Помоги проекту - поделись книгой:
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
СОЧИНЕНИЯ
том 10
ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА — ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС
Карл МАРКС и
Фридрих ЭНГЕЛЬС
СОЧИНЕНИЯ
том 10
(
Предисловие
В десятый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса входят статьи, написанные ими с января 1854 по январь 1855 г. включительно. Подавляющее большинство этих статей было опубликовано в американской прогрессивной газете «New-York Daily Tribune». Некоторые из статей, направленных в «Tribune», Маркс одновременно печатал в чартистской газете «People's Paper», иногда перерабатывая их, чтобы сделать доступными для английского рабочего читателя. С января 1855 г. Маркс начал также сотрудничать в немецкой буржуазно-демократической газете «Neue Oder-Zeitung», используя для этого материалы своих статей и статей Энгельса, посланных в «Tribune». Сотрудничество в «Neue Oder-Zeitung» давало Марксу возможность освещать для немецких читателей важнейшие проблемы международной политики, экономического развития и внутреннего положения различных капиталистических стран, а также вопросы буржуазно-демократического и рабочего движения.
Публицистические произведения Маркса и Энгельса составляют значительную часть той огромной и разносторонней научной и политической работы, которую вели основоположники марксизма в это время. Придавая первостепенное значение дальнейшему развитию теории научного социализма, Маркс продолжал свои исследования в области политической экономии. Главными предметами исследовательской работы Энгельса были история и теория военного дела, а также лингвистика. Многие выводы и обобщения, сделанные Марксом и Энгельсом в процессе их исследовательской работы, находили отражение в статьях, написанных для «Tribune» и других газет. Эти статьи основоположников марксизма, посвященные большей частью текущим событиям, политической и экономической жизни важнейших стран Европы и Азии, представляют собой яркий образец применения материалистической диалектики к анализу основных проблем современности.
Свои газетные статьи, как и свою переписку с деятелями рабочего движения разных стран, Маркс и Энгельс стремились использовать для обоснования позиции пролетариата в важнейших вопросах международной жизни, а также внутренней политики европейских государств. Определяя программу действий пролетариата в условиях, когда в большинстве стран рабочее движение еще не выделилось из общедемократического потока, основоположники марксизма конкретизировали свое учение о передовой роли пролетариата применительно к основным задачам эпохи и к своеобразным условиям той или иной страны. Не имея возможности выступать с развернутым и открытым обоснованием тактики пролетариата, как это было сделано ими в свое время в ряде документов Союза коммунистов и на страницах «Neue Rheinische Zeitung», Маркс и Энгельс вынуждены были теперь формулировать свои тактические положения в отдельных статьях, написанных от случая к случаю, в связи с анализом конкретных событий, прибегая порою к иносказательной форме.
В 1854–1855 гг. в связи с Крымской войной в центре внимания Маркса и Энгельса стояли международные отношения и ход военных действий на различных театрах войны. Этим двум основныу темам посвящена значительная часть вошедших в десятый том статей. Особое место в томе занимают статьи, содержащие характеристику экономического развития и политической жизни капиталистических стран, в первую очередь Англии, а также английского рабочего движения. Большая группа статей касается революционных событий в Испании в 1854 году. К ним примыкает серия статей К. Маркса «Революционная Испания», освещающая историю испанских буржуазных революций начала XIX века.
При рассмотрении внешней политики различных европейских государств во время Крымской войны, этапов дипломатических переговоров и хода военных действий Маркс и Энгельс к анализу каждого из этих вопросов подходили с точки зрения перспектив дальнейшего развития рабочего, революционно-демократического и национально-освободительного движений, с точки зрения интересов революции.
Как и в 1848–1849 гг. Маркс и Энгельс считали царизм главным оплотом феодально-абсолютистской реакции в Европе. Они видели в крушении царизма, в устранении его реакционного влияния на Европу необходимое условие для победы пролетарской революции в Англии и во Франции, для демократического разрешения коренных вопросов исторического развития Германии, Италии, Польши, Венгрии и других стран Европы — вопросов, которые оказались неразрешенными в ходе революций 1848–1849 годов.
В то же время Маркс и Энгельс ясно видели, что правящие классы Англии и Франции, кровно заинтересованные в сохранении царизма как контрреволюционной силы, не хотели его полного разгрома, опасаясь революционных последствий этого разгрома для Европы, усматривая в этом угрозу своему собственному господству. Планы английской олигархии и французского бонапартистского правительства, доказывали в своих статьях Маркс и Энгельс, сводились лишь к устранению России как соперника в борьбе за гегемонию на Ближнем Востоке, к установлению своего господства на Балканах и в районе Черного моря, к ослаблению военной мощи царской России. Соответственно этим планам главные усилия правительств Англии и Франции направлялись на то, чтобы по возможности локализовать войну, ограничить сферу военных действий теми районами, которые были объектом их захватнических стремлений. Этому плану локализованной войны, ведущейся в корыстных интересах господствующих классов Англии и Франции, Маркс и Энгельс противопоставляли лозунг революционной войны европейских народов против царского самодержавия.
Намечая тактику пролетариата во время Крымской войны, Маркс и Энгельс исходили из того, что война против царизма, если бы она приняла европейский характер, могла бы вызвать новый революционный подъем в странах Европы, привести к падению антинародных, деспотических режимов в этих странах и к освобождению угнетенных национальностей в Европе; в этих условиях начавшаяся война превратилась бы в революционную войну народов против царизма. Эта война могла бы ускорить вызревание революционной ситуации и в самой России, приблизить революцию, направленную против самодержавия и крепостничества.
Таким образом, выдвинутый Марксом и Энгельсом лозунг революционной войны против царизма должен был развязать революционное движение в Европе, поднять народные массы всех европейских стран против своих правительств. Именно в этом заключалось принципиальное отличие позиции Маркса и Энгельса от националистической позиции тех представителей европейской буржуазной демократии, которые выступили с поддержкой контрреволюционных правительств Англии и Франции, расценивая их войну против России как «войну между свободой и деспотизмом» (см. настоящий том, стр. 263).
Тактика Маркса и Энгельса в период Крымской войны была продолжением их тактики в 1848–1849 гг., когда они на страницах «Neue Rheinische Zeitung» призывали к революционной войне против царизма. Эта тактика, как указывал В. И. Ленин, диктовалась объективными историческими условиями эпохи 1789–1871 гг., когда на первый план выступала задача окончательного уничтожения абсолютизма и феодализма. «До свержения феодализма, абсолютизма и чуженационального гнета не могло быть и речи о развитии пролетарской борьбы за социализм» (В. И. Ленин. Сочинения, т. 21, стр. 272).
Призыв к революционной войне против царизма и к революционному преобразованию Европы ясно сформулирован в статье Ф. Энгельса «Европейская война», которой открывается настоящий том. Эта статья была написана в связи с появлением в январе 1854 г. англо-французского флота в Черном море. В своей статье Энгельс отмечает коренное различие между той войной, которую намеревались вести правящие классы Англии и Франции против России, и подлинно революционной войной против царизма, которая должна была бы вестись в интересах демократического преобразования Европы. Энгельс выражает убеждение, что изменение в обстановке, в условиях и характере войны произойдет тогда, когда на сцену выступит шестая держава — революция, которая заявит о своем главенстве над всеми пятью так называемыми «великими» державами и заставит дрожать каждую из них. В статье высказывается мысль, что начавшиеся военные действия, независимо от желания правительств Англии и Франции, могут послужить толчком для европейской революции, почва для которой подготовлена экономическим и политическим развитием Европы, ростом классовых противоречий, усилением брожения среди рабочих и трудящихся масс. Эта же мысль сформулирована в статье Ф. Энгельса «Война», в статье К. Маркса и Ф. Энгельса «Развитие военных действий», она лежит в основе и других их статей, посвященных войне.
Наметив тактику пролетариата в период Крымской войны, основоположники марксизма развивали и конкретизировали ее применительно к специфическим условиям той или иной страны. Особое внимание они уделяли Англии — главной в то время стране капитализма, перспективам революционного развития которой Маркс и Энгельс придавали первостепенное значение. Анализируя экономическое и политическое положение Англии, отношение различных классов английского общества и их политических партий к Крымской войне, основоположники марксизма в своих статьях неустанно разоблачали внутреннюю и внешнюю политику господствующих классов Англии и их партий — вигов и тори. Маркс и Энгельс доказывали, что своей внутренней политикой господствующие классы Англии препятствуют прогрессивному развитию английского народа, а во внешней политике, руководствуясь своими корыстными классовыми интересами, стремятся лишь ослабить царизм, сохранив этот оплот реакции в Европе. Разоблачение всей английской политической системы и позиций буржуазных партий, острая критика английской дипломатии и методов ведения войны, — таково основное содержание статей Маркса и Энгельса, посвященных анализу политики правящих классов Англии.
В своих статьях Маркс показывает, что политика буржуазно-аристократической олигархии в восточном вопросе отличалась тем же вероломством, которое вообще было свойственно английской дипломатии и составляло ее традиционную черту. В статьях «Документы о разделе Турции» и «Секретная дипломатическая переписка» Маркс на основании тщательного анализа многочисленных дипломатических документов разоблачает попытки ряда английских государственных деятелей в период, предшествующий войне, договориться с царским правительством о разделе Турции, обеспечив себе решающие позиции на Ближнем Востоке. Маркс приходит к выводу, что если бы раздел Турции между царской Россией и Англией не был чреват неизбежной войной с Францией, а война с Францией не грозила европейской революцией, то правительство Англии с одинаковой охотой проглотило бы и Турцию и Россию (см. настоящий том, стр. 162).
В многочисленных военных обзорах, написанных Энгельсом по просьбе Маркса и опубликованных в «New-York Daily Tribune» в качестве передовых статей, содержится критика методов, ведения войны английским правительством. Маркс и Энгельс рассматривали эту критику как важную составную часть своей деятельности по разоблачению английской олигархии. Публикуя часть этих обзоров также и в чартистском органе «People's Paper», Маркс и Энгельс видели в этом одно из средств агитации среди английских рабочих против политики господствующих классов.
В своих военных статьях Энгельс выступает как крупный военный специалист, как глубокий знаток военного дела. В ряде статей — «Война», «Современное состояние английской армии, ее тактика, обмундирование, интендантство и т. д.», «Британская катастрофа в Крыму» и других — он раскрывает консерватизм английской военной системы, ее рутинный характер и отсталость военного дела в Англии по сравнению с ее общим капиталистическим развитием. В статьях «Вопрос о войне в Европе», «Отступление русских от Калафата», «Положение армий в Турции» и многих других Энгельс рассматривает ход военной кампании, характеризует состояние сил воюющих держав, разбирает отдельные военные операции. Значительный интерес представляет публикуемая впервые рукопись Энгельса «Кронштадтская крепость». В статьях «Инкерманское сражение», «Война», «Кампания в Крыму» Энгельс, высоко оценивая героизм русских солдат, в то же время подвергает резкой критике отсталость военного дела в помещичьей России, бездарность значительной части генералитета и «плацпарадную муштру» солдат, применявшуюся в царской армии.
Большая группа статей Энгельса посвящена осаде Севастополя, которую он рассматривал как новый этап военной кампании (статьи: «Наступление на Севастополь», «Осада Севастополя», «К критике осады Севастополя» и др.). В статьях, написанных в октябре — ноябре 1854 г., Энгельс, исходя из численного перевеса союзников и отмечая слабость укреплений Севастополя, считал возможным падение города в ближайшее время. Однако героизм защитников Севастополя, проявленное ими мужество и самоотверженность дали возможность подготовить не защищенный до этого с суши Севастополь к длительной обороне. Это заставило Энгельса уже в конце декабря 1854 г. — начале января 1855 г. отметить, что «открытый город уже превратился в первоклассный укрепленный лагерь» (см. настоящий том, стр. 588), что благодаря рвению русских Севастополь укреплен лучше, чем когда-либо, и что возможность взять его штурмом совершенно исключена (см. настоящий том, стр. 626).
Статьи Энгельса о Крымской войне, публикуемые в настоящем томе, а также в томах 9 и 11 настоящего издания, содержат ценные материалы и теоретические выводы в области истории военного искусства, военной теории, стратегии и тактики. Эти статьи отражают важный этап в формировании марксистской военной мысли, в обобщении Энгельсом опыта современных ему войн на основе исторического материализма. При чтении военных статей Энгельса следует, однако, учитывать, что, располагая часто только тенденциозной информацией буржуазной западноевропейской прессы и не имея времени и возможности для проверки сообщений о ходе военных действий, поскольку военные обзоры писались по горячим следам событий, Энгельс иногда допускал одностороннюю оценку некоторых военных операций, как, например, синопского сражения или взятия Бомарсунда.
Разоблачение внешней политики английской олигархии сочеталось у Маркса и Энгельса с раскрытием антинародной сущности всего политического строя буржуазно-аристократической Англии. В ряде статей о парламентских дебатах Маркс дает блестящую критику действующей в Англии двухпартийной системы. Он подчеркивает, что борьба между вигами и тори по вопросам внешней политики носит только показной характер, так как каждая партия «предпочитает не губить политическую «репутацию» своего противника… чтобы не подорвать основу господства правящих классов» (см. настоящий том, стр. 56). Ряд печатных выступлений Маркса был направлен против конкретных лиц — современных ему государственных деятелей Англии. Маркс продолжает начатое им еще раньше разоблачение политики таких видных представителей английской олигархии как Пальмерстон, Рассел, Абердин, Гладстон и другие.
Касаясь позиции различных политических партий и группировок в английском парламенте в годы войны, Маркс показывает ту неприглядную роль, которую играла в политической жизни страны фракция либеральных ирландских депутатов в парламенте (так называемая ирландская бригада). Представители этой фракции, отмечает Маркс, по существу предавали национальное движение ирландского народа. Поддерживая то. ту, то другую английскую партию, ирландская бригада добивалась у них отдельных уступок, удовлетворения своих корыстных интересов, отнюдь не препятствуя английским колонизаторам угнетать Ирландию; она «ни разу не предотвратила ни одной подлости по отношению к Ирландии, ни одной несправедливости по отношению к английскому народу» (см. настоящий том, стр. 60).
Значительное число статей — «Парламентские дебаты», «Война. — Парламентские дебаты», «Дебаты о войне в парламенте» и другие — посвящено анализу выступлений в парламенте различных депутатов по вопросам, связанным с ведением войны, с бюджетом, проектами отдельных реформ и т. д. На некоторых из этих заседаний палаты общин Маркс присутствовал лично. На конкретных примерах он беспощадно критикует капиталистическое общество, обнажает его пороки и язвы, обличает господствующие политические порядки, раскрывает классовую сущность английского парламентаризма, лицемерие и фальшь, присущие буржуазным парламентариям. Анализируя военный бюджет, представленный министром финансов Гладстоном, Маркс в статье «Британские финансы» подчеркивает, что в конечном итоге расплачиваться за войну приходится народным массам. Многие статьи Маркса содержат острую критику английской буржуазной прессы.
В ряде статей Маркс резко критикует выступления представителей фритредерских кругов промышленной буржуазии Англии, которые группировались вокруг так называемой манчестерской школы, провозглашавшей себя «сторонницей мира» и выступавшей против войны с Россией. Маркс показывает, что эта позиция фритредеров вытекала отнюдь не из искреннего миролюбия, а из убеждения, что Англия в силах установить свою монополию на мировых рынках мирными средствами, без расходов на ведение войны. Исходя из роста экспорта английских товаров на русские рынки, фритредеры доказывали общность интересов капиталистической Англии и помещичьей России. Маркс подчеркивает, что выступление фритредерских лидеров Кобдена и Брайта в роли «защитников мира» на деле означало защиту ими того режима, который был установлен в Европе в 1815 г. в интересах реакционных правящих кругов великих держав и вопреки жизненным интересам народов. Таким образом, прикрываясь пацифистскими лозунгами, промышленная буржуазия Англии на деле выступала, подобно английской аристократической олигархии, как враг демократии и национально-освободительного движения. Фальшивое миролюбие Кобденов и Брайтов, скрывавшее их ненависть к революции и стремление сохранить такую реакционную силу как царизм, обнаруживало, отмечает Маркс, «низкую и подлую душу европейской буржуазии» (см. настоящий том, стр. 39).
Критику позиции английских фритредеров по вопросам внешней политики Маркс дополняет острой и бичующей критикой их внутренней политики, их показных выступлений в роли «защитников» народных масс. В статьях «Торгово-промышленный кризис» и «Торгово-промышленный кризис в Англии» Маркс разоблачает фритредеров как злейших врагов рабочего класса. Кобдены и Брайты, пишет он, фарисейски сетуют по поводу «взаимного истребления христиан» в войне, но в то же время выступают как сторонники безудержной эксплуатации рабочих, всеми мерами добиваясь отмены законодательства, ограничивающего рабочий день женщин и детей. Маркс вскрывает порочность попыток фритредеров объяснить нарастание экономического кризиса в Англии случайными причинами, в частности влиянием войны. Фритредеры пытались спасти свою догму, согласно которой отмена хлебных законов и принятие принципов свободной торговли являются панацеей против торгово-промышленных кризисов.
В ряде своих статей, посвященных экономическому развитию капиталистических стран, в первую очередь Англии, Маркс опровергает концепции фритредеров и других буржуазных экономистов. При этом он опирается на богатый статистический материал, на повседневное изучение и обобщение текущих экономических данных, что являлось частью гигантской подготовительной работы Маркса к его главному экономическому труду — будущему «Капиталу». Доказывая несостоятельность буржуазной политической экономии, Маркс опирается на открытые им общие закономерности развития капитализма. Он подчеркивает, что кризисные явления, обнаруживающиеся в Англии, органически присущи капиталистическому способу производства с его антагонистическими противоречиями. Эти кризисные явления обнаружились несмотря на то, что война в известной степени способствовала развитию отдельных отраслей производства, позволив использовать для военных целей часть свободного капитала. Маркс отмечает проявившуюся в то время такую специфическую черту экономики Англии, как ее тесную связь с мировым рынком; в результате растущего экспорта английских товаров в другие страны усиливалось влияние английской промышленности, а также переживаемых ею потрясений, на мировую экономику в целом.
Исследуя циклическое развитие капиталистической экономики, Маркс приходит к выводу, что период экономического процветания в Англии, начавшийся с 1849 г., не может продолжаться непрерывно и что кризисные явления, наблюдавшиеся в английской экономике в течение 1853–1854 гг., перерастут в глубокий экономический кризис, что и произошло в 1857 году. С наступлением очередного кризиса Маркс связывал возможность нового подъема рабочего и революционного движения в Европе.
Особое место в томе занимают статьи, посвященные рабочему движению в Англии: «Открытие Рабочего парламента. — Военный бюджет Англии», «Письмо Рабочему парламенту», «Рабочий парламент» и другие. Маркс и Энгельс на протяжении многих лет были теснейшим образом связаны с чартистским движением, принимали в нем непосредственное участие. В первой половине 50-х годов они оказывали помощь революционным чартистам в их борьбе за возрождение чартизма на новой, социалистической основе. В своих статьях Маркс популяризировал материал, печатавшийся в чартистской печати, пропагандировал речи лидера революционных чартистов Э. Джонса, помогал чартистам вскрывать перед трудящимися массами классовый характер английского парламента. В статье «Укрепление Константинополя. — Датский нейтралитет. — Состав английского парламента. — Неурожай в Европе» Маркс, анализируя социальный состав парламента и действующую избирательную систему, показывает, что самый многочисленный класс английского общества — пролетариат — по существу лишен права и возможности участвовать в политической жизни страны. Основоположники марксизма настойчиво выдвигали перед английским пролетариатом задачу создания своей массовой политической подлинно революционной партии. В приветственном письме Рабочему парламенту Маркс ставит перед ним великую и славную цель — «организацию рабочего класса в национальном масштабе» (см. настоящий том, стр. 123). В другой статье Маркс подчеркивает, что только организовавшись в партию в национальном масштабе, пролетариат Англии приобретет социальную и политическую силу и станет способным бороться против «привилегий современных правящих классов и рабства рабочего класса» (см. настоящий том, стр. 115).
Значительное место в статьях, входящих в данный том, уделено Франции, ее внутренней и внешней политике, ее позиции в Крымской войне. При оценке этой позиции Маркс и Энгельс исходили из того положения, что сама природа бонапартистского режима — режима буржуазной диктатуры, опирающейся на армию, — неизбежно толкала Наполеона III на военные авантюры. «Революция внутри страны или внешняя война — иного выхода у него не осталось», — пишет Маркс (см. настоящий том, стр. 99). Он неоднократно подчеркивает, что бонапартистская Франция сыграла роль одного из главных зачинщиков Крымской войны. «Истинным источником теперешнего восточного кризиса, — указывает Маркс, — является бонапартистская узурпация» (см. настоящий том, стр. 64).
Маркс и Энгельс отмечали, что Наполеон III и его клика не менее, чем английская олигархия, боятся европейской революции и поэтому тоже стоят за локализованную войну. Подобно британскому коалиционному министерству бонапартистское правительство Франции преследовало в войне своекорыстные, захватнические цели, что находило свое отражение в военных планах и действиях французского командования. В своих статьях Маркс систематически раскрывал тайные замыслы французского правительства, боролся против лживых бонапартистских лозунгов, разжигавших в массах шовинистический угар. Он решительно выступал против попыток некоторых буржуазных демократов выдать Луи Бонапарта за защитника демократии, за «представителя свободы» (см. настоящий том, стр. 263). Маркс разоблачал антидемократическую, антинародную политику Наполеона III и клеймил кровавые методы «цивилизации декабрьского переворота» (см. настоящий том, стр. 525). В статье «Реорганизация английского военного ведомства. — Австрийские требования. — Экономическое положение Англии. — Сент-Арно» в блестящей памфлетной форме показан облик одного из тех, кому «вверяется спасение цивилизации», типичного представителя правящих кругов бонапартистской Франции, маршала Сент-Арно — продажного карьериста, циничного приспешника Луи Бонапарта.
В условиях, когда во Франции рабочее движение было разгромлено, Маркс и Энгельс с особым вниманием и сочувствием следили за судьбой французских пролетарских революционеров, в первую очередь Огюста Бланки, которого считали выдающимся вождем французского рабочего класса. Большой интерес в этой связи представляет та часть публикуемой впервые на русском языке статьи «Севастопольская мистификация. — Общее обозрение», в которой О. Бланки противопоставляется А. Барбесу, оказавшемуся в период Крымской войны в плену буржуазно-националистических настроений.
Ряд статей Маркса, входящих в настоящий том, содержит острый критический анализ внутренней и внешней политики Пруссии, ее позиции во время Крымской войны. Этому посвящены статьи «Декларация прусского кабинета. — Планы Бонапарта. — Политика Пруссии», «Россия и немецкие Державы. — Цены на хлеб», «Бомбардировка Одессы. — Греция. — Воззвание черногорского князя Данилы. — Речь Мантёйфеля», «Договор между Австрией и Пруссией. — Парламентские дебаты 29 мая» и другие. Вопрос о позиции, которую должна занять Пруссия в войне, Маркс рассматривал с точки зрения разрешения основной исторической задачи Германии, не решенной в революции 1848–1849 гг., — задачи создания единой демократической германской республики. Маркс считал, что участие Пруссии в войне против царской России может послужить непосредственным толчком для нового подъема демократического движения в Германии, в котором решающую роль должен сыграть рабочий класс. Выступление народных масс привело бы к свержению в Пруссии и других германских государствах существовавших там монархий и к созданию единого демократического германского государства. Маркс разоблачал политику реакционных прусских правящих кругов, проникнутую страхом перед народными массами, в частности, их намерение арестовать всех наиболее известных демократов и отправить их в крепости Восточной Пруссии, чтобы таким образом лишить их возможности организовать народное движение (см. настоящий том, стр. 74–76).
Особое внимание Маркс уделяет в своих статьях анализу позиции Австрии в Крымской войне. Маркс и Энгельс придавали большое значение вступлению Австрии в войну, считая, что перенесение военных действий в центральную часть Европы вызвало бы там новый подъем национально-освободительного движения, который мог бы привести к победе буржуазно-демократической революции. В этом случае неизбежно изменился бы и характер самой войны. «Пока война ограничивается борьбой между западными державами и Турцией, с одной стороны, и Россией, с другой, — писал Энгельс, — она не может стать европейской войной, подобной той, какую мы видели после 1792 года» (см. настоящий том, стр. 5).
Вступление Австрии в войну могло бы повести за собой крушение Австрийской империи — тюрьмы народов, — образование порабощенными Австрией народами самостоятельных национальных государств и демократическое переустройство и ряде европейских стран. «Кроме немцев, — указывал Маркс, — наиболее непосредственно заинтересованы в исходе восточных осложнений венгры и итальянцы» (см. настоящий том, стр. 198).
На основании тщательного анализа положения Австрийской империи в статьях «Русская дипломатия. — Синяя книга по восточному вопросу. — Черногория», «Подробности Мадридского восстания. — Австро-прусские требования. — Новый заем в Австрии. — Валахия», «Отход русских войск», «Восточная война» Маркс и Энгельс приходят к выводу, что политика нейтралитета, которой придерживалось австрийское правительство в восточном кризисе, была обусловлена непрочностью реакционного режима империи Габсбургов, внешнеполитическими, а также внутренними затруднениями этой империи. Австрийское правительство находилось как бы между двух огней. Оно не могло допустить разгрома царской России, так как Габсбурги «лишились бы единственного друга, который может помочь им выбраться из ближайшего революционного водоворота» (см. настоящий том, стр. 291). С другой стороны, австрийское правительство не желало усиления России и опасалось, что продвижение русских войск на Балканы вызовет волнения среди угнетенных Австрийской империей славянских народов и пробудит в них «сознание собственной силы и того унижения, которому они подвергаются под властью немцев» (см. настоящий том, стр. 31). Поэтому Австрия потребовала удаления вооруженных сил России из Дунайских княжеств. К тому же, австрийское правительство надеялось с помощью западных держав выйти из финансовых затруднений, достигших, как показал Маркс в статьях «Восточная война», «Банкротство Австрии» и других, большой остроты. Эти причины, пишет Маркс, и определили колеблющуюся и неопределенную позицию австрийского правительства.
Анализируя внутреннее положение Австрийской империи, Маркс показывает, что политика австрийского правительства, разжигавшего национальную рознь между народами, угнетавшимися Австрией, находила благоприятную почву в националистической позиции буржуазно-либеральных представителей этих народов, в частности в позиции итальянских либералов. «Секрет долговечности Австрийской империи, — пишет Маркс, — именно и таится в этом провинциальном эгоизме, который заставляет каждый народ тешить себя иллюзией, будто он может завоевать себе свободу, пожертвовав независимостью другого народа» (см. настоящий том, стр. 199).
Как судьбу народов, угнетаемых Австрией, так и судьбу славянских и других народов, входивших в состав феодальной Оттоманской (Османской) империи, Маркс и Энгельс связывали с революционно-демократическими преобразованиями в Европе, С революционной войной, которая должна была привести к крушению этой империи и к образованию независимых демократических государств на Балканах. В противовес мнению многих западноевропейских политических деятелей, в частности английского публициста Д. Уркарта, выступавшего за сохранение в неприкосновенности реакционного турецкого государства, Маркс и
Энгельс считали феодальную Турецкую империю величайшим тормозом для исторического прогресса и поддерживали требование национальной независимости славянских и других народов, находившихся под властью турецких завоевателей.
Кроме статей, посвященных Крымской войне, анализу хода военных действий и связанных с этой войной перспектив революционного движения в Европе, значительное место в томе занимают статьи Маркса, посвященные начавшейся в 1854 году буржуазной революции в Испании: «Восстание в Мадриде. — Австро-турецкий договор. — Молдавия и Валахия», «Венское совещание. — Австрийский заем. — Воззвания Дульсе и О'Доннеля. — Министерский кризис в Англии», «Испанская революция. — Турция и Греция», «Реакция в Испании» и другие. Маркс и Энгельс, внимательно следившие за всеми проявлениями революционного движения на европейском континенте, придавали большое значение революционным событиям в Испании. Они горячо приветствовали выступление испанского народа против абсолютизма, рассматривая это выступление как возможный пролог к революции в Европе.
Для того, чтобы лучше уяснить себе особенности нараставшей в Испании буржуазной революции и расстановку классовых сил в ней, Маркс тщательно изучает историю предыдущих испанских революций, знакомится с трудами испанских, французских, английских и немецких авторов. Результатом исторических исследований Маркса явилась напечатанная в «New-York Daily Tribune» в сентябре — декабре 1854 г. серия статей «Революционная Испания», дающая глубокий анализ борьбы испанского народа со времени наполеоновского нашествия и до революции 1820–1823 годов. Важным дополнением к этой работе является впервые публикуемый рукописный отрывок статьи Маркса из этой же серии, отосланной им в «New-York Daily Tribune», но не появившейся в газете.
Статьи Маркса, посвященные Испании, представляют собой огромную научную ценность. Содержащиеся в этих работах обобщения не только проливают свет на важнейшие события испанской истории — борьба испанцев с маврами, восстание против абсолютизма Карла V в защиту средневековых вольностей, национально-освободительная война против Наполеона, буржуазные революции первой половины XIX в., карлистская война и другие, — но и облегчают понимание ряда общих проблем всемирной истории.
Во всех статьях, посвященных истории испанских революций, Маркс прежде всего выделяет роль народных масс, чью революционную энергию не могли задушить ни деспотический режим абсолютизма, ни «святая инквизиция», ни наполеоновские армии. Каким бы мертвым ни казалось на первый взгляд испанское государство, под его покровом дремали живые силы испанского народа, и Наполеон I, считавший Испанию безжизненным трупом, был «весьма неприятно поражен, убедившись, что если испанское государство мертво, то испанское общество полно жизни, и в каждой его части бьют через край силы сопротивления» (см. настоящий том, стр. 433).
Высоко оценивая борьбу против французских интервентов, развернувшуюся в Испании, Маркс диалектически вскрывает и противоречивые черты этой борьбы: противоречие между целями боровшегося за свое освобождение народа и стремлениями реакционных правящих кругов Испании восстановить абсолютизм и сохранить свои привилегии. Маркс отмечает, что это явление присуще в той или иной степени всем тем войнам за независимость, которые велись против наполеоновского нашествия. В связи с этим Маркс высказывает важную мысль о необходимости сочетания национально-освободительной борьбы с глубокими внутренними социальными и политическими преобразованиями.
На примере испанских революций XIX в. Маркс раскрыл ряд закономерностей, присущих всем прежним буржуазным революциям. Он показал роль народных масс как движущей силы этих революций и в то же время вскрыл половинчатость, классовую ограниченность чуждых интересам народа либерально-буржуазных руководителей этих революций, что накладывало отпечаток на все развитие революционной борьбы. Политическая незрелость и предрассудки масс, отмечал Маркс, неизменно использовались по существу враждебными революции либеральными элементами, стремящимися удержать движение в конституционных рамках. Отличительной чертой буржуазных революций является то, писал Маркс в статье «Эспартеро», «что именно тогда, когда народ, кажется, стоит на пороге великих начинаний, когда ему предстоит открыть новую эру, он дает увлечь себя иллюзиями прошлого и добровольно уступает всю свою с таким трудом завоеванную власть, все свое влияние представителям — подлинным или мнимым — народного движения минувшей эпохи» (см. настоящий том, стр. 373). Глубокая критика Марксом испанских либеральных деятелей дополняет содержащуюся в его более ранних работах характеристику либерализма как господствующего в XIX в. среди буржуазии политического и идеологического течения. В частности весьма типичной для буржуазных либералов являлась отмеченная Марксом шовинистическая позиция руководителей испанских революций в колониальном вопросе, их стремление во что бы то ни стало сохранить под властью Испании ее латиноамериканские владения.
Анализируя историю Испании, Маркс наряду с общими закономерностями общественного развития выявляет и специфические особенности этой истории, в частности, то влияние, которое оказали на ход исторического развития национальные черты и вековые традиции испанского народа. Так, на примере Испании Маркс показывает, что абсолютная монархия не везде играла прогрессивную роль в период разложения феодализма и возникновения национальных государств. Если в больших государствах Европы абсолютная монархия в это время «выступает как цивилизующий центр, как объединяющее начало общества» (см. настоящий том, стр. 431), то в Испании, в силу ряда исторических причин, она не только не выполнила централизаторских функций, но и прямо тормозила исторический прогресс. Маркс приходит к выводу, что «абсолютная монархия в Испании, имеющая лишь чисто внешнее сходство с абсолютными монархиями Европы вообще, должна скорее быть отнесена к азиатским формам правления. Испания, подобно Турции, оставалась скоплением дурно управляемых республик с номинальным сувереном во главе» (см. настоящий том, стр. 432). Анализируя особенности исторического развития Испании начала XIX в., Маркс отмечает, что в силу испанских традиций борьба капитализма и феодализма, «борьба двух общественных систем должна была принять форму борьбы противоположных династических интересов» (см. настоящий том, стр. 634).
Рукописный отрывок неопубликованной статьи Маркса из серии «Революционная Испания» содержит важные теоретические выводы, как бы подводящие итог содержанию всех статей этой серии и дающие ключ к пониманию изложенных в них событий. Маркс высказывает здесь глубокую мысль об основной причине поражения буржуазной революции в Испании 1820–1823 гг., которая заключалась в отрыве буржуазных революционеров, представлявших интересы городских слоев, от крестьянских масс. Революционная партия, подчеркивает Маркс, не сумела связать интересы крестьянства с интересами городского населения, оттолкнув тем самым крестьянские массы от революции и сделав возможным использование их контрреволюционными силами. Это сужение социальной базы движения и связанная с этим зависимость революционных горожан от армии, представлявшей собой «орудие, опасное для тех, кто им пользовался» (см. настоящий том, стр. 633), и послужили основной причиной поражения революции.
Статьи Маркса об Испании являются ярким образцом применения исторического материализма к изучению истории отдельных народов.
В настоящий том включены две неопубликованные рукописи — отрывок из серии статей «Революционная Испания» К. Маркса и «Кронштадтская крепость» Ф. Энгельса. Кроме того в томе печатаются 25 статей Маркса и Энгельса, не вошедших в первое издание Сочинений и впервые публикуемых на русском языке. При выявлении новых статей использована хранящаяся в Архиве Института марксизма-ленинизма записная книжка Маркса за 1850–1854 гг., в которой, наряду о другими материалами, содержатся записи Маркса и его жены о статьях, посланных в «New-York Daily Tribune». Эта записная книжка и другие источники позволили уточнить авторство и даты написания произведений, входящих в настоящий том.
Как неоднократно отмечали в своих письмах Маркс и Энгельс, редакция «New-York Daily Tribune» произвольно обращалась с текстом их статей, в особенности тех, которые печатались без подписи, в качестве передовых. Ряду статей, преимущественно военным обзорам, написанным Энгельсом, редакция стремилась придать характер статей, написанных в Нью-Йорке, и с этой целью делала редакционные вставки; к некоторым из статей Маркса и Энгельса были добавлены целые абзацы; в настоящем издании явные добавления, сделанные редакцией, отмечены в примечаниях к соответствующему месту статьи.
При изучении конкретно-исторического, материала, приводимого в статьях, публикуемых в настоящем томе, надо иметь ввиду, что для значительного числа статей, посвященных текущим событиям, Маркс и Энгельс могли использовать в качестве источников главным образом информацию, появлявшуюся в буржуазной прессе, — в газетах: «Times», «Moniteur universel», «Independance belge», в журнале «Economist» и других. Отсюда они брали данные о ходе военных действий, о численности армий воюющих стран, о состоянии финансов различных государств и т. д. В некоторых случаях эти данные расходятся с данными, установленными последующими исследованиями.
Выявленные в тексте «New-York Daily Tribune» и других газет опечатки в именах собственных, географических названиях, цифровых данных, датах и т. д. исправлены на основании проверки по источникам, которыми пользовались Маркс и Энгельс.
В отличие от первого издания Сочинений, где многие статьи Маркса и Энгельса были разделены на части и сгруппированы в соответствии с их тематикой, причем иногда опускались целые отрывки, в настоящем издании все статьи Маркса и Энгельса печатаются в том виде, в каком они в свое время появились в газете. В тех случаях, когда заглавие статьи, отсутствующее в газете, дано Институтом марксизма-ленинизма, перед заглавием стоит звездочка.
Ф. ЭНГЕЛЬС
ЕВРОПЕЙСКАЯ ВОЙНА[1]
Наконец-то так долго ожидавший решения турецкий вопрос достиг, по-видимому, той стадии, когда дипломатия, с ее вечными увертками, подлыми и безрезультатными, не может уже дольше удерживать его в своих руках. Французский и английский флоты вошли в Черное море, чтобы воспрепятствовать нападению русского военного флота на турецкий флот или на турецкое побережье. Царь Николай давно уже заявил, что подобный шаг будет для него сигналом к объявлению войны. Оставит ли он теперь этот факт без внимания?
Нельзя ожидать, чтобы соединенные флоты сейчас же атаковали и уничтожили русскую эскадру или укрепления и военные верфи в Севастополе. Наоборот, мы можем быть уверены, что инструкции, которыми дипломаты снабдили обоих адмиралов
Поэтому раз уж корабли снялись со своих якорных стоянок на рейде Бейкоза, никто не может сказать, как скоро они окажутся в таком положении, из которого их не смогут вывести ни заклинания лорда Абердина о мире, ни тайный сговор лорда Пальмерстона с Россией и в котором им придется выбирать между позорным отступлением и решительным боем. Узкое, замкнутое море, подобное Черному морю, где вражеские корабли едва ли могут скрыться друг от друга, как раз представляет собой место, где при данных обстоятельствах конфликт может оказаться неминуемым в любой день. И нельзя ожидать, чтобы царь Николай позволил без сопротивления блокировать свой флот в Севастополе.
Если же за этим шагом должна последовать европейская война, то вероятнее всего, это будет война между Россией, с одной стороны, и Англией, Францией и Турцией, с другой. Вероятность такого события достаточно велика, чтобы побудить нас в меру своих возможностей сопоставить шансы на успех и сравнить активные боевые силы обеих сторон.
Но окажется ли Россия в одиночестве? На чью сторону станут во всеобщей войне Австрия, Пруссия и зависимые от них немецкие и итальянские государства? Говорят, будто Луи Бонапарт дал понять австрийскому правительству, что если в случае конфликта с Россией Австрия примкнет к ней, то французское правительство использует революционное брожение в Венгрии и Италии, нуждающееся только в искре, чтобы снова превратиться во всепожирающий пожар, и Франция попытается восстановить итальянскую и венгерскую нации. Подобная угроза может оказать влияние на позицию Австрии, она может способствовать сохранению австрийского нейтралитета на возможно более длительный срок, но нельзя рассчитывать, что Австрии удастся долго оставаться в стороне от этой борьбы, если она возникнет. Уже самый факт подобной угрозы может вызвать в Италии частичные восстания, которые неизбежно сделали бы Австрию еще более зависимым и еще более послушным вассалом России. И, наконец, разве не была уже однажды сыграна эта наполеоновская игра?[2] Можно ли ожидать, чтобы человек, который снова посадил папу на его светский престол и имеет уже готового кандидата на неаполитанский трон[3], дал итальянцам то, к чему они не меньше стремятся, чем к независимости от Австрии, — единство Италии? Можно ли ожидать, чтобы итальянский народ очертя голову бросился в подобную западню? Несомненно, итальянцы жестоко страдают от австрийского гнета. Но едва ли у них появится большое желание способствовать укреплению престижа империи, которая уже теряет почву под ногами в самой Франции, и славе человека, который первым выступил против итальянской революции. Все это известно австрийскому правительству, и поэтому можно предполагать, что Австрия будет действовать больше под влиянием собственных финансовых затруднений, чем под влиянием бонапартовских угроз; можно также быть уверенным, что в решающий момент влияние царя возьмет верх в Вене и перетянет Австрию на сторону России.
Пруссия пытается повторить ту игру, которую она сыграла в 1780, 1800 и 1805 годах[4]. В ее планы входит образование союза нейтральных балтийских или северогерманских государств, во главе которых она могла бы играть немаловажную роль и примкнуть к той стороне, которая посулит ей наибольшие выгоды. Как показывает история, все подобные попытки с почти комическим однообразием всегда заканчивались тем, что алчное, нерешительное и трусливое прусское правительство бросалось в объятия России. Едва ли на этот раз Пруссия избежит своей обычной участи. Она протянет во все стороны щупальца, будет открыто продавать себя с аукциона, интриговать в обоих лагерях, глотать верблюдов и отцеживать комаров[5], теряя и те остатки престижа, какие у нее еще, быть может, сохранились, будет получать колотушки и в конце концов достанется тому, кто даст меньше всего, т. е. в данном случае, как и во всех других, — России. Для России Пруссия будет не союзницей, а обузой, ибо сочтет за должное для собственной пользы и удовлетворения заранее дать разбить свою армию.
Пока хотя бы одна из немецких держав не втянута в европейскую войну, борьба может свирепствовать только в Турции, на Черном и на Балтийском морях. В течение этого периода наибольшее значение будет иметь борьба на море. Без сомнения, союзный флот способен разрушить Севастополь и уничтожить русский черноморский флот; союзники в состоянии занять и удержать Крым, оккупировать Одессу, блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа. Нет ничего легче, если действовать быстро и энергично. Если предположить, что на это уйдет первый месяц активных операций, то уже в следующем месяце пароходы соединенных флотов, оставив позади медленно идущие парусные суда, могут оказаться в Ла-Манше. Ибо то, что оставалось бы сделать в Черном море, легко могло бы быть выполнено турецким флотом. Для того, чтобы запастись в Ла-Манше углем, и для других приготовлений, потребовалось бы еще две недели. И после присоединения этих пароходов к французской и английской эскадрам в Атлантическом океане и Ла-Манше союзный флот мог бы еще до конца мая появиться на кронштадтском рейде в таком количестве, которое обеспечило бы успех нападения.
То, что должно быть предпринято в Балтийском море, так же самоочевидно, как и то, что должно быть предпринято в Черном море. Необходимо любой ценой добиться союза со Швецией, если понадобится, припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии путем высадки достаточного количества войск и обещания, что мир будет заключен только при условии воссоединения этой области со Швецией. Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт. Правда, эта крепость занимает очень сильную позицию. Фарватер, ведущий к рейду, едва может пропустить два военных судна, идущие рядом, последние при этом вынуждены подставить свои борты под огонь батарей, расположенных не только на главном острове, но и на небольших скалах, на отмелях и прилегающих островках. Некоторые жертвы не только людьми, но и судами неизбежны. Но если это будет учтено при составлении плана атаки, если будет решено пожертвовать тем или иным кораблем и если план будет осуществляться неуклонно и настойчиво, то Кронштадт должен будет пасть. Каменная кладка его укреплений не сможет долго противостоять концентрированному огню тяжелых пушек Пексана[6], этих наиболее разрушительных из всех орудий, применяемых против каменных стен. Большие винтовые пароходы с полным комплектом этих орудий очень скоро оказали бы неотразимое действие, хотя при этом, разумеется, они рисковали бы своим собственным существованием. Но что значат три или четыре линейных винтовых корабля в сравнении с Кронштадтом, этим ключом к Российской империи, овладение которым оставило бы Петербург без защиты?
Во что превратилась бы Россия без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя, если бы Финляндия была освобождена, а неприятельская армия расположилась у ворот столицы и все русские реки и гавани оказались блокированными? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не остается, как пытаться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, в зависимости от того, где зазвучит вражеский боевой клич. Если бы морские державы Европы действовали с такой решимостью и энергией, то Пруссия и Австрия могли бы настолько освободиться от русского контроля, чтобы даже примкнуть к союзникам. Ибо обе немецкие державы, чувствуй они себя в безопасности в своем собственном доме, охотно воспользовались бы затруднительным положением России. Но нечего рассчитывать на то, что лорд Абердин и Друэн де Люис пойдут на столь решительные мероприятия. Власти предержащие не намерены наносить решающих ударов, у, если разразится всеобщая война, инициатива военачальников будет настолько ограничена, что они окажутся совершенно парализованными. Если же все-таки будут одержаны решительные победы, то позаботятся о том, чтобы, приписав их случаю, сделать их последствия по возможности безвредными для врага. Войне на азиатском побережье Черного моря мог бы быть положен немедленный конец действиями флотов; но на европейском побережье она продолжалась бы без значительных перерывов. Русские, изгнанные с Черного моря, лишенные Одессы и Севастополя, не смогли бы переправиться через Дунай, не подвергаясь большому риску (разве лишь по направлению к Сербии, чтобы поднять там восстание), но они вполне могли бы удерживать Дунайские княжества, пока их не заставили бы уйти из Валахии превосходящие силы противника и угроза высадки крупных войсковых масс у них в тылу и с фланга. Молдавию русские могли бы не эвакуировать, пока нет общих военных действий; ведь демонстрация сил в тылу и на фланге имела бы мало значения, поскольку Хотин и Кишинев обеспечивали бы им безопасную связь с Россией.
Но пока война ограничивается борьбой между западными державами и Турцией, с одной стороны, и Россией, с другой, она не может стать европейской войной, подобной той, какую мы видели после 1792 года. Однако пусть только война начнется: бездеятельность западных держав и активность России скоро вынудят Австрию и Пруссию стать на сторону самодержца. Пруссию, вероятно, можно будет не принимать особенно в расчет, так как более чем вероятно, что ее армия, каковы бы ни были ее качества, получит из-за своей самонадеянности вторую Йену[7]. Напротив, Австрия, несмотря на свое положение, граничащее с банкротством, несмотря на возможность восстаний в Италии и Венгрии, будет противником, с которым придется считаться. Сама Россия, вынужденная держать свои войска в Дунайских княжествах и на кавказской границе, оккупировать Польшу, иметь армию для защиты Балтийского побережья и, в особенности, Петербурга и Финляндии, будет располагать весьма малым количеством войск для наступательных операций. Если Австрия, Россия и Пруссия (в том случае, если последняя еще не будет окончательно разбита) смогут сконцентрировать на Рейне и в Альпах от пятисот до шестисот тысяч человек, то это больше, чем можно, здраво рассуждая, ожидать. А с этой пятисоттысячной союзной армией могут справиться одни французы при условии, что во главе их будут стоять генералы, не уступающие по своим качествам генералам противников; из последних одни только австрийцы имеют полководцев, действительно заслуживающих этого названия. Русские генералы не страшны, а у пруссаков вообще нет генералов; их офицеры — прирожденные прапорщики.
Но не следует забывать, что в Европе существует шестая держава, которая в определенные моменты заявляет о своем главенстве над всеми пятью так называемыми «великими» державами и заставляет дрожать каждую из них. Держава эта — Революция. Она долго молчала и отступала, но теперь торговый кризис и голод снова зовут ее на поле битвы. От Манчестера до Рима, от Парижа до Варшавы и Пешта — всюду чувствуется ее присутствие, всюду поднимает она голову и пробуждается от дремоты. Многообразны симптомы того, что она вновь возрождается к жизни; они проявляются повсюду в волнениях и беспокойстве, охвативших пролетариат. Достаточно будет одного сигнала, чтобы эта шестая и величайшая из европейских держав выступила вперед в блестящих доспехах и с мечом в руке, подобно Минерве, выходящей из головы Олимпийца. Этот сигнал будет дан надвигающейся европейской войной, и тогда все расчеты на равновесие держав будут сорваны появлением нового фактора, который своим вечно жизнеутверждающим и юношеским порывом опрокинет планы старых европейских держав и их генералов, как это было в 1792–1800 годах.
К. МАРКС
ЗАПАДНЫЕ ДЕРЖАВЫ И ТУРЦИЯ
Лондон, вторник, 10 января 1854 г.
Обвинение, брошенное г-ну Семере в том, что он раскрыл местонахождение спрятанной венгерской короны[8], было первоначально выдвинуто венским «Soldatenfreund», открыто признанным органом австрийской полиции, и этого вполне достаточно, чтобы доказать лживость подобного обвинения.
Не в обычаях полиции без достаточных оснований выдавать собственных сообщников, зато один из ее обычных приемов заключается в том, чтобы навлечь подозрение на невинного для сокрытия виновного. Едва ли можно предположить, что австрийская полиция пожертвовала бы столь видным и влиятельным человеком, как г-н Семере, раз уж ей удалось бы заручиться его сотрудничеством. Если секрет не был выболтан кем-нибудь из агентов Кошута (в чем нет ничего невероятного), то мне остается только заподозрить в этом предательстве графа К. Баттяни, ныне проживающего в Париже. Он был в числе очень немногих лиц, осведомленных о местонахождении спрятанной регалии, и он, единственный из них, обратился к венскому суду с просьбой об
Британского главнокомандующего лорда Хардинга убедили взять назад свою отставку.
Что касается герцога Норфолка, то, по словам корреспондента «Dublin Evening Mail»,
«стало известно кое-что из придворных сплетен. Некий благородный герцог, временно занимающий некий пост при дворе и носящий самое высокое наследственное феодальное звание в государстве, якобы злоупотребил шампанским за столом королевы, в результате чего благороднейшим образом потерял равновесие, находясь в столовой, и вовлек в катастрофу Даже персону ее величества. Последствием этого досадного происшествия явилась отставка благородного герцога и назначение графа Спенсера на пост лорда-стюарда двора ее величества».
Г-н Садлер, маклер ирландской бригады, снова подал заявление об уходе с занимаемого им министерского поста, и лорд Абердин на этот раз принял его отставку. Положение г-на Садлера стало весьма затруднительным после сделанных перед ирландским судом разоблачений относительно скандальных махинаций, при помощи которых он умудрился пройти в парламент. Влияние «кабинета всех талантов»[9] на ирландскую бригаду едва ли усилится после этого неприятного события.
Хлебные бунты, которые происходили в пятницу и субботу в Кредитоне в Девоншире[10], были своего рода народным ответом на те яркие описания процветания, которыми правительственные и фритредерские газеты сочли нужным развлекать своих читателей по случаю проводов 1853 года.
Как сообщают из Трапезунда газете «Patrie»[11], когда русский поверенный в делах в Тегеране потребовал отставки двух пользовавшихся наибольшей популярностью министров персидского шаха, в народе начались волнения и командующий гвардией заявил, что не сможет отвечать за общественное спокойствие, если требование будет удовлетворено. Согласно этому сообщению, именно страх перед взрывом народного негодования против России заставил шаха возобновить сношения с английским поверенным в делах.
К огромному множеству уже преданных гласности дипломатических документов прибавилась еще
его христианским подданным, будут дополнены новыми гарантиями, предоставленными каждой из держав, а следовательно и царю; Порта назначит уполномоченного для заключения перемирия; она разрешит России построить в Иерусалиме церковь и больницу и обяжется перед державами (а следовательно, и перед царем) улучшить свою внутреннюю административную систему. Порта не только не получит никакого возмещения за тяжелый ущерб, причиненный ей пиратскими действиями московитов, но, наоборот, цепи, которые Россия заставляла Турцию носить в течение четверти века, будут выкованы заново, а узник — закован еще прочнее, чем прежде. Порта должна сдаться на милость самодержца, смиренно гарантируя ему фирманы о религиозных привилегиях своих христианских подданных и торжественно ручаясь за свою внутреннюю административную систему. Таким образом, она должна подчиниться одновременно протекторату царя в религиозных вопросах и его диктату в вопросах гражданского управления. В качестве возмещения за подобную капитуляцию Порте обещают «возможно скорее эвакуировать Дунайские княжества», захват которых лорд Кланрикард назвал «актом пиратства», а также заверяют ее в том, что преамбула договора от 13 июля 1841 г.[13], оказавшаяся столь «надежной гарантией» против России, будет формально подтверждена.
Хотя в своей неслыханной подлости презренные «державы» достигли высшего предела, принуждая Порту, через несколько дней после Синопа, вести переговоры на такой основе, все же они не отделаются таким гнусным путем от своих затруднений. Царь уже зашел слишком далеко, он не потерпит ни малейшего посягательства со стороны какой-либо из европейских держав на отстаиваемое им право протектората над христианскими подданными Турции.
«Австрия», — сообщает венский корреспондент «Times»[14], — «уже запросила, будет ли российский двор возражать против протектората какой-либо из европейских держав над христианами в Турции. На это последовал самый решительный ответ, что Россия не позволит никакой другой державе вмешиваться в дела православной церкви. Россия, дескать, заключила договор с Портой и разрешит этот вопрос только с ней».
Мы также читаем в «Standard»[15], что
«Николай не намерен принимать никаких предложений, не исходящих непосредственно от самого турецкого монарха; он тем самым отвергает какое-либо право европейских держав на посредничество или вмешательство и наносит этим державам оскорбление, которое нельзя считать незаслуженным».
Единственным важным местом в циркуляре г-на Друэн де Люиса является сообщение о том, что соединенные эскадры вошли в Черное море, рассчитывая «комбинировать свои действия таким образом, чтобы не допустить какого-либо нового нападения со стороны морских сил России на территорию Турции или на ее флот». Non bis in idem
«Флоты», — пишет «Daily News»[17], — «вероятно, входят в Черное море лишь с тем, чтобы делать то, что они делали в Босфоре, т. е. ничего».
По сообщению «Press»[18],
«уже отдан приказ одному кораблю английского и одному кораблю французского флотов войти в Черное море и направиться в Севастополь под белым флагом. По прибытии туда они должны сообщить русскому адмиралу, что, если он выйдет из севастопольского порта, то будет немедленно обстрелян».
Правда, русский флот в это не очень благоприятное время года и после своего славного подвига у Синопа не имеет особых оснований выходить в Черное море, однако, царь не позволит Англии и Франции хотя бы временно вытеснить его из тех вод, из которых он сам успешно вытеснил их еще в 1833 году[19]. Он утратит свой престиж, если не ответит на это сообщение объявлением войны.
«Объявление Россией войны Франции и Англии», — заявляет «Neue Preusische Zeitung[20], — «более вероятно, нежели скорое заключение мира между Россией и Турцией».
В Ньюри (Ольстер) состоялся большой митинг, посвященный вопросу о ничем не вызванном нападении России на Турцию. Я рад, что могу благодаря любезности г-на Уркарта, приславшего мне отчет о ньюрийском митинге, ознакомить ваших читателей с наиболее интересными местами из речи этого джентльмена. Так как я уже неоднократно излагал свою точку зрения на восточный вопрос, то считаю излишним подчеркивать те пункты, в которых я вынужден не согласиться с г-ном Уркартом[21]. Я позволю себе лишь заметить, что его точка зрения находит подтверждение в следующем сообщении:
«Крестьяне Малой Валахии, при поддержке валашских солдат, восстали против русских. Вся местность вокруг Калафата и вдоль левого берега Дуная пришла в движение. Русские чиновники покинули Турмаль».
Поделиться книгой: