Мертвые возвращаются?..

— Ну да, с нашим-то бюджетом, — возразил О'Келли.

— Нет проблем, запишем расходы на наш отдел. Будем работать на пару с ратовенским участком. Стоит замаячить в кадре подозрительному лицу, как наши ребята из Ратовена тут как тут. Согласитесь, такое вряд ли возможно, если она останется сидеть дома.

— Если мы считаем, что на свободе разгуливает человек, замысливший убийство офицера полиции, — произнес Сэм, и в его голосе прозвучали стальные нотки, — мы обязаны обеспечить безопасность нашего сотрудника.

— Что ж, верно, — согласился Фрэнк. — Кстати, у вас предусмотрена статья расходов на охрану сотрудников? — Это он уже к О'Келли.

— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулся тот. — Она работает в «бытовухе», у них и спрашивай.

Фрэнк развел руками и с ухмылкой посмотрел на Сэма. А вот Купер явно получал от спектакля удовольствие, и немалое.

— Меня не нужно охранять двадцать четыре часа в сутки, — успокоила я их. — Если убийца хотел прикончить меня, он не ограничился бы одним ударом. Так что расслабьтесь и не берите в голову.

— Она права, — согласился Сэм, немного подумав. Впрочем, не похоже, чтобы это его успокоило. — У меня вроде бы все.

Он сел и пододвинул стул к своему столу.

— К тому же деньги здесь ни при чем, — добавил Фрэнк. — Эта пятерка обычно скидывается по сотне фунтов в неделю в общий котел: на еду, бензин, свет, ремонт дома, ну и все такое прочее. При ее доходах ей почти ничего не остается. В банке у нее всего восемьдесят восемь фунтов.

— Что скажешь? — спросил меня Сэм.

Он имел в виду мою версию с точки зрения психологического портрета. А психологический портрет, скажу я вам, вещь неумолимая. Другое дело, что у меня никаких зацепок. Единственное, что можно сказать почти со стопроцентной гарантией: ее убил кто-то, кого она знала, кто-то, у кого не в порядке с нервишками. Выбор потенциальных претендентов у нас невелик — либо отец ребенка, либо кто-то из их компании, — кстати, это может быть один человек.

Но скажи я это, на нашем совещании можно ставить жирную точку, по крайней мере в том, что касается меня. При одной только мысли, что я буду жить под одной крышей с теми, кто в нашем списке потенциальных убийц занимает первые строчки, Сэм бы сам съехал с катушек. Что лично мне ни к чему. А все потому, пыталась я убедить себя, что решение я хочу принять сама, вместо того чтобы его принимал за меня Сэм. Правда заключалась в ином: эта комната, эти люди, этот разговор — все действовало на меня, подталкивало к принятию решения. Как того и хотел Фрэнк. Ничто так не увлекает, как расследование убийства, ничто не поглощает тебя с головой словно огромная, сметающая все на своем пути волна. Как давно в моей жизни не было ничего даже близко похожего! Как давно я не складывала воедино крошечные разрозненные кусочки улик, версий, гипотез — при этой мысли мне сделалось слегка не по себе.

— Я, пожалуй, склоняюсь к версии номер два, — наконец произнесла я. — Ее убил тот, кто знал ее как Лекси Мэдисон.

— Мы тоже склонны так думать, — сказал Сэм. — Последними живой ее видели соседи по дому, они же и самые близкие ей люди. Из чего напрашивается вывод, что они у нас проходят под номером первым.

Фрэнк покачал головой:

— Я бы не стал спешить с выводами. На пальто с правой стороны имеется разрез, который точно соответствует месту нанесения удара. Я это вижу так: ее пырнули ножом, когда она вышла из дома прогуляться.

— И все-таки я бы не стал вычеркивать соседей из списка подозреваемых, — возразил Сэм. — Мы пока не знаем, что могло побудить кого-то из них поднять на нее руку, не знаем, почему убийство произошло вне стен дома. На данный момент со всей очевидностью можно сказать лишь одно: как на это дело посмотришь, такой ответ и получишь. А смотреть на него можно под каким угодно углом. До тех пор пока у нас не будет свидетеля, который видел ее живой и здоровой уже после того, как она вышла из дома, эти четверо для меня подозреваемые.

Фрэнк пожал плечами:

— Тоже верно. Если убийца один из них, то они стоят друг за друга стеной. Мы промариновали их несколько часов, а они дружно поют одну и ту же песню. Так что наши шансы дождаться, что они где-то проколются, практически равны нулю. Если это кто-то со стороны, то мы не имеем ни малейшего понятия, кто он такой, откуда знал Лекси и откуда начинать поиски. Есть случаи, которые можно раскрыть лишь изнутри. Именно для того и существует наш отдел. Что опять-таки возвращает нас к моему предложению.

— Забросить детектива в компанию потенциальных убийц? — уточнил Сэм.

— Как правило, — произнес Фрэнк, сделав слегка удивленное лицо, — мы не посылаем наших агентов составить компанию невинным барашкам. Такая уж у нас работа — вращаться среди преступников.

— Но речь идет не об ИРА, не о гангстерах и не наркоторговцах, — подал голос О'Келли, — а о каких-то там вшивых студентиках. С такими справится даже Мэддокс.

— Именно, — произнес Сэм. — И я о том же. Тайные агенты помогают в борьбе с организованной преступностью — терроризмом, наркоторговлей. Где это видано, чтобы тайного агента привлекали к раскрытию заурядного убийства? Какая нам от него польза?

— Странно слышать такие слова от следователя, — слегка озадаченно произнес Фрэнк. — Или ты хочешь сказать, что тонна героина тебе более дорога, чем жизнь этой девушки?

— Нет, — невозмутимо ответил Сэм. — Я лишь хочу сказать, что есть масса иных способов провести расследование.

— Например? — спросил Фрэнк. Он явно решил не отступать. — В отношении данного конкретного убийства: какие иные способы у тебя есть? Ты даже не знаешь, кто на самом деле твоя жертва. — Он пригнулся ближе к Сэму и принялся загибать пальцы. — Подозреваемый, мотив, оружие, место преступления, отпечатки, свидетели, следы крови, любая другая зацепка. Где все это? Или я не прав?

— Следствие идет всего три дня! — возразил Сэм. — Как можно утверждать, будто мы…

— А теперь давай посмотрим, что у тебя есть. — Фрэнк воздел один-единственный перст. — Первоклассный, опытный агент, которая к тому же как две капли воды похожа на жертву. Вот что. Честное слово, не понимаю, почему ты отказываешься воспользоваться такой возможностью.

Сэм рассмеялся нехорошим смешком и качнулся на стуле.

— Почему я отказываюсь использовать ее в качестве приманки для акул?

— Она ведь детектив, — мягко напомнил ему Фрэнк.

— Все верно, — устало согласился Сэм и осторожно опустил передние ножки стула. — Она детектив.

Его взгляд заскользил мимо Фрэнка по всей комнате: по пустым столам в дальних углах, по каракулям и картам на доске, по фотографии Лекси, по мне.

— Не смотри на меня так, — сказал О'Келли. — Твой случай, тебе и решать.

Намек прозрачный: зайди расследование в тупик, а, по мнению О'Келли, так оно непременно и случится, он будет ни при чем, заранее сняв с себя всякую ответственность.

Вся троица начинала порядком действовать мне на нервы.

— Кстати, я еще здесь, — напомнила я. — Так что, Фрэнк, советую тебе начать обработку с меня, хотя бы потому, что частично это и мое дело.

— Ты пойдешь туда, куда тебе будет сказано, — буркнул О'Келли.

— Согласен, частично и твое, — отозвался Фрэнк, словно упрекая меня. — И я о тебе помню. Просто решил из соображений вежливости сначала обсудить вопрос с детективом О'Нилом — как-никак это наше с ним совместное расследование.

Совместные расследования — сущий ад: никто толком не знает, кто над кем начальник, и никто даже не думает это выяснять. По идее Сэм и Фрэнк должны принимать совместные решения по всем основным вопросам, но как только доходит до дела, все, что касается тайной операции, — исключительно прерогатива Фрэнка. Командует парадом он и только он. Опять-таки по идее Сэм имеет полное право отменить его решение, потому что с самого начала это его случай, хотя и здесь не обошлось без подковерной борьбы и перетягивания одеяла на себя. Фрэнк не дурак — думаете, он случайно обмолвился — мол, из соображений вежливости? Нет, конечно, — в расчете на то, что Сэм запомнит.

— Ты прав на все сто, — ответила я. — Только не забудь обсудить это дело и со мной. Тем более что пока я не слышала ничего убедительного.

— О каком сроке идет речь? — спросил Сэм.

Вопрос был задан Фрэнку, зато глаза обращены в мою сторону. Их взгляд меня испугал: пристальный, серьезный, едва ли не печальный. В какое-то мгновение я поняла: Сэм сейчас скажет «да».

Фрэнк тоже это заметил. Голос его не дрогнул, зато сам он расправил плечи, а лицо приняло новое, настороженное выражение, в котором было что-то хищное.

— О небольшом. Максимум месяц. В конце концов мы имеем дело не с организованной преступностью, когда приходится засылать тайного агента на несколько лет. Если в течение ближайших недель ничего не прояснится, держать ее дальше нет никакого смысла.

— Ей потребуется поддержка.

— Разумеется, все двадцать четыре часа.

— И если вдруг станет ясно, что ей угрожает опасность…

— Мы тотчас выведем детектива Мэддокс из операции или, если в том будет необходимость, придем ей на выручку. То же самое и в том случае, если мы поймем, что ее присутствие там нецелесообразно. Она будет выведена из операции немедленно.

— Что ж, похоже, твоя взяла, — со вздохом произнес Сэм. — Хорошо. Если детектив Мэддокс согласна, мы пойдем на это. Но при одном условии. Меня будут постоянно держать в курсе. Никаких исключений.

— Отлично, — отозвался Фрэнк и вскочил со стула, словно опасался, что Сэм изменит решение. — Вот увидишь, ты не пожалеешь. А ты, Кэсси, подожди секундочку, слово тебе дадим чуть позже. А для начала посмотрим вот это. Я ведь обещал показать тебе видеозаписи? Я держу слово.

О'Келли презрительно фыркнул и отпустил невнятный комментарий насчет домашней порнухи, но я пропустила его реплику мимо ушей. Фрэнк порылся в своем бездонном черном рюкзаке, извлек оттуда помеченный маркером диск и вставил в наш дешевенький плейер.

— Согласно дате запись сделана двенадцатого сентября прошлого года, — пояснил он, включая экран. — Дэниел получил ключи от дома десятого, двумя днями раньше. Они с Джастином приехали туда тем же днем проверить, что стены на месте, а крыша не провалилась. Одиннадцатого числа все пятеро паковали вещи, а двенадцатого, сдав ключи от своих квартирок домовладельцам, со всеми пожитками прибыли в Уайтторн-Хаус. И, не откладывая в долгий ящик, тотчас же взялись его исследовать.

Он взгромоздился на стол Костелло и нажал на пульте кнопку «Воспроизведение».

Сначала темнота. Затем щелчок и дребезжание, как будто кто-то поворачивает в замке ключ. Топот шагов по полу.

«Господи! — произнес чей-то голос: хорошо поставленный, с легкой белфастской гнусавинкой. Джастин. — Ну и запашок!»

«А ты чего ожидал? Аромата роз? — отозвался другой, низкий и сдержанный. Определить по акценту, откуда родом его владелец, было практически невозможно. (Дэниел, пояснил Фрэнк.) — Я ведь предупреждал».

«Вылетело из головы».

«Интересно, эта штука работает? — спросил женский голос. — Как по-твоему, Раф?»

— Наша героиня, — негромко пояснил Фрэнк, но я и без того угадала.

Голос был выше моего, чистый и звучный альт. Уже после первых слов меня словно ударило током.

«Ну ты даешь! — Еще один мужской голос, с английским акцентом и легким замешательством: Раф. — И ты это снимаешь?»

«А что такого? Ведь это наш новый дом. Какая здесь тьма. Здесь что, нет электричества?»

Снова топот ног. Где-то скрипнула дверь.

«По идее это кухня, — произнес Дэниел, — если я правильно помню».

«А где выключатель?»

«У меня есть зажигалка».

Это уже Абигайл. Эбби.

«Внимание, всем приготовиться», — велел Джастин, и в следующее мгновение посередине экрана что-то вспыхнуло.

Мне было видно лишь лицо Эбби в профиль — рот открыт, в глазах растерянность.

«Святая Матерь Божья, Дэниел!» — воскликнул Раф.

«Я предупреждал», — ответил Джастин.

«Да-да, я свидетель, — подтвердила Эбби. — Если не ошибаюсь, ты еще сказал, что это нечто среднее между археологическими раскопками и самыми жуткими страницами книг Стивена Кинга».

«Как же, помню, но я подумал, он преувеличивает. Вот уж не ожидал, что это еще мягко сказано».

Кто-то — по всей видимости, Дэниел — убрал зажигалку от лица Эбби и, заслонив пламя ладонью, поднес к сигарете: судя по всему, откуда-то тянуло сквозняком. Лицо его казалось спокойным, если не сказать — непробиваемым. Затем он бросил взгляд поверх пламени и подмигнул Лекси. Наверное, потому, что я слишком долго разглядывала их фото, было нечто удивительное в том, что теперь я видела их в движении. Это сродни тому, как в детской книжке герои находят волшебное увеличительное стекло, с помощью которого им удается заглянуть в тайную жизнь старой картины, — просто жуть! Зато как интересно.

«А вот это ты брось, — произнес Джастин, забирая у него зажигалку, и осторожно потрогал что-то на шаткой полке. — Если хочешь курить, выйди на улицу».

«Зачем? — удивился Дэниел. — Чтобы не закоптить обои и не оставить грязных следов на шторах?»

«Он прав», — вставила Эбби.

«Сколько можно?! — воскликнула Лекси. — Вы лучше посмотрите, какая красотища! Это не дом, а сказка. Честное слово, я чувствую себя как Знаменитая Пятерка».

«Пятерка находит доисторический дождь», — произнес Дэниел.

«Пятерка находит Планету Плесени», — добавил Раф.

«Мы непременно должны отведать имбирного пряника и тушенки», — предложила Лекси.

«Все вместе?» — уточнил Раф.

«И еще сардин, — добавила Лекси и спросила: — А что такое тушенка?»

«Мясо из консервной банки», — пояснила Эбби.

«Фу!»

Джастин подошел к раковине, поднес зажигалку и повернул краны. Один из них зафырчал и в конечном итоге выплюнул тонкую струйку воды.

«М-м-м, — задумчиво произнесла Эбби. — Чайку с брюшным тифом никто не желает?»

«Чур, я Джордж, — заявила Лекси. — Она такая классная!»

«Мне все равно, лишь бы не Энн, — отозвалась Эбби. — Бедняжка только и делала, что мыла посуду, а все потому, что барышня».

«А что в этом плохого?» — спросил Раф.

«Ты можешь быть песиком Тимми», — предложила Лекси.

Ритм их разговора оказался гораздо стремительнее, чем я ожидала. Они упивались своим остроумием, то и дело пересыпая речь намеками и остротами, и мне вскоре стало понятно, почему на факультете их считали странной компанией. Вести нормальную человеческую беседу с ними было практически невозможно: эти высоколобые интеллектуалы не дали бы вам вставить и слова. Ума не приложу, как только Лекси сумела проникнуть в их тесные ряды. То ли ловко подстроилась сама, то ли незаметно потеснила остальных, выкроив тем самым место и для себя любимой. Но факт остается фактом: она вошла в их компанию, стала неотъемлемой ее частью. Каковы бы ни были ее истинные цели, свою роль она сыграла с блеском.

«А чем я хуже? — произнес голосок у меня в голове. — Я тоже так могу».

В следующий миг случилось небольшое чудо — экран ожил. Как оказалось, это зажглась под потолком тусклая лампочка. Эбби наконец нащупала выключатель, причем там, где меньше всего ожидала: в углу, рядом с засаленной плитой.

«Молодчина, Эбби! — похвалила ее Лекси. — Так держать!»

«Это еще как сказать, — отозвалась та. — В темноте хотя бы не было видно грязи».

Она была права. Судя по всему, когда-то стены были обклеены обоями, но с тех пор власть здесь захватила зеленая плесень. Казалось, она крадучись вылезла из каждого угла, чтобы сомкнуть ряды посередине. С потолка, подрагивая и покачиваясь на сквозняке, свисала ну просто-таки потрясающая паутина — хоть прямо сейчас устраивай Хеллоуин. Линолеум серый и заскорузлый, не говоря уже о том, что он весь в зловещего вида потеках. На столе — стеклянная ваза, из которой уныло торчал сухой букет: стебли поломаны, головки мертвых цветов свисают вкривь и вкось. И на всем толстенный слой пыли, как минимум сантиметров шесть. Эбби не скрывала скепсиса. Раф был растерян, если не сказать — в замешательстве. Дэниела зрелище скорее позабавило. А вот глядя на Джастина можно было подумать, что его вот-вот вырвет.

— И ты хочешь, чтобы я там жила? — спросила я у Фрэнка.