Детская игра

— Живучесть, инспектор. Оглянитесь вокруг! Кладбища забиты мужчинами, а круизные лайнеры — вдовами.

Паско расхохотался.

— Вы здорово можете развеселить человека! Кстати, вы только что сказали, что ваша фирма не принимала активного участия в поисках, предпринятых Хьюби, но ее завещание наверняка составили вы?

— Это верно. Много лет назад.

— Вы одобрили это завещание?

— Это не очень корректный вопрос. Поэтому и ответ будет некорректным: нет, я не одобрил его. Я пытался, насколько мог, заставить ее изменить завещание, но она настаивала на его главной статье, а я не видел смысла в том, чтобы моя фирма потеряла доход.

— А вам не приходило в голову, что у нее не все в порядке с психикой?

— Во всяком случае, когда завещание было составлено, так вопрос не стоял.

— А позднее? — упорствовал Паско, почувствовав в голосе адвоката уклончивость.

— Возможно, в последние три года. Вы же знаете, у нее был удар. Какое-то время она тяжело болела, но вскоре совершенно поправилась, если не считать того, что миссис Хьюби вдруг заявила о каком-то телепатическом заговоре, целью которого было не позволить ее сыну вернуться. Кто эти заговорщики, понять было невозможно, но, по ее словам, они направили к ней черного демона, который выдавал себя за посланца ее сына, однако она якобы разгадала обман и прогнала его. Не спрашивайте меня, как она это сделала, но победа — а она называла это победой — утвердила ее в мысли, что Александр жив. Опасаясь нового удара, старая леди составила объявление, в котором сообщала о своей болезни, и приглашала всех, кто обладал необходимой информацией, обращаться ко мне. Я поместил объявление в итальянских газетах два месяца назад, когда с ней случился второй приступ. Понтелли показал мне копию объявления в «Ла Национе».

— Понятно. Кто-нибудь еще откликнулся на объявление?

— Конечно! Мы рассуждали с вами о природе человека, инспектор. Наш опыт подсказывает, что жуликов во все времена было больше. Почти все, кто мне написал, утверждали, что располагают сведениями о местонахождении Алекса, и предлагали их продать.

— И что вы им ответили?

— Я посылал им письма с фотографией и просил сообщить, уверены ли они, что молодой человек на фото и взрослый мужчина, которого они видели, — одно и то же лицо.

— Могу предположить, что все они успешно выдержали этот экзамен.

— Абсолютно все. Стопроцентное опознание! К счастью, это была моя фотография в двадцатилетнем возрасте, а я, как вы можете догадаться, совершенно не похож на Александра Хьюби!

— Ловко придумано! — искренне восхитился Паско. — Но Понтелли, я полагаю, был более убедителен.

— О да! Он не писал мне, а сразу, по его словам, отправился в Англию, но опоздал: его матери уже не было в живых. Отсюда его драматическое появление на похоронах.

— Не Бог весть как убедительно, сейчас-то мы знаем, что он прибыл в страну за целую неделю до ее смерти.

— Он признал это, сказал, что колебался, был в нерешительности, не зная, как поступить. Понтелли утверждал, что трижды звонил в Трой-Хаус, чтобы справиться о здоровье матери, и в последний раз ему сообщили, что она умерла. Мисс Кич подтверждала, что подобные звонки от людей, которых она не всегда могла узнать по голосу, были.

— Понтелли не путался в фактах?

— Решительно ни в чем! Он, несомненно, хорошо выучил домашнее задание. Дата рождения, подробности о семье, об учебе в школе, о Трой-Хаусе — он щегольнул ими так, что я пришел в замешательство. Но когда я стал спрашивать его, почему он не появлялся все эти годы, он пришел в возбуждение. Схватился за голову, долго и невразумительно говорил что-то о страданиях, незатянувшихся ранах и ушел внезапно, пообещав снова связаться со мной.

— И вы ему почти поверили? — спросил Паско.

— О нет! Чтобы убедить адвоката хотя бы наполовину, нужно гораздо больше доказательств.

Зазвонил телефон. Лэкси Хьюби передала Теккерею, что спрашивают Паско. Тот подошел к аппарату, стоявшему у адвоката на столе, сам же Теккерей в это время вежливо делал вид, что разглядывает пейзаж за окном.

Звонил Дэлзиел.

— Питер, фото Понтелли опубликовали и в некоторых других газетах группы «Челленджер», нам позвонили из Лидса. Владелец гостиницы уверен, что наш парень две недели жил у него в отеле, зарегистрировавшись под именем мистера А. Понтинга из Лондона. Сбежал оттуда в прошлую пятницу, не оплатив счета за две недели. Я звонил в местную полицию, ты должен съездить туда и потолковать с этим владельцем, неким Балдером. О'кей?

— Согласен, правда, я собирался поехать в Трой-Хаус, а потом в Олд-Милл-Инн…

— Заедешь туда на обратном пути, у тебя впереди целый день! — рявкнул Дэлзиел. — Ты не единственный, кто сейчас занят! Я иду обедать в «Ротари-клуб» — это затянется надолго. Потом буду работать без перерыва. Я выяснил, что этот Гудинаф и мадам Виндибэнкс все еще живут в «Говард Армс». Интересно, с какой стати они до сих пор ошиваются здесь? Думаю, мне следует прогуляться туда и поболтать с ними.

«И могу поспорить, что беседа совпадет со временем, когда разрешена продажа спиртного», — злорадно ухмыльнулся про себя Паско.

— Я хотел бы снять отпечатки пальцев в номере, чтобы быть на сто процентов уверенным, — доложил он Дэлзиелу. — Не могли бы вы попросить Сеймура захватить коробку с дактилоскопическим оборудованием и встретиться со мной в участке? Он, кстати, может подвезти меня. Моя машина немного барахлит, не хотелось бы застрять в Лидсе в час пик.

— Сеймур? Ладно, я пришлю его. Какого черта твой мошенник Уилд отлынивает от работы?

— Хорошо, что вы упомянули о нем. Я как раз намеревался заглянуть к нему вечерком по дороге домой — посмотрю, как он там. Хотите, купим ему кисть винограда?

— Лучше купи бананов и передай, что не мешало бы отшлифовать его обезьянью спину. Пока! — Телефон умолк.

Паско осторожно положил трубку и одарил Теккерея лучезарной улыбкой человека, который устыдился своих кровожадных мыслей.

— Между прочим, какие документы, связанные с поисками сына, могли быть у миссис Хьюби? — обратился он к адвокату.

— Не имею представления, — ответил Теккерей, — для нее это было очень личное. Полагаю, что в кабинете в Трой-Хаусе есть специальная шкатулка, где хранятся все ее бумаги. Деловые документы и финансовые счета находятся либо у меня, либо у ее бухгалтера. Обыкновенно личные документы должен разбирать прямой наследник, но в данном случае… видимо, эта обязанность в конце концов выпадет мне как исполнителю ее воли.

— Понятно. Пожалуй, я мог бы забрать их для вас, вам не придется тащиться туда, — в раздумье произнес Паско. — Мне и самому не мешало бы взглянуть на них.

— Вы не хотите возиться с ордером? — предположил Теккерей. — Дело ваше. Я предупрежу мисс Кич о вашем приезде. Когда вы там будете?

— Вероятно, в четыре… в полпятого… Благодарю вас, мистер Теккерей. До свидания!

Уходя, Паско сделал еще одну попытку очаровать маленькую секретаршу своей улыбкой победителя. Но большие очки холодно блеснули, и мисс Хьюби склонилась над пишущей машинкой.

Глава 4

По своим весьма разумным меркам Дэлзиел был не далек от истины, сомневаясь в болезни Уилда. Не то чтобы пышущий здоровьем суперинтендант не хотел признать, что, помимо ангины, существуют куда более серьезные недомогания, но, пока это поддавалось лечению в рамках национальной службы здравоохранения, он был не склонен принимать болезнь как повод для отсутствия на работе.

Накануне сержант пришел домой, не уверенный в том, что он там увидит. Скорее всего, Клифф Шерман опередил его, забрав свои вещи, и уехал из города. Уилд ощутил разочарование и облегчение одновременно, увидев, что сумка мальчишки лежит там, куда ее бросили в минувшую субботу.

Ему по-прежнему хотелось понять, что у парня на уме. Отчего, например, Клифф ни словом не обмолвился о своих отношениях с ним, когда Сеймур приволок его в участок? Очевидный, если не единственный ответ заключался в том, что любой шантажист меньше всего стремится заявить во всеуслышание о только ему ведомой тайне. Однако молчание парня заставляло и Уилда держать язык за зубами, что грозило обернуться большими неприятностями.

Уилд просидел почти до полуночи, перебирая в голове догадки, то циничные, то отчаянные, пока не услышал, как в замке повернулся ключ. Он задержал дыхание. Входная дверь медленно открылась. Свет от настольной лампы придал лицу Клиффа загадочное выражение.

— Привет, Мак! — сказал Шерман.

Уилд не ответил.

— Я забыл свои вещи.

— Они там, где ты их оставил.

— О'кей! Я только заберу их и уйду.

— Тебе придется немного подождать автобуса! — язвительно бросил ему Уилд.

— Автобуса?

— Да, автобуса! Все это белиберда насчет путешествия автостопом и случайного приезда сюда! Это с расписанием-то автобусов в бумажнике!

— Ты шарил в моем бумажнике? — В голосе парня слышалось неподдельное изумление. — Боже, я должен был знать, что ты способен на такое! Вас же именно этому обучают — быть свиньями, скажешь, я не прав?

— Не надрывайся, сынок. В конце концов именно за этим ты и приехал сюда.

— Жить со свиньей?

— Нет, посмотреть, что тебе удастся выжать из меня. Я разговаривал с Морисом, парень. Поверь, я знаю о тебе все.

— Так вы опять общаетесь? Приятно сознавать, что это я соединил вас, — заметил Шерман с горькой усмешкой. — И что же Морис сообщил обо мне?

— Ты думаешь, он дал тебе блестящую рекомендацию?

— Какое там! Но если он сказал, что я приехал сюда только из-за тебя, он просто чертов лжец! Подумай, Мак! Я приезжаю сюда, чтоб очернить полицейского-гея лишь на основании того, о чем Морис наболтал в постели? Чушь собачья! Те свиньи, которых я знаю в Лондоне, схватили бы меня в Хитроу, если бы унюхали, что я опасен! И пока никто не сказал мне, что здесь, среди йоркширских полей, все по-другому…

— Тем не менее ты позвонил мне, — отрезал Уилд. Аргумент Клиффа был настолько силен, что ему пришлось чуть ли не защищаться.

— Я растерялся, я никого здесь не знал. А в этих местах, насколько мне известно, геев все еще забивают камнями. Мне нужен был друг из местных, и я понял, что смогу найти его в тебе.

Это звучало почти убедительно, но, поскольку Уилд отдавал себе отчет в том, что только того и ждет, чтобы его убедили, слова Клиффа лишь усиливали его скептицизм.

— Очень трогательно. Так что же привело тебя в солнечный Йоркшир? Может, поручение Мориса?

— Послушай! Не Морис первым упомянул это место, а я. Вот почему он вспомнил о тебе. Это была моя затея, он тут ни при чем. Понял?

— Неужели? И что же ты мог сказать о Йоркшире, черт побери? — усмехнулся Уилд.

Мальчишка помолчал, потом, словно бы решившись, глубоко вздохнул и начал рассказывать:

— Мо расспрашивал меня о моей семье. Не думаю, чтобы он по-настоящему интересовался ею. Ты знаешь, что люди обычно болтают, когда они… Ну, ты знаешь! Как бы то ни было, я сказал ему, что живу в Далвиче с бабушкой. Мама умерла несколько лет назад, и бабка воспитала меня. Отец оплачивал счета; ну, он платил, сколько мог, он приходил и жил у нас, когда мог. Он работал в Западном Лондоне: в клубах, в отелях, он должен был зарабатывать на жизнь, поэтому не мог приезжать в Далвич так часто, как ему хотелось. Потом, года три назад, он уехал — иногда он так делал. Я получил от него открытку. Он всегда присылал мне открытку, когда уезжал куда-нибудь, чтоб я не ждал его на следующей неделе. Потом он присылал еще открытку, сообщал, когда собирается вернуться домой. Но на этот раз второй открытки не было, только первая. И пришла она отсюда, из этого города. Вот что я рассказал Морису. И тогда он сказал, что когда-то жил здесь, и начал говорить о тебе. Его не особо интересовало то, что я рассказывал, да и почему это должно было его волновать? Поэтому я заткнулся, а он продолжал вспоминать забавные истории о том, как трахался с копом.

Уилд постарался не обращать внимания на боль в груди и произнес холодно:

— Итак, ты решил приехать сюда и поискать отца? Через три года? Я правильно тебя понял?

— Да, правильно! — ответил парень с вызовом.

— Эта открытка, она с тобой?

— Была у меня, — Клифф сокрушенно вздохнул, — но я, видимо, забыл ее у Мориса, когда уезжал.

— Весьма неосмотрительно. Да ты, парень, оказывается, неосмотрителен не только с чужими вещами, но и со своими тоже…

— Что ты хочешь сказать?

— Морис говорит, ты его ограбил.

— Он подлый лгун! Я взял только то, что мне причиталось.

— Причиталось? За что причиталось?

— Мы делили расходы и прочее пополам. А когда разошлись, он еще остался мне должен.

— Чушь! Давай-ка выкладывай правду, парень, — сказал Уилд.

— Мы поссорились, — произнес Шерман угрюмо. — Я привел в квартиру одного человека. Морис должен был уехать на ночь, но неожиданно вернулся домой. Он вел себя гадко и вышвырнул меня из дома. Я зашел за своими вещами, когда он был на работе, и, как сказал, взял то, что мне причиталось.

— И тогда ты решил приехать сюда и поискать дорогого старого папочку, которого не видел три года! — усмехнулся Уилд.

— Это правда! — Шерман взорвался. — Именно это я и решил! Я думал об этом и раньше, но ничего не предпринимал. А разве ты не откладываешь иногда какое-нибудь дело и все никак не можешь взяться за него?

«О да, — подумал Уилд, — вот это как раз про меня. В этом весь я». А вслух произнес:

— Что же ты собирался сделать, приехав сюда? Просто слоняться по улицам, пока не наткнешься на своего отца?

— А почему нет, черт возьми? — закричал Шерман. — Я ведь не думал, что этот город такой большой. Кроме того, отца сразу отличишь среди толпы.

— Каким образом?

— Видишь ли, он черный. Не смуглый, как я, а по-настоящему черный. И я думал…

— Ты считал, что у нас здесь маленькая деревня, где детишки бегают за темнокожим по улице и пялятся на него, будто он свалился с луны?

— Не говори глупостей, — сказал Клифф неуверенно.

— И что же ты сделал, чтобы найти отца? — Уилд продолжал свой допрос, еще не веря парню.

— А что я мог сделать? Спросить у полицейского?

— Мог бы и у полицейского. Первое, что ты сделал, позвонил одному из них.

Мальчишка вдруг ухмыльнулся.

— Ты не поверишь, но мне и в голову не приходило, что ты можешь мне помочь. Нет, я пытался обзвонить всех Шерманов из телефонной книги, надеялся отыскать родственников. Я считал, что он родом с Севера. Но мне не повезло. Тогда я подумал: сделаю себе рекламу.

— Рекламу?

— Ну да! Сделаю так, чтоб мое имя попало в газету! Если он до сих пор здесь, может, прочитает обо мне.

У Уилда от изумления округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что именно поэтому подстроил свой арест в магазине? — Уилд вспомнил, как Сеймур описывал поведение Шермана в магазине, когда тот засовывал вещи в карманы, будто ягоды собирал…