Кенгуру в ночи

Надо ж было оказаться в такой ловушке! Как же отсюда выбраться?

Мне повезло. К выходу направлялась целая группа товарищей во главе с мужчиной в белом халате. Я не замедлила к ним присоединиться. У самого выхода, уже открыв дверь, доктор поднял вверх указательный палец:

— Как мы видим, в подобных ситуациях не стоит боятся, в любой ситуации всегда найдется выход (ценные слова!), нужно только его отыскать. На следующем занятии мы проверим ваши поведенческие реакции в условиях форс-мажора. Советую вам перед этим ничего не есть и не пить, а также сделать очистительную клизму. Вы должны быть легки на подъем и готовы к любым событием. Успеха! ИСТИНА любит вас.

Видали? Истина нас любит. Даже интересно, какие такие форс-мажорные ситуации ждут этих экспериментальных кроликов. Но спрашивать не стала. На одном дыхании сбежала по лестнице: где Кеша? Не обожрался ли?

Он действительно сожрал все пирожные и опустошил чайник. Не устаю удивляться его луженому желудку. Ест все, что угодно и при этом совсем не толстеет, да и цвет лица превосходный. Везет же некторым!

К счастью, Кеша все-таки не только предавался чревоугодию, он также заполнил нужные анкеты, а теперь вел светскую беседу с еще одним соискателем. Соискатель был небрит, печален и жаловался на женское вероломство:

— …И тогда я подал на нее в суд, если она не хочет решить конфликт честным и порядочным путем. В представленном иске я попросил вернуть мои подарки за три года.

— Много подарков-то? — Кеша выражал сочувствие и мужскую (хм!) солидарность.

— Достаточно, — соискатель совсем закручинился. — Коробка конфет «Птичье молоко», шоколадка с орехами (100 граммов), 3 килограмма бананов, 300 граммов печенья «Сладкоежка», большое красное яблоко, 4 желтых яблока, настенные часы, зеркало, хозяйственная сумка, два горшка азалий, подарочная кружка, значок вуза в виде ромбика, градусник «Рыбка», две почтовые открытки и семь желтых полуботинок.

— А чего так много съестного дарил?

— Я не виноват, что она любит покушать. То есть любила, — поправился мужчина. — Пусть вернет, я на нее деньги тратил!

— Правильно, — подначил его Кеша. — Если не сложилось, то подарки должна вернуть. Закон чести.

— Вот и я говорю, — завелся мужчина. — Закон чести. Только где у нее честь-то? С пятнадцати гуляла. А я, дурак, все равно ее любил и ждал. Так вот. Подсчитал я подарки и к ней пришел. Просил по-хорошему, а она ни в какую. Выставила меня из дома, словно бомжа. Даже на заседании не присутствовала! Представляете, прислала письменное заявление: мол, все продукты она уже съела, цветы выкинула, а 7 желтых изношенных мужских полуботинок отдала малоимущим соседям. И еще адвокат усугубил: у вас, говорит, нет никаких шансов выиграть судебное разбирательство. Дарение — это единственный договор, который юридически считается безусловным. Даже если он не оформлен на бумаге. Вот так!

— И ты пришел сюда, — Кеша непроизвольно погладил себя по пузу, видимо, пирожные ему пришлись по вкусу.

— И я пришел сюда. Специально решил записаться в «Звездную Академию», может, мне хотя бы здесь помогут. Снимут венец безбрачия, настроят на волну удачи и финансового благополучия. И тогда она поймет, кого обидела. Но будет поздно. Я к ней не вернусь, даже если в ногах валяться будет. Как вы думаете, мне помогут?

— Куда денутся, — брякнула я, вспомнив о трупе на четвертом этаже. — Это же их профессия. Может, они даже клятву давали какому-нибудь Парацельсу. Вы только не отчаивайтесь: в жизни бывает хорошее и плохое, но заканчивается и то, и другое. Это еще Соломон говорил, а ему можно верить.

Схватив Кешу под песцовые манжеты, я потащила его к выходу. Мне срочно нужно было подумать. Нет, не так: сначала нужно выпить, а потом подумать. И дело не терпело никакого отлагательства.

Барышня на первом этаже ослепительно улыбнулась (есть что-то ненатуральное в голливудских улыбках!).

— Надеюсь, вам у нас очень понравилось, — улыбка стала еще шире, как бы девочка челюсть не вывихнула.

— Не то слово, — пробурчала я. — Замечательное заведение. А люди какие душевные! Они к вам по рекламе приходят?

— Кто по рекламе, кто по знакомству, — она наконец перестала улыбаться. — Но всех их приводит…

— Истина. Знаю, знаю… Истина, кого хочешь, приведет, вопрос только — куда. Кстати… В рекламном проспекте говорилось о рождественском предложении, ускоренных курсах, с проживанием в комфортабельных номерах в элитном пансионате.

Секретарша удивилась:

— Какие курсы? Какие номера? Какой пансионат?

— Вот и мне хотелось бы знать, — я сунула ей под нос рекламный проспект. — Вот!

Девушка окончательно растерялась:

— Знаете, это очень странно. Это не наш буклет.

— Как это не ваш? Вот логотип? Вот фотографии интерьера!

— Действительно, использован наш логотип, перечислены наши основные курсы, методики, даже фотографии наши… но мы не давали такой рекламы, — она еще раз пролистнула книжицу. — Боюсь, это какая-то ошибка.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — секретарша достала из пухлой папки другой проспект. — Вот наша реклама. Я сама договаривалась с типографией. Сама разрабатывала макет и работала с дизайнером. И здесь нет ни одного слова о рождественских скидках и комфортабельных гостиничных номерах. Да и откуда здесь могут быть номера? Вы сами видели здание: мы с трудом можем разместить здесь всех желающих. Второй и третий этаж с трудом справляются в потоками желающих.

— А что находится на четвертом этаже? — мы синхронно с Кешей бросили камень любопытства в огород «Звездной Академии». Секретарша с достоинством его отбила:

— На четвертом этаже находятся кабинеты наших ведущих специалистов. Там проводятся индивидуальные сеансы для постоянных клиентов Академии. А теперь прошу меня извинить, нужно работать.

— Простите, а я могу взять буклет?

— Пожалуйста, — улыбка вновь вернулась на привычное место. — будем рады, если ваши друзья и знакомые также станут учениками Академии. Если это произойдет, то вам будет скидка. До свидания.

Колокольчик звякнул, выпуская нас в опасные, но зато реальный мир.

— И куда мы теперь? — на Кешу вдруг накатила грусть: то ли сказались последствия мужского разговора, то ли повлияли колебания в атмосфере. Он разом осунулся, растеряв привычный лоск и уверенность в себе. — Домой не хочется. Так куда?

— В кабак, разумеется. Кстати, что ты написал в анкетах?

Он задумался:

— Сразу и не вспомнишь. Анкета длинная, пока до конца дойдешь, забудешь, о чем спрашивали сначала. А потом вдохновение снизошло: строчил, как пулеметчик. Пришел в себя только когда этот, порченый, стал о себе рассказывать.

— Кеша, сосредоточься и постарайся вспомнить, что именно ты настрочил.

На гладком холеном лбу мелькнула рябь раздумий:

— Вопросы самые обычные, такие в любой анкете есть: имя, возраст, семейное положение, место работы или учебы.

— И все? — Может стукнуть его? Глядишь, начнет быстрее соображать.

— Нет, это только начало. Дальше — ковыряние в душе. Почему выбрали «Звездную Академию»? Как относитесь к эзотерике? Читаете ли на ночь астрологические прогнозы? На какие курсы хотели бы записаться? Какая роль для вас ближе — палача или жертвы? Способны ли вы причинить боль и насилие ради великой цели? Верите ли вы в магию, тьфу, любовь с первого взгляда?

— Стоп! — я даже затормозила. — А причем тут палач, жертва и насилие?

— Я тоже удивился. Вроде и ни причем, но отвечать на эти два вопроса нужно было обязательно. Без ответа на них анкету не принимали. Я вначале их проигнорировал, но барышня пробежалась, увидела пустующие графы и вернула обратно — надо заполнить. Из-за этого даже пирожное не доел. Как я отношусь к насилию? Отрицательно, конечно. Терпеть не могу садимзма, да и мазохизм, признаться, не очень уважаю.

— Кто о чем, а ты все о сексе, — Кеша обиженно отвернулся. — Не сердись, брякнула, не подумав. А о обо мне ты что написал? Как я отношусь к насилию?

— Положительно. Приветствуешь его во всех видах.

— Что?!

— Эфа, я же для разнообразия. Чтобы не решили, что кто-то из нас списывал.

— Очень интересно, — мысль крутилась, как белка в колесе. — Ну, и кто мы теперь, палачи или жертвы?

— Ты — палач, а я жертва. Давайте знакомиться, — Кеша манерно протянул узкую ладошку: тонкие пальчики с безупречным маникюром. Господи, куда катится мир? Автоматически я взглянула на собственные руки. Так и есть: на указательном пальце лак облупился.

— Мы уже знакомы, дурья твоя голова, — я рявкнула на потенциальную жертву «Звездной Академии», но, увидев его расстроенное лицо, сменила гнев на милость: — Ну, хоть про свою любовь к триллерам ты сообщил?

— Зачем? — Кеша зевнул и нырнул в меховой воротник. — Наша жизнь — сплошной триллер, а кино — лишь ее отражение. Нет смысла говорить об очевидном. Я посплю немного, ладно? Устал.

И засопел. Машина стояла в пробке. А я думала, что скоро наступит Новый год. И я не получу ни одного подарка. От этого почему-то становилось грустно. Может, поэтому я так не люблю праздники?! Какой праздник без подарков?

Который день решаю сложную дилемму: что лучше — праздники или будни? Душа ратует за праздники, разум настаивает на энергетически сбалансированных и потому привычных буднях. Но что хорошего в буднях? Рутина? Работа? Стрессы? Любой день недели — это день Сурка, никакой тебе импровизации и вдохновения. То ли дело праздники: приподнятое настроение, брызги шампанского, подарки, сюрпризы, любимая музыка… Хорошо! Но вот, что странно: от праздников устаешь намного быстрее, чем от полноценной рабочей недели. Видимо, так устроен человек, что не может он веселиться до упада. Пример? Пожалуйста: череда новогодних праздников. Пятнадцатого января почти все население России выходит на работу, облегченно вздыхая: «Наконец-то! Сколько можно?!». Столько, сколько нужно. Но не всем, а каждому конкретному человеку. У нас разные потребности в радости и праздности. Одним и года не хватит, а другим и часа довольно. Для трудоголиков затяжные торжества смерти подобны. Человек гибнет на глазах: «Работы мне, работы!». Для лентяев, напротив, конец декабря и первые две недели января сродни райскому наслаждению. Ничего не делаешь, а никто не ругает. Так что лучше — праздники или будни?

Клара, к примеру, уверена, что секрет хорошего праздника — в умении его придумать и воплотить в жизни, вне зависимости от календарных отметин. Сам себе режиссер, сам себе актер, сам себе — виновник торжества. А чем плохо? Неслучайно за рубежом отмечают не только день всех Влюбленных, но и такие события, как помолвку, годовщину свадьбы или дату первого свидания. И правильно делают! Да мало ли какой праздник можно придумать?! День хорошего настроения, День флирта, День романтических признаний, День лучшего афоризма, наконец, День халявы. Главное — не зацикливаться на календаре. Все, что имеет оттенок обязательности, не является настоящим праздником. Настоящий тот, который всегда с тобой. Дай бабушке волю, так она будет устраивать ежедневные банкеты и фуршеты, был бы праздник, а повод найдется. Забавно, но со временем эту философию стали разделять все мои родные.

Как же мне их не хватает!

Кеша спал.

Машина стояла в пробке.

А я тихо плакала, сама не знаю, почему.

ГЛАВА 5

Когда-то давно, когда еще была здорова, мать определила его в художественную школу. Три раза в неделю он слушал лекции по истории искусств и рисовал кривобокие горшки с такими же кривобокими тарелками. И все это — ради урока по скульптуре. Даже сейчас он помнил, как дрожали руки, и ныло в животе, когда он заходил в класс. В белой ванне — мокрая серая глина. Зачерпывая ее, он чувствовал себя мелким богом, сотворяющим свой собственный мир. Бесформенный холодный ком раскатывался по гладкому столу, пальцы обнимали острый скальпель, и мечта с каждым движением становилась явью.

Даже сейчас, спустя двадцать лет он помнил свой щенячий восторг: пока взгляд улавливал нужные формы, скальпель механически отсекал все лишнее. К концу занятия он бережно оглаживал серое лицо своей спящей красавицы: аккуратный лоб, тяжеловатые веки, нос с едва заметной горбинкой, прекрасно очерченные скулы и чуть припухлые губы, раскрытые для поцелуя.

— Ну, что, Пигмалион, опять свою Галатею сотворил, — бурчал преподаватель. — Не надоело еще? Двойка. Мы сегодня лепим кисть винограда с персиком.

Двойка, так двойка. Неважно. Он молчал, с жадностью вглядываясь в любимые мертвые черты. После звонка лицо укрывалось мокрой марлевой тряпочкой и убиралось подальше от любопытных глаз — на самую верхнюю полку. Через неделю он доставал его и выбрасывал как безделку обратно в ванну. Застывшее, потрескавшееся, оно никому не было нужно. Он брал новый глиняный ком, и все начиналось сначала.

С появлением Лены он перестал ходить в художественную школу. Зачем глиняный суррогат, когда у него под боком идеальная женщина — воплощение мечты. И тут же одергивал себя — под отцовским боком. Но ведь сказано в Писании, ближние люди должны делиться. Про Писание Белый карлик придумал, но тезис действовал безотказно: никто не читал великую книгу, а, значит, и не мог возразить.

По ночам он лежал, уставившись в покрытый трещинами потолок, по которому пробегали цветные тени фонарей. За стеной — скрип кровати. Ритмика любви. Отцовский всхрап, переходящий в тонкий всхлип. Женский стон, от которого собственное желание становилось невыносимым. И снова скрип кровати. Руки под одеялом выполняли уже привычную работу, а в мозгу то и дело всплывало: «Ближние люди должны делиться».

Утром она готовила завтрак в шелковом халате, так и норовившем распахнуться на упругой и полной груди. Она наклонялась, и Карлик сглатывал, угадывая, что под красной, вызывающе тонкой тканью ничего нет. Только тело. Отец, проходя мимо, по-хозяйски хлопал по двум круглым половинкам. Мол, гляди, сынок, я еще ого-го. Лена игриво вскрикивала, сынок от бешенства стискивал зубы: «Ближние люди должны делиться». Низ живота ныл от сладкой боли, и без того тесные джинсы становились еще более тесными, в голове стучал знакомый лейтмотив: «Ближние люди должны делиться».

Он забросил не только учебу (про учебу он вообще никогда не помнил), но и звезды. В первый раз звезды посмели ему перечить: составленные гороскопы прогнозировали опасную ситуацию, связанную с летальным исходом. Он тогда посмеялся: пусть, как только отец узнает, что сын увел его молодую жену, летальный исход папаше гарантирован. Звезды говорили о сексуальной, личной несовместимости, но Белому карлику было все равно. Ближние должны всем делиться и пусть тот, кто так не считает, первым бросит в него, в карлика, камень. На стороне отца был опыт, на его стороне — молодость.

Он был уверен, что Лена не любит отца, а вышла за него только из-за питерской прописки. И спит с ним только потому, что так положено: жена должна спать в одной постели с мужем. Но удовольствия она не испытывает — ни капельки. А вот с ним испытает, он был уверен.

— Лена, а ты слышала когда-нибудь об энергетическом массаже?

Она посмеивалась, понимая, куда пасынок клонит.

— Хочешь, расскажу? — и не дождавшись ответа, начинал домашнюю заготовку. — Иногда люди при общении испытывают сильный дискомфорт. Вот как ты с отцом. Подожди, не перебивай. На ваши отношения влияет несовпадение по уровням вибрации.

— Ерунда какая! — Елена перебирала одежду в шкафу. Вечером они собирались в театр. — Ты лучше бы к институту готовился, а то провалишься.

— Не провалюсь. Чтобы избавиться от этого несовпадения, надо расслабиться и «помассировать» собственное чувство дискомфорта. Почему ты смеешься?

— Вот ты чем занимаешься в ванной? — хохотала мачеха, скидывая халатик. — Отвернись, я переодеваюсь.

Он послушно отворачивался, жадно уставившись в зеркало. Какая она красивая!

— Прежде, чем устранять причину дискомфорта, нужно понять его причину и сделать шаг в сторону. Принцип энергетического массажа универсален. Если есть проблемы с родными и близкими — нужно просмотреть на себя: не ты ли их провокатор. И только потом «помассировать» человека, его глаза, его ангела-хранителя, его тело (здесь Елена цинично усмехалась). Эзотерики утверждают, что своими ощущениями можно «массировать» даже окружающее пространство. Человек, находящийся в ясном состоянии, является «массажером». Если он не совпадает по вибрациям с окружающими, то вызывает раздражение, понимаешь? Вот как мой отец. Он же всех раздражает. Правда? Он и тебя раздражает, только ты в этом не хочешь признаться. Энергетический массаж — тонкое искусство. Себя надо ощущать единым целым с Вселенной. Напряжение должно чередоваться с расслаблением. Расслабление помогает восстановлению эфира, а отсюда проблемы со здоровье решаются быстро и легко. Массаж может быть визуальным или через ощущения (тепло, холод, соленое, сладкое), в любом случае он восстанавливает естественный ход движение, вибрации человека. Давай попробуем? Нужно только лечь и расслабиться. Снимай платье! Ложись!

— Бедный ты, бедный! — она ласково его целовала, а потом поворачивалась обнаженной спиной. — Совсем спятил! Застегни мне молнию.

Голова кружилась от прикосновения к мягкой и гладкой коже. Он медленно застегивал молнию, целуя каждый сантиметр ее душистого и вкусного тела.

— Ты не любишь его, ты любишь меня, — бормотал он. — Хочешь, я сделаю тебе энергетический массаж? Тебе будет хорошо, я обещаю.

— Леночка, ты готова? — возвращался с работы отец.

— Отвяжись, — она резко отстранялась. — Уже иду.

Возможно, если бы тогда он себя не убедил в своей юношеской, максималистской правоте, ничего бы и не случилось. Еще годик-другой, и он с облегчением покинул родительский дом, устремившись в другую — студенческую, а потому счастливую, жизнь. Но история не терпит сослагательного наклонения, и все вышло так, как вышло.

Уже потом, спустя годы, он задавался вопросом: неужели отец так тогда ничего и не заметил, не понял. Или просто не захотел понять и принять, но ситуацию попытался разрешить — купил путевки в Сочи. Лена радовалась, как ребенок: «Я никогда не была на море! И вдруг — Сочи. Море, оно какое?».

Море, оно какое? Синее? Соленое? Теплое? Бушующее? Только не для него. Море — это стихия. Стихия — это секс. Сексуальное море. Убийственное лето. Вот такое оно, море. Горячая галька под ногами. Истекающие соком персики в прозрачном пакете. Шальные прикосновения в воде, ускользающее бедро, соль на губах, загорелые руки в пластмассовых браслетах, длинные мокрые волосы, упавшие на любимое лицо и звенящий смех: «А теперь покатай меня, морская черепаха!».

В воде она прижималась к нему всем телом, и он почти терял над собой контроль. И однажды нервы сдали.

В тот вечер отец сидел в баре, а Елена дегустировала в одиночестве местное вино и маялась от безделья в их двухместном номере.

— Лен, может сходим на море?

Она нехотя согласилась. Почему бы и нет, все равно делать нечего. По узкой лесенке они спустились на пляж. Южная ночь обволакивала теплой негой, пряный запах акации и мальвы щекотал ноздри.

Лариса скинула босоножки и коснулась ногой воды:

— Как парное молоко. Только штормит немного.

— Давай искупаемся, — его буквально трясло от желания.

— Ой, а я без купальника, — она соблазнительно потянулась, в брызгах волны, намокшее платье облепило фигуру.

— Сейчас темно, все равно никто не видит.

— Хорошо, только ты отвернись, — и начала неловко раздеваться.

Он сделал вид, что отвернулся, а сам жадно впитывал ее волнующее тело с белоснежными вставками от купальника. Ближние должны делиться друг с другом, не так ли…

Вода действительно была теплой. Они расслабленно плескались почти у самого берега: Лена боялась заплывать дальше.