Помоги проекту - поделись книгой:
Пока Витька Сорокин и Петька Тюрин развязывали руки своему дружку, шестой «Б» грохотал от хохота. Ребята сразу догадались, что Веньке досталось за Лушина.
С того дня у Толи с Венькой стычек больше не было. Венька понял, что на Толиной стороне все ребята, и рукам воли не давал. Но зато каких только дразнилок не придумывал он Лушину, да только не приставали они к нему.
Но сейчас, встретив Толю, Венька не собирался упускать удобного случая. Он как старожил Ташкан должен был представить новенькому своего нелюбезного однокашника.
— Олави! Это Луша — девчачий пастух. Он у нас — дых-пых, «музыкальное сопровождение», знаменитый баянист. Учится в шестом, а уже без пяти минут композитор. Все понятно?
Толя почувствовал, как у него, несмотря на мороз, вдруг загорелись уши. Уж где-где, а в присутствии мальчика из Финляндии он не ожидал услышать от Веньки такое.
— Дурак ты, Венька! — проговорил Толя и, поправив на плече ремень от баяна, зашагал к школе.
Олави сосредоточенно смотрел Толе вслед, силясь понять, что говорил Венька и почему этот мальчик с баяном, которого он уже видел однажды в школе, обозвал Веньку дураком.
За две недели, которые Олави провел в Советском Союзе, он еще не успел привыкнуть к новой обстановке. К каждому слову он относился настороженно и порой не мог понять, говорят ли ребята серьезно или в шутку. Его удивляло и то, почему все ребята в школе относятся к нему так, словно он им самый лучший друг. В первый день, как только он пришел в школу, пятиклассники, с которым он начал учиться, подарили ему столько тетрадей, автоматических и цветных карандашей, что ему теперь этого добра хватит до конца учебы.
Необычно сложилась судьба у Олави. Он родился в Финляндии. Его дед — старый финн — еще до Октябрьской революции был на царской службе. А после революции, когда Финляндия отошла от России и стала самостоятельной страной, дед построил в Хельсинки небольшой дом и занялся торговлей.
Дядя Олави — Суло Иванович Лесонен — работал на одном из заводов Петрограда. Во время Октябрьской революции он вместе с красногвардейцами охранял в Петрограде Смольный, где работал Владимир Ильич Ленин.
— Это мой старший сын Суло попросил у Ленина, чтобы маленькая Суоми жила, как ей хочется, — любил рассказывать старик Лесонен своему внуку.
Олави никогда в жизни не видел своего дяди и нередко спрашивал:
— Дедушка, почему дядя Суло живет в Советском Союзе, а мы в Суоми?
На это дед всегда угрюмо крякал и говорил:
— Потому что дядя Суло так же, как и ты, хотел быть умнее всех!
Когда Олави начал ходить в школу, он многого еще не понимал. Не понимал, почему его отец месяцами не бывает дома и часто меняет работу. Но он всегда гордился своим отцом.
— Мой отец умеет лес рубить, катера водить, работать на кране, — рассказывал он своим одноклассникам. Позднее Олави начал задумываться над тем, почему он ходит в русский лицей, а не в обычную школу.
Лишь когда Олави подрос, он о многом стал догадываться сам. Отец его часто меняет работу, потому что торговля у деда идет неважно.
Догадывался он и о том, что дед, вспоминая дядю Суло, хмурится неспроста. Уж очень хотелось старому Юхо Лесонену, чтобы оба его сына были при нем. И все же дед не скрывал гордости за старшего сына. Когда на праздник к старику Лесонену приходили гости, Олави нередко слышал, как дед рассказывал им:
— У Суло мой характер. Он сам в жизни всего добился. А сейчас его избрали в советский парламент. Он теперь депутат, таким громадным государством управляет.
В последние годы жизни старый Лесонен с нетерпением ждал писем от дяди Суло. И когда почтальон приносил их, дед сажал всех вокруг себя и вслух читал все от начала до конца.
«Видно, очень любит дедушка дядю Суло», — думал в такие минуты Олави.
А потом, когда дядя Суло приехал с советской делегацией в Финляндию, и несколько дней прожил в доме старого Лесонена, Олави услышал в один из вечеров, как дед рассказывал, что он учит Олави на свои деньги и отдал его в русский лицей специально, чтобы когда-нибудь его внук мог разговаривать с дядей Суло на русском языке.
Немного прожил после этой встречи старый Лесонен. А когда умер, то у него оказалось так много долгов, что пришлось расстаться с лавками и магазином. Их продали в уплату за долги.
Мать и отец Олави были очень расстроены и со дня на день ждали письма от дяди Суло. Наконец письмо пришло, и Олави узнал, что дядя предлагает отцу навсегда переехать в Советский Союз.
Вопрос обсуждали все вместе: отец, мама и Олави. Взвешивали каждую мелочь. Дядя Суло писал, что работу искать не придется, а жить можно и в его доме.
Потом пришло разрешение на выезд из Финляндии, и они уехали в Советский Союз к дяде Суло.
Отец поступил работать трактористом в леспромхоз, Олави пошел учиться в школу, и лишь одна мама еще не решила, где будет работать.
За две недели Олави успел познакомиться со многими ребятами в поселке. А с Венькой Рюхиным они соседи. Вот и сегодня, когда Венька приехал к нему на лыжах и свистнул под окном, Олави тотчас схватил свои лыжи и выбежал на улицу.
А сейчас Олави никак не мог понять, почему мальчик с баяном обозвал Веньку дураком.
— Он куда пошел? — спросил Олави у Веньки, глядя на Толю Лушина.
— В школу, на репетицию. Будет на новогоднем концерте играть.
— А ему за это платят?
— Что? — не понял Венька.
— Ну, я говорю, за то, что этот мальчик играет, ему платят?
Венька удивился. О таких вещах его никогда не спрашивали. Да ему такая мысль никогда и в голову бы не пришла. «Что Толька народный артист какой, чтобы ему платить еще?» Но про себя подумал: «Ну, держись, «музыкальное сопровождение»! Я про тебя Олави такое наговорю, что он с тобой и знакомиться не захочет».
— Ага, — ответил Венька. — Директор школы ему платит. По десять рублей за каждое выступление.
4
Виктор Петрович сидел за столом и что-то писал. Вдруг раздался стук в дверь и вместе с клубами пара в квартиру ввалились братья Тергуевы.
— Здрасьте, Виктор Петрович! — разом выдохнули они и смолкли.
— Проходите, ребята, — обрадовался учитель. — Я так и знал, что вы придете. А я вот подвел вас. К вечеру температура поднялась. Целый день порошки глотаю. Но сегодня все же решил подняться, чтобы письмо в институт леса написать. Нельзя же это дело так оставлять. Может быть, этот грибок и на других вырубках есть. Надо, чтобы ученые посоветовали что-нибудь.
Братья молча присели, не зная, с чего начать разговор.
Павлик думал о том, что Сашка все же прав — надо было сперва посоветоваться с Виктором Петровичем, а уж потом звонить в город. А то теперь ученые и на письмо могут не ответить.
Сашке же, наоборот, не терпелось рассказать учителю, как Павлик попал впросак с этим звонком. Вот если бы он, Сашка, разговаривал с ученым, то его бы поняли правильно, не подумали бы, что кто-то из ташканских ребят шутки шутит. Но он молчал, потому что считал: рассказывать должен Пашка.
Виктор Петрович посмотрел на ребят и улыбнулся.
— Вот приятные собеседники у меня нынче! Сидят будто воды в рот набрали. Хоть бы спросили, как я себя чувствую.
— Как вы себя чувствуете? — в один голос выпалили братья.
И это получилось так неожиданно, что Виктор Петрович даже расхохотался.
Ребята сразу осмелели и принялись наперебой рассказывать о том, как бегали на почту и о чем вели разговор с учеными.
— Я думал как лучше, — с горечью сказал Павлик, а получилось, будто бы я во всем виноват. Теперь этот научный сотрудник Шелест как увидит на вашем письме обратный адрес — «Ташканы», так и читать не станет.
— Наоборот, это письмо объяснит ему и ваш телефонный звонок, — ответил Виктор Петрович. — Только вы сегодня же забегите на почту и отправьте его, а то мне доктор не велел пока на улицу выходить.
В пятницу утром, по дороге в школу, Павлик встретил Василия Егоровича.
Лесник, приветливо улыбнувшись, положил Павлику на плечо свою тяжелую руку в мохнатой рукавице из собачьего меха и сказал:
— Завтра в школу наведаюсь. Звонили мне вчера из города, про веточки расспрашивали. Сказали, в субботу знающий человек приедет. Вот с ним и заявимся по ваши души. А слово я свое сдержал — рябца приготовил. Так что приду с подарком.
— Звонили, говорите… — у Павлика даже дух захватило. — А про письмо они вам ничего не говорили?
— Какое письмо? — лесник наморщил лоб, пытаясь восстановить в памяти весь телефонный разговор. Затем покачал головой: — Нет, о письме речи не было.
Павлик второпях попрощался с Василием Егоровичем и что есть духу помчался к школе. Заскочив на минутку в свой класс и оставив учебники, он побежал к Сашке и рассказал брату о встрече с лесником.
— Вот это да! Так ты думаешь, что письма от Виктора Петровича они не получили?
— Не только думаю, а точно знаю, что не получили, Егорыч сам сказал.
— А в общем-то не трусь. Этот человек не найдет нас.
— С чего ты взял, что я трушу? Просто неудобно. Может, мы его от серьезной научной работы оторвали. Знаешь, давай не пойдем завтра на встречу с Василием Егоровичем?
— А как же рябчик? Егорыч ведь нам его обещал.
Но не успели братья договорить, как зазвенел звонок, и пришлось Павлику возвращаться в свой класс.
В субботу на большой перемене из пионерской комнаты вышел восьмиклассник Володя Мелькин. Его сразу же окружили ребята. И неспроста: под мышкой у Володи торчал свернутый рулон ватмана.
— Что там написано?
— Покажи!
— Ну что тебе стоит! — упрашивали ребята, а некоторые на ходу пытались отвернуть крайчик бумаги и заглянуть внутрь рулона.
Володе в конце концов все это надоело. Он остановился, поднял руку и, придав лицу серьезное выражение, громким голосом произнес:
— Уважаемые граждане Ташканской восьмилетней школы! Совет дружины повелел мне известить всех вас о том, что сегодня в жизни каждого из вас произойдет незабываемое событие. С этого дня каждый из вас, почтенные граждане поселка Ташканы, может встать на путь, проложенный Магелланом и его двоюродным братом Шерлоком Холмсом, Расступись!
Пока ребята, разинув рты, пытались разобраться в смысле всей этой словесной тирады, Володя проскочил к доске объявлений и, расправив рулон, кнопками приколол его к стене. Во всю ширину бумажного листа крупными буквами было написано:
— А что будет?
— Володя, скажи, о чем сбор?
— Мелькин, зачем, как на парад?
Ребята снова обступили Володю. Но он лишь загадочно улыбнулся и удивленно спросил:
— Ага. Значит, того, что написано в сигнале дружины, вам мало? Потерпите, милейшие, до вечера и все узнаете. Привет!
Расспрашивать Володю Мелькина дальше было совершенно бесполезно. Ребята постепенно разбрелись по классам. Но все знали одно: раз уж появился «Сигнал дружины», значит, всех ташканских ребят ждет что-то очень важное и очень интересное.
Сашка вошел в спортивный зал, где уже собралась вся дружина, а Павлик, осторожно прикрыв за ним дверь, остался за порогом.
В зале мгновенно наступила тишина, будто все только и ждали, когда появится Сашка. Стоявший в коридоре Павлик тихонько, боясь скрипнуть, приоткрыл дверь и прильнул глазом к образовавшейся щели. От белых рубашек, кофточек и ярких галстуков в зале было как-то светло и празднично. У Павлика в душе что-то шевельнулось. Он вдруг почувствовал себя совсем одиноким, и ему нестерпимо захотелось оказаться в этот миг там, в зале.
На невысокой сцене стоял накрытый бархатной скатертью стол. За ним сидели Виктор Петрович, лесник Василий Егорович и незнакомый седой человек.
Когда все уселись и Таня Калитина объявила о начале сбора, поднялся Виктор Петрович и сказал:
— Ребята, с вами очень хочет поговорить наш гость старший научный сотрудник института леса филиала Академии наук СССР Семен Аркадьевич Шелест.
Услышав знакомую фамилию, Павлик впился глазами в человека, с которым всего несколько дней назад разговаривал по телефону.
Семен Аркадьевич поднялся из-за стола, подошел к самому краю стены и, улыбнувшись такой доброй и приветливой улыбкой, которую дарят только большим и хорошим друзьям, заговорил:
— Я вам, ребята, расскажу любопытную историю. В одном лесном поселке жили-были два брата, самые обыкновенные мальчишки.
Однажды в зимний день шли они по лесу и вдруг услышали выстрел. Подумали братья, что недобрый это человек стрелял. Хоть и страшно им было, решили догнать. И догнали, да только человек этот лесником Василием Егоровичем оказался.
Трудно передать, что в этот миг творилось в душе Сашки и Павлика. Их радовали добрые слова, которые сказал о них ученый. Сашка даже взглянул по сторонам — не смотрят ли на него ребята. А Павлик искренне пожалел, что не вошел в зал вместе с Сашкой и теперь ему приходится из-за своего упрямства торчать за дверью.
А все остальные, кто был в этот вечер на сборе, услышав имя Василия Егоровича, сразу догадались, что речь идет об их поселке и о ком-то из ташканских мальчишек. Но о ком? Братьев на весь поселок нашлось бы добрых десятка три, а вот кто эти братья, Шелест не сказал. Все как-то подались вперед, ловя каждое слово ученого. А он продолжал свой рассказ.
— Василий Егорович был очень опечален. Большая беда пришла к нему. На одной из вырубок, где он несколько лет назад посеял семена сосны, сеянцы заболели опасной болезнью, которая называется фацидиоз, или по-иному — снежное шютте.
«Шютте»? Он сказал «шютте»? — Услышав это слово, Павлик чуть в пляс не пустился. — «Ох и балда же я несообразительная! Вбил себе в голову, что Шелест почему-то рассердился на меня. Глухая тетеря — не мог разобрать, что не «шутки шутите», а «шютте — снежное шютте» он тогда сказал». Павлику теперь все стало ясно. И он готов был петь, прыгать, кричать изо всех сил. Но даже словом переброситься не с кем. Все ребята в зале, а он один по своей же милости торчит в коридоре.
— На следующий день, — продолжал Семен Аркадьевич, — братья пошли на почту и позвонили в наш институт леса. Я сам разговаривал с одним из этих мальчиков. Вам, наверно, интересно узнать: кто они? Мальчики эти — Павлик и Саша Тергуевы. А историю, которую я вам только что рассказал, поведал мне Василий Егорович. Мне бы хотелось лично познакомиться с этими мальчиками и передать им благодарность всех ученых нашего института.
Что тут началось! Человек десять ребят со всех сторон облепили красного от смущения Сашку и повели его к сцене.
— А где же Павлик? — в недоумении спросил Володя Мелькин.
— Он в коридоре! — ответил на ходу Сашка. Володя тотчас побежал к дверям и втолкнул в зал такого же красного, но еще более растерянного Павлика.
Братьев подвели к сцене, и Семен Аркадьевич крепко пожал им руки.
— Друзья мои, — сказал он, снова обращаясь к залу, — таких ребят, как Павлик и Саша Тергуевы, в вашем поселке десятки. Все вы бываете в лесу. Любите его. А коли так, будьте в нем настоящими хозяевами, ухаживайте за ним. Вы посмотрите, сколько врагов у маленького сеянца. Пока он станет могучим деревом, его корни обгрызают личинки майских жуков и корнежилы, хвою объедают личинки пилильщиков, а стволики повреждают жуки-смолевки.
Поделиться книгой: