Водный мир

— Вы будете делать, как я сказал!!!

— Как прикажете, губернатор, — адмирал коротко поклонился, и вышел из кабинета.

Фалко последовал за ним, оставив губернатора в одиночестве изрыгать проклятия неизвестным налетчикам. Его крики были слышны даже за толстенной герметичной дверью.

— Вот это глотка, — искренне восхитился Фалко.

Сидевшая за скромным коралловым столиком секретарша осторожно улыбнулась. Фалко подмигнул ей, и поспешил за адмиралом. Тот, глубоко задумавшись, неспешно шагал вниз по каменной лестнице.

— Не нравится мне все это… — вздохнул адмирал, обращаясь то ли к своему спутнику, то ли к самому себе. — Пиратов, конечно, никогда не грех погонять по волнам, но не верю я, что это они разгромили улей. Надежная связь всем нужна.

— Может, деньги оказались нужнее, — предположил Фалко.

— И много там было денег, Брик? — спросил в ответ адмирал, и сам же ответил: — Горсть-другая коралок. Это же не городской улей. Там хорошо, если раз в месяц какой-нибудь бродяга, вроде тебя, заплывет. Разве это добыча?

— Нет, конечно, но… Я вот что подумал, — чуть помедлив, произнес Фалко. — Те ребята, что потопили "Пеликан"… Алина сказала, что пассажиры крайне не высоко отзывались о его грузе. Тот же случай.

— Помимо груза, есть еще сам корабль, — возразил адмирал. — Ну и сами пассажиры, если пираты не побрезгуют работорговлей. Из сильфов, конечно, рабы никакие, но вот корпус улья набирается из высокопрочного дерева. Нет, Брик, тут что-то не так.

Они прошли под каменной аркой и свернули в большой зал. Вдоль стен стояли статуи воинов, со славой сложивших голову в межрелигиозных распрях. Воины Алгоры были выполнены из белого мрамора, воины Фервора — из красного гранита. Зеленый грибок, как символ миролюбия и всепобеждающей силы природы, пятнами расползался и по тем, и по другим. В центре зала струился фонтан, смачивая причудливую композицию из голубого мрамора.

— Так и с "Пеликаном" этим что-то не так, — не захотел отказываться от своей версии Фалко. — Груз — дрова. Корабль потопили. Пассажиров, кроме Алины, перебили.

— Значит, за ней и охотились, — сказал адмирал Каедо. — Девушка хороша собой?

— Восхитительна.

— Вот тебе и причина.

Фалко нахмурился.

— Но знаете, что я намерен предпринять? — спросил он.

— Знаю, — усмехнувшись в усы, ответил адмирал Каедо. — Первым делом, Брик, ты все-таки проведаешь отца. Между делом отчитаешься о своих похождениях на севере. Хотя, судя по тому, что я слышал, твой долг вряд ли сильно уменьшился.

— Кстати, о долгах, — тут же ввернул Фалко. — Кое-кто, помнится, обещал кругленькую сумму за голову Чапа Леданика.

Адмирал остановился, и посмотрел на него с интересом.

— Такие слухи тоже до меня доходили, но я, признаться, не поверил. Как же тебе удалось?

— Легко, — небрежно бросил Фалко. — Выследил банду, собрал полсотни храбрых варваров, и ночью мы нанесли бандитам визит.

— Надо же. А мне докладывали, что варвары считали Леданика неуязвимым и боялись, как самого Фервора.

— Это верно. Но их страх не распространялся на людей Леданика. Ну, мы и поделили цели. Подплыли на четырех лодках, нас заметили, и тут я вызвал Леданика на бой. Он, понятное дело, схватился за пистолет — чего еще ждать от бандита? — и я с незапятнанной честью разрядил в него сразу два мушкета. Те, тяжелые, что я с юга привез. Помните?

Адмирал Каедо кивнул.

— Помню. Мне они показались совершенно не практичными игрушками.

— Но, как видите, пригодились. Представляете, этот хитрец носил под костюмом дуа" леорскую кольчугу. Легкую, но такую прочную, что даже из пистолетную пулю остановить может. Только я тоже не из планктона собран. Выведал все заранее, а мушкет в упор дуа" леорскую кольчугу насквозь пробивает. Вместе с тем, на ком она была надета. Так что банда Леданика больше не будет вам докучать, а его голова ждет вашей оценки.

— Я своих слов не меняю. Тебе, как я понимаю, в белых коралках? — адмирал снова усмехнулся. — Это по нынешнему курсу будет порядка десяти тысяч. К закату подгребай на "Эдакс". Я выведу эскадру на внешний рейд, разошлю разведчиков, и начнем охоту на этот синий фрегат. Кстати, эта твоя красавица названия, часом, не приметила?

— Вроде, сказала, что нет, — подумав, сказал Фалко.

— Надо бы с ней еще пообщаться, — сказал адмирал Каедо. — И расспросить поподробнее об том бое. Может, даст какую-нибудь зацепку.

— Готов взять это на себя, — немедленно вызвался Фалко.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — улыбнулся адмирал. — Но я, пожалуй, попозже тоже загляну. Как ее фамилия?

— Мм… Ирата. Да, Алина Ирата.

— Ирата? — переспросил адмирал. — Очень интересно. А Ворису Ирату она, часом, не родственница?

— Не знаю. А кто это?

— Да был у нас тут один такой контрабандист. Личность в своем кругу известная, но за руку так и не поймали. Скончался на днях.

Фалко задумчиво почесал подбородок.

— Не знаю. Попробую узнать. Думаете, дружки того контрабандиста за дочкой охотились?

— Без фактов я никак не думаю, — ответил адмирал.

— Так я добуду факты и…

— И загляни все-таки к отцу, Брик. Он ведь тебя полгода не видел.

— С этой его последней идеей он мог меня вообще больше не увидеть, — фыркнул в ответ Фалко.

— Уверен, Брик, он делает это для твоего же блага.

— Мне бы вашу уверенность, адмирал. Ладно, ладно, загляну.

— Вот и хорошо. Привет родным, Брик, — сказал адмирал Каедо, и махнул рукой поджидавшему его эскорту — десятку офицеров в разных чинах.

Фалко задумчиво смотрел им вслед. Адмирал, конечно, прав насчет отца. Есть только одна неувязка. Сын с отцом сильно по-разному представляли, что для Брика хорошо. И разница эта составляла на текущий день почти пять миллионов в белых коралках.

***

Следующие два часа своей жизни Фалко посвятил такому отчаянному торгу, какого постеснялся бы сам Светлый Меркуцио — хоть он и покровитель торговли. Зато, после распродажи северных трофеев и закупки всего необходимого для нового путешествия, чистая прибыль составила почти три тысячи коралок. В самом радужном настроении Фалко покинул городской рынок, и отправился проведать Алину.

Городская больница при храме Снежной Клементины располагалась в Восточном квартале Старого города. Фалко спустился на один уровень и прошел кривым подводным переходом. Винтообразная лестница вывела его в большой, ярко освещенный зал с неработающим фонтаном. Герметичные двойные двери храма были как раз напротив. Слева и справа от дверей уходили вглубь два тоннеля. Правый, выложенный красным гранитом, вел в часовню Фервора. Левый, чьи стены были облицованы белым мрамором, являлся переходом в храм Алгоры. Никогда заранее не угадаешь, кто будет более благосклонен к очередному пациенту.

В дверях Фалко вежливо пропустил вперед седобородого жреца в белой рясе, и прошел следом. Здание храма было выстроено в виде буквы "П". В правом крыле располагался собственно храм, в левом — больница. В просторном фойе стояла мраморная статуя самой Снежной Клементины, поднявшей руку в благословляющем жесте. По периметру — статуи поменьше ее верных псов. Вот так, навскидку, их было больше полусотни.

Вслед за жрецом Фалко свернул налево, прошел в широкие двери, которые сторожила еще пара мраморных псов, и оказался в квадратном приемном зале. Пол был выложен белым мрамором. На стенах висели картины из жизни великой целительницы. Каждая — в золотой раме. Вот осиротевшую Клементину изгоняют прочь родичи-огнепоклонники. Больше похоже на неудавшееся убийство. Клементина бежит по льдинам, за ней гонится пара здоровенных северных псов. Остальные преследователи милостью Алгоры сильно отстают. Вот Клементина исцеляет больных, путешествуя от стоянки к стоянке на простенькой лодке, сопровождаемая все той же парой псов. На следующей картине целительница мчится сквозь вьюгу по северным льдам на санях, переделанных из той же лодки и запряженных той же парой псов. Добирается до самых отдаленных поселений. Исцеляет всех, кто дожил до встречи с ней. Ей подносят богатые дары, но она отказывается. Берет только запас еды для следующего путешествия. Судя по богатству отделки зала, ее последователи куда как менее привередливы. Вот и финал. Сама Алгора поднялась из морских волн, пробив весенний непрочный лед, и призвала великую целительницу к себе.

Жрец прошел к трем девушкам в белых мантиях, неподвижно сидевших на коленях под картиной, где Клементина варила в закопченном котле нечто, похожее на перебродивший планктон. У каждой на груди вышита зеленая водоросль — эмблема помощницы целителя.

— Снежной чистоты вам, дети мои, — благословил девушек жрец.

Все три благодарно кивнули.

— Чем мы можем помочь вам, хранитель? — спросила средняя.

— Укажите мне, где находится Алина Ирата, — тихим печальным голосом сказал жрец. — Она была доставлена сегодня утром, или днем. К сожалению, я не знаю точного времени.

— Желчь Ацера! — непроизвольно вырвалось у Фалко.

Жрец взглянул на него с неодобрением. Девушки синхронно поджали губы. Ацер — пьяница и скандалист — был мало популярен даже у алых жрецов. Каким течением его занесло в ряды огненных святых, один Фервор знает. Разве что ругался он здорово, потому и считался в первую голову покровителем сквернословов. Упоминать его имя в белом храме было, пожалуй, некоторым перебором.

— Прошу прощения, — сказал Фалко. — Я полагал, что здешние целители смогут ей помочь, а тут вижу: к ней уже хранитель заветов пришел…

— Это вы ее привезли? — спросил жрец.

Фалко кивнул.

— Вы рано отчаиваетесь, мой друг, — продолжил жрец. — Я пришел не по зову долга, а по зову сердца. Меня зовут хранитель Сергий, и раньше я был духовным наставником Алины.

— Фалко. Брик Фалко…

— А, наш проповедник на севере, — дружески улыбнулся хранитель Сергий. — Как же, как же. Наслышан. Рад с вами познакомиться.

— Вы слышали обо мне? — удивился Фалко, и мысленно добавил. — Наверняка, ничего хорошего.

— Да, конечно, — кивнул хранитель Сергий. — Вы произвели неизгладимое впечатление как на варваров, так и на нашу северную миссию.

Судя по гневным взглядам и поджатым губам, на учениц Фалко тоже произвел неизгладимое впечатление. Будь он один, наверняка получил бы рекомендацию проследовать из храма по одному из адресов, столь часто поминаемых стариной Ацером. В присутствии же Хранителя Заветов девушки ограничились ледяными взглядами и сухим казенным тоном, каковым и было сообщено нынешнее местонахождение Алины Ираты.

— Благодарю вас, дети мои, — сказал хранитель Сергий. — Пойдемте, Фалко.

По мраморной лестнице, охраняемой вездесущими псами, они поднялись на третий этаж, и пошли по длинному, постоянно разветвляющемуся коридору. Хранитель Сергий легко ориентировался в нем, дружески раскланивался со встречными целителями, их помощниками и учениками. Определенно, он был здесь не впервой.

— Скажите, хранитель, — осторожно начал Фалко. — А некий Ворис Ирата случаем Алине не родственник?

Хранитель Сергий улыбнулся.

— Какое точное определение вы подобрали. Да, он ей случаем родственник. Отец, если быть точным. Алина — его младшая дочь. Нежданная, но очень любимая.

— Нежданная?

— Ворис мечтал о сыне, который бы продолжил его дело.

— Я слышал, это дело называлось контрабандой, — как бы в шутку, с улыбкой заметил Фалко.

— Не исключено, — сказал хранитель Сергий. — Хотя несколько последних лет он был исключительно горьким пьяницей, что и привело его на костер Фервора. Если за ним и числились какие-то грехи, сейчас он отвечает за них перед куда более строгим судьей, чем королевские чиновники.

Фалко кивнул.

— Едва мы отчалили, Алина сказала, что опаздывает на похороны, и сразу погрузилась в себя. Я еще там, в приемном зале, подумал: напророчила себе.

— Надеюсь, все не так трагично. А Ворис сегодня утром действительно отправился в последнее путешествие. Очень жаль, что Алина не успела с ним проститься.

— Угу, — поддакнул Фалко. — Надеюсь, ее семья не в обиде. Готов засвидетельствовать, что Алина была не в том состоянии, чтобы исполнить свой долг. Она так и не пришла в сознание, даже когда я ее в больницу принес.

— Ваш благородный поступок будет учтен на весах Алгоры, — сказал хранитель Сергий. — А что до семьи — не беспокойтесь. Ее давно нет.

Фалко с пониманием кивнул. Водный мир Терраны был суров к своим обитателям. Нестабильный климат, вечноголодные хищники и братья по разуму, что никак не могут поделить планету — все это сильно уменьшало шансы отправиться к Алгоре своим ходом. Если верить статистике королевских чиновников — каждому четвертому кто-то помогал.

— Так Алина теперь сирота?

— А? Нет, — покачал головой хранитель Сергий. — К счастью, Алгора не была к ней так сурова. Я имел в виду, что семья давно распалась.

— Ах, вот как. А что стряслось? Внезапная любовь?

— Любовь — это благословение Алгоры, — ответил хранитель Сергий. — Не уверен, что супруга Вориса его заслужила. Она, прости и помилуй ее Алгора, выходила замуж за капитана Ирата, а не за Вориса. Вы видите разницу?

— Полагаю, да.

— У Вориса был корабль. "Грозовая цапля". Я не разбираюсь в них, могу только сказать, что он был меньше обычных. Но деньги водились. Ворис баловал дочек довольно дорогими подарками, его супруга отлично справлялась самостоятельно… В общем, идиллия кончилась, когда "Грозовая цапля" разбилась.

— Понимаю, — кивнул Фалко.

— Это хорошо, — сказал хранитель Сергий. — У нас обычно люди расходятся тихо. Особенно когда делить толком нечего, а у Вориса все было вложено в его корабль. Вот только эта женщина ничего не умеет делать тихо. Шум, наверное, в открытом море слышали. По-моему, она отсудила все, что смогла оторвать от пола и унести с собой…

— А дочери?

— Младшую, Алину, она забрала с собой. Эллана осталась с отцом. Впрочем, он так часто стал прикладываться к винному ковшу, что ее, скорее, растила улица. Ни к чему хорошему это, разумеется, не привело. У девочки появились сомнительные друзья, а потом она вообще куда-то исчезла. Иногда я думал, что лучше бы обеим дочерям остаться с матерью. Хотя она их не хотела и не слишком-то ими занималась, но, по крайней мере, она умела устраиваться в жизни.

Фалко удивленно приподнял бровь.

— Если ей было наплевать на детей, почему она просто не оставила их мужу?

Хранитель Сергий пожал плечами.

— Доподлинно не знаю. Возможно, проявился ее собственнический характер. Возможно, хотела досадить Ворису. А, может быть, в ней, наконец, проснулись материнские чувства. Лучше поздно, чем никогда. Нам сюда.

Алина сидела на кровати, закутавшись по шею в белое одеяло, и маленькой ложечкой аккуратно ела джем. В палату заглянула девушка в белой мантии с символом ученицы на груди.

— Ирата, к вам посетители, — сообщила она и, повернувшись к тем, более строгим голосом добавила. — Целитель сказал: не более пяти минут.

— Как сказал целитель, так и будет, — заверил ее хранитель Сергий, проходя в палату.

Алина вопросительно посмотрела на него. Потом в ее глазах мелькнуло узнавание.