затем отступили.

— Никаких осложнений?

— Только что получил сообщение от Пэта, сэр. Один или два умена бантагов с винтовками обходят лесом наш северный фланг. Перед заходом солнца Пэт собирается отойти с занимаемых им позиций на вторую линию обороны, в лес.

Винсент протянул Эндрю копии всех поступивших с утра сообщений. Эндрю просмотрел их, затем, поманив за собой Винсента и Ганса, прошел в свой маленький кабинет и закрыл дверь. Сев за письменный стол, он несколько минут молча читал сообщения. Он не привык командовать боем, находясь в двух сотнях миль от передовой, к тому же очень трудно оценить расклад сил, когда шестьдесят тысяч воинов сражаются на восточном фронте, в Порт-Линкольне размещен резервный корпус и еще несколько корпусов переброшены на двести миль к югу. Он с тоской вспомнил те времена, когда в его подчинении был всего один полк и он мог охватить взглядом весь фронт, за который отвечал. Любой приказ передавался в считанные секунды, а главное, он знал, что за ним стоит высшее командование и в случае каких-либо затруднений оно возьмет на себя решение.

Закончив читать сообщения, он передал их Гансу и стал разглядывать карту, висевшую над столом.

— Он потратил уйму боеприпасов, — заметил Ганс.

— Ничего удивительного. Оружие, заряжающееся с казенника, стреляет не только вдвое дальше, но и вдвое быстрее.

— Но десять тысяч снарядов, Эндрю… Это более полутора сотен ящиков. При такой расточительности все наши запасы будут исчерпаны в два счета.

— В лесу расход боеприпасов сразу уменьшится, — успокоил его Эндрю.

— А где их бронемашины и прочая техника? Наступавшие были вооружены в основном луками и копьями. Непонятно.

Эндрю кивнул, соглашаясь. В бою было задействовано десять уменов, и, похоже, еще несколько ждали наготове. Неужели Гаарк хочет нанести главный удар на этом участке?

— А что слышно от Буллфинча, Винсент?

— Сегодня курьерского судна не было, сэр. Последнее сообщение поступило вчера, вы его видели.

Эндрю взглянул на Ганса:

— Что ты думаешь по поводу всего этого?

— Ну, теперь по крайней мере ясно, что военные действия начались. Обстановку на восточном фронте можно расценивать двояко. Либо они просто отвлекают наше внимание, либо, заставив отступить к лесу, бросят на прорыв все свои силы — прежде всего те два умена с современными винтовками, которые мы там засекли. Полагаю, в резерве у них еще штук десять — тринадцать уменов. Если это основное направление атаки, то, отогнав Пэта, они введут эти умены в бой.

— И что, по-твоему, вероятнее?

— Отвлекают внимание.

— Почему ты так думаешь?

— Проблема обеспечения, Эндрю. Когда я был в плену, мы непрерывно выпускали рельсы. Дорога до Сианя уже была построена, так что, по всей вероятности, эти рельсы предназначались для линии, ведущей на север. Но расстояние там огромное, и даже если они прокладывают по миле ежедневно, то до места предполагаемых военных действий им остается еще не менее двухсот миль. Развивая наступление в этом направлении, они неизбежно столкнутся с той же трудностью, какую испытывали и тугары, и мерки, когда нападали на нас с запада, — необходимостью протаскивать войска и обозы сквозь игольное ушко — по одной-единственной лесной дороге.

— Да, но и сейчас для них это единственная возможность добраться до нас, — вмешался Готорн. — По крайней мере пока мы господствуем на море. Войска, наступающие по перешейку между двумя морями, находятся еще дальше от источников снабжения. Мы заблокировали Сиань, да и южные морские пути держим под контролем. У них нет связи ни с одним из своих фронтов.

— Но ты уверен, что мы по-прежнему контролируем все морское пространство? — возразил Ганс. — Известно, что они занимались строительством флота, а последние две недели никаких сведений об этом не поступало. Так что бог знает, что они успели наворотить в этом своем Сиане.

Эндрю почувствовал легкий упрек в словах Ганса. После возвращения из плена он непрестанно твердил о необходимости внезапной вылазки в Сиань — чтобы разрушить верфи и стоящие на рейде корабли. Он даже вызвался возглавить эту операцию. С точки зрения Эндрю, это был авантюризм чистой воды. Они не располагали ни достаточным количеством кораблей, чтобы пройти восемьдесят миль вверх по реке, через вражескую территорию, к укрепленному лагерю, ни людей, способных справиться с этой задачей. Буллфинч давно настаивал на создании дивизиона морской пехоты, но на это требовался по меньшей мере год.

— Так ты полагаешь, что они нанесут второй удар? — спросил Эндрю.

Прислушиваясь вполуха к спору, разгоревшемуся между Гансом и Винсентом, он изучал карту, хотя за несколько месяцев он уже запомнил ее до мельчайших подробностей.

— Я хочу, чтобы с завтрашнего дня ты взял на себя командование южным фронтом, — обратился он к Гансу.

— Но ты вроде бы уже послал туда Марка?

— Я изменил свое решение. Оно было принято до того, как ты вернулся. Тут нужен твой опыт. Марк, безусловно, прекрасно справится с обороной в обычных условиях. Но если события действительно будут развиваться так, как ты предполагаешь, понадобится умение действовать более гибко.

— Вряд ли это понравится Марку, сэр — вмешался Винсент. — Там размещены в основном римские войска.

— Он солдат и поймет, что это необходимо, — ответил Эндрю. — К тому же в Риме находится Десятый резервный корпус, и, если нам придется совсем туго, Марк приведет его на подмогу.

У Ганса был очень довольный вид.

— Тебе, похоже, такой расклад нравится, — заметил Эндрю.

— Я мечтаю сразиться с Гаарком, и у меня есть предчувствие, что он объявится именно там.

Гаарк пошевельнулся и, проснувшись, сел на постели. Даже странно, как живо все представилось ему во сне. Это опять был Шудер, но на этот раз он не удирал от Гаарка, а вроде бы сам искал его. Ну если янки действительно добивается этого, то ему предоставят такую возможность.

Поднявшись, он потянулся и вышел из шатра. Стражники, стоявшие у входа, взяли на караул. Неподалеку толпились офицеры штаба — они не спали всю ночь, наблюдая за переброской войск и ожидая его распоряжений. Он сделал им знак оставаться на месте и в одиночестве направился к небольшому холму, с которого открывался вид на море.

С севера дул легкий прохладный ветерок, предвестник осени. До чего же ему надоел этот климат, как он тосковал по бодрящему, пахнущему снегом воздуху, к которому привык дома! После войны он, возможно, перенесет столицу в северные степи, ранее принадлежавшие тугарам, — подальше от жарких ветров пустыни и влажных тропических лесов.

«Странное здесь море, — подумал он. — Вода пресная, ни прилива, ни отлива, птицы какие-то диковинные». В свете двух лун вырисовывались силуэты кораблей янки, стоявших на якоре в нескольких милях от берега. Они не меняли место стоянки с самого заката. Очень хорошо.

В бухте слева от него сосредоточился ударный отряд его флотилии. С моря корабли не были видны. Еще до восхода солнца он преподнесет противнику свой первый сюрприз.

Один из офицеров штаба приблизился к нему и замер в почтительном ожидании.

— Ну, что у тебя?

— Мой карт, ты приказал мне известить тебя, когда будет получено сообщение, что корабли готовы к атаке.

Гаарк посмотрел на море и увидел мигающие в темноте огоньки.

— Лоцманское судно докладывает, что заняло исходную позицию.

— Хорошо, ты выполнил поручение. Теперь раздобудь мне выпить чего-нибудь горячего.

Поклонившись, офицер растаял в темноте и тут же вернулся с большой кружкой дымящегося чаю. Гаарк отхлебнул из кружки и закусил куском холодного окорока, принесенным тем же адъютантом. Небо постепенно светлело. Стали различимы фигуры его приближенных, столпившихся вокруг догорающего костра. Горизонт на востоке окрасился в густой сине-фиолетовый цвет, а звезды Большого колеса чуть поблекли.

Он опять посмотрел на море. Суда, похожие на водяных жуков, медленно двигались к выходу из бухты. Пока что они сливались с длинной скалистой косой, опоясывающей бухту, но через несколько минут посветлеет, и они станут заметны. Все-таки слишком долго они добирались сюда. Но теперь нельзя ждать, пропадет фактор внезапности.

— Давайте сигнал к атаке.

Глава 4

— Сэр, на берегу мигает какой-то огонек.

— Да, я вижу, лейтенант, — кивнул адмирал Джон Буллфинч.

— Как вы думаете, что это?

Буллфинч промолчал. Следовало бы проучить этого молокососа, который еще не усвоил, что лейтенанту не полагается приставать с вопросами к адмиралу, но Буллфинчу не хотелось выступать в роли сурового начальника — всего пять лет назад он и сам был лейтенантом.

Небо на востоке начало бледнеть. Скоро надо высылать дозорный катер, чтобы он разведал, что происходит в бухте за грядой рифов. Если ночью там скопились вражеские корабли, готовые к атаке, то сейчас для этого самый подходящий момент. Кроме того, под прикрытием темноты эти подонки могли выслать в море несколько галер и заложить мины.

— Воздушных кораблей не видно? — спросил Буллфинч впередсмотрящего, который устроился на узком мостике между двумя дымовыми трубами.

— Нет, сэр, пока не появлялись. Хорошо, хоть с этой стороны угрозы нет.

Бантагские дирижабли потопили один из их катеров и серьезно повредили еще два вскоре после освобождения Ганса. В сумеречном свете пробуждающегося утра на палубе стали видны артиллеристы, возившиеся с двумя легкими пушками, предназначенными для стрельбы по воздушным целям. Пройдя по крыше орудийной палубы, Буллфинч поздоровался с ними. Затем он вновь сосредоточил внимание на огоньке, мигавшем с равномерными промежутками. Бантаги явно подавали какой-то сигнал, но кому и о чем?

С орудийной палубы донеслось звяканье колокола, возвещавшего окончание ночной вахты. Через несколько минут судно пробудится ото сна — заработают машины, раскроются орудийные порты для проветривания помещения, команде подадут завтрак, а затем они продолжат обход бухты, огибая подозрительные, возможно заминированные места. Предстоит еще один день томительного ожидания, когда невольно возникает желание, чтобы произошло хоть что-нибудь, что нарушит эту монотонность. Порой Буллфинч почти завидовал Пэту, Винсенту и другим сухопутным командирам — им-то, надо думать, скучать некогда. Все они без конца говорили о битве под Испанией, но при этом редко упоминали экспедицию, предпринятую Буллфинчем для поддержки карфагенян, которые восстали против мерков, а затем были вынуждены отражать набеги бантагов. Между тем, если бы не эта экспедиция, еще неизвестно, как обернулось бы дело под Испанией. С тех пор, не считая операции по вызволению Ганса из плена, флот Буллфинча ни разу не был в настоящем деле, только бесконечно курсировал по морю.

Буллфинч подошел к лейтенанту, собираясь сказать, чтобы он отдал приказ пяти другим броненосцам подойти ближе к берегу. Лейтенант обернулся к нему и возбужденно спросил:

— Сэр, что это?

Буллфинч посмотрел в направлении, указанном лейтенантом, но ничего не увидел.

— Вон там, сэр. Похоже на торчащее из воды бревно. А вода обтекает его с двух сторон, смотрите!

— Я ничего не вижу.

Буллфинч не хотел признаваться в этом даже самому себе, но, похоже, единственный оставшийся у него глаз начинает сдавать. Наверное, ему все-таки надо проконсультироваться у Эмила и, возможно, выписать очки. Однако он от всей души надеялся, что до этого не дойдет. Очки, без сомнения, испортят его бравый вид, к тому же они плохо сочетаются с черной повязкой на глазу, которая всегда так интриговала девушек в портовых городах, куда они заходили. Моряк с моноклем — это смешно.

— Там что-то есть, сэр, я уверен.

Один из артиллеристов тоже заметил в воде непонятный предмет и указывал на него другим. Буллфинч напряг зрение, и в этот самый момент яркий луч прорезал водное пространство, а вслед за этим из-под броненосца «Созвездие» вырвался столб пламени. Буллфинч ошеломленно наблюдал за тем, как столб все ширится, и тут все потонуло в невообразимом грохоте. Когда стало чуть тише, Буллфинч услышал крик лейтенанта, по-прежнему указывавшего за борт.

Казалось, что-то случилось со временем и все происходит в замедленном темпе. Буллфинч как зачарованный смотрел на взорвавшийся броненосец, предполагая, что он напоролся на одну из мин, спущенных бантагами на воду под покровом ночи. При вспышке разорвавшегося снаряда он наконец увидел этот таинственный предмет, действительно напоминавший торчащее из воды бревно или колышек, медленно рассекающий волны. Предмет двигался прямо на них.

На «Созвездии» прогремел еще один взрыв, более мощный, чем первый. Боеприпасы, догадался Буллфинч. На этот раз он заметил, что колышек, по-прежнему приближающийся к ним, прикреплен к какому-то круглому куполу, чуть выступавшему из воды.

«Ханли», — мелькнуло у него в голове. Это было похоже на сооруженный конфедератами подводный корабль «Ханли». Он бросил взгляд на «Созвездие». Второй взрыв расколол судно, и теперь нос его и корма задирались кверху. В трюме рвались снаряды, осколки летели во все стороны.

Прошло всего несколько секунд с того момента, когда они заметили торчавший из воды колышек, а он уже приблизился к ним на двадцать-тридцать ярдов.

— Свистать всех наверх! — заорал Буллфинч. — Лейтенант, бегите с людьми на корму, рубите якорь!