Храм Зла

— А пока она придет, мы будем тут наедине, сладкий мой, — напомнил пилот елейным голосом. — И ох, что может случиться.

— А что…

— Может, проверим!? — проревел Граков, как буйнопомешанный медведь.

— Зачем?

— И в самом деле, зачем!

— Но я…

— Молчать! Надоели вы мне все до зеленых чертей!

— Это возмутительно! — провизжал чиновник, пытаясь съежиться в кресле.

— Значит, так принимают у вас инопланетного представителя?! — бушевал он.

— К-как… так?

— Швыряют по кабинетам, будто паршивого котенка! — Пилот вдруг подумал, что шарряне понятия не имеют о том, кто такие кошки. Но ничего, «орден» найдет местную замену.

— Швыряют? По каби…

— Вы что, на междупланетный конфликт нарываетесь? Галактических неприятностей захотели? — Граков помнил по земным впечатлениям, что чиновники больше всего боятся громких конфликтов. Чем громче может случиться конфликт, тем быстрее стараются погасить его. Это один из их неписанных принципов — что бы где бы ни случилось, все должно быть тихо и незаметно. Возможность заиметь собственные проблемы всегда делает их внимательнее к чужим проблемам.

Проходя последние несколько кабинетов, Граков подсохнательно воспринимал происходящее с ним и вокруг него как бездарное театральное представление, глупый и дешевый фарс, неведомо кем придуманный и неизвестно зачем поставленный. Ну, не может такого быть в нормальной человеческой жизни. И нормальной человеческой жизни не может быть в таком вот отстойнике.

Сам он попал в это действо случайно, получил за два дня полную дозу канцелярской отравы, а потому разрешил себе не церемониться с чужой постановкой.

Он бушевал, театрально сверкая глазами и с удовольствием честя шаррянскую Канцелярию, но все же чувствовал, что этого мало. Чего-то недостает. На Земле в таких случаях прибавляли еще что-то. И это что-то изредка действовало.

И вдруг он вспомнил магическое заклинание землян. Замер на миг, вздохнул поглубже и гаркнул во всю мощь глотки:

— Я буду жаловаться! — «Куда? — лихорадочно вопросил он себя. — Есть у них какая-то вышестоящая инстанция. Упоминала администратор в космопорту. Ах, да!» — Буду жаловаться в Министерство! С вас всех тут головы поснимают! Вас всех тут проверками замордуют! — И тут он смолк и пораженно подумал: «Вот так да! Я только что опустился до их уровня… А впрочем, тут с ними запросто одичаешь и оканцеляришься».

И вдруг он увидел, как чиновник резко изменился в лице.

— Успокойтесь, что вы, зачем так горячиться? — с неожиданной мягкостью проговорил он. — Что собственно стряслось? — Он даже подкатился в кресле обратно, с трусливой вежливостью привстал за столом и добавил: — Неразрешимых вопросов нет.

Такой поворот, помня историю Земли, Граков мог объяснить единственным образом: у этого чинодрала, вероятно, был — как говорили на Земле — «густо загажен хвост».

И Граков начал, наверное, в тысячный раз за последние два дня объяснять, что ему требуется от Канцелярии. Чиновник слушал, не перебивая.

Когда исповедь пилота кончилась, он озадаченно покачал головой.

— М-да. Все сложней, чем может показаться со стороны. — Он помедлил. — Без Главного ваш вопрос не решить.

И он взялся за телефон. Граков слышал длинные гудки в трубке. Потом на другом конце провода ответили, и чиновник с нескрываемым подобострастием спросил:

— Главный у себя? Очень хорошо… Один вопросик надо решить… С инопланетным представителем… Срочно… У меня сидит… Можно? Благодарю. — Он опустил руку с трубкой.

— Можно… что? — спросил Граков.

— Можно? Что — можно?

— Прозвучало слово «можно». Значит, справка будет.

Чиновник скривился, как будто задел мозоль.

— Идите на последний этаж. Там всё и решат. И как там решат, так оно и будет.

— Ну-ну, — насмешливо сказал Граков. — Там, значит?..

Чиновник сочувственно — куда вся спесь делась? — пояснил:

— Мы — только исполнители. Исполняем то, что повелевают сверху.

«Оказывается, они даже более непробиваемы, чем я предполагал, — с удивлением размышлял Граков, покидая кабинет. — И, клянусь Союзом, я бы подумал, что они, эти шаррянские чиновники, не что иное, как роботы-андроиды… да-да, мелькнула у меня такая мыслишка, особенно после странного опросника в космопорту… Если бы я не имел некоторого опыта общения с бюрократами Земли, я бы так и уверился в этом. И прежде, каждый раз встречаясь с ними нос к носу, я начинал подумывать, уж не андроидов ли понасажали в кабинеты? А здесь… здесь, я полагаю, бюрократический аппарат достиг вершины своего совершенства. Вершины, когда уже не робот способен заменить человека, а человек с успехом имитирует робота. Впрочем, историки утверждают, что и на Земле были такие времена».

На самом верхнем этаже, прямо у лифта, Граков сразу был «взят в оборот» охранниками в штатском. Граков решил не возражать и не сопротивляться. В конце концов, любое барахтание было бессмысленно, да и глупо.

Все выполнялось с ледяной корректностью. Его обыскали, пропустили через какой-то аппарат, наподобие рентгеновского, устроили короткий перекрестный допрос и провели, наконец, в приемную.

На этом этаже, как успел приметить Граков, в отличие от всех нижних, вокруг гигантского холла располагались высокие двустворчатые двери всего трех кабинетов. Своей внушительной громадностью все здесь стремилось задавить все чувства посетителя, кроме благоговейного трепета и раболепной покорности.

В приемной Гракова встретили такие же крепкие молодчики, как и у лифта. Он подождал несколько минут, пока о нем докладывали. Затем был приглашен — то есть ему приказали — войти. И он вошел.

Пока Граков неторопливо излагал историю о неуловимой справке, обрюзгший пожилой Главный бесстрастно взирал на него из-под тяжелых морщинистых век мертвыми глазами существа, давно пережившего свой срок. 0н восседал в необъятном кресле, неподвижный, как манекен или мумия. Затем Главный задал пару незначительных вопросов, и только нижняя челюсть его слабо двигалась в такт произносимым словам. Потом он долго и многозначительно молчал. Слегка ожил и побарабанил пальцами по краю стола. Наконец медленно и нехотя, будто делая собеседнику одолжение уже тем, что вообще открыл ради него рот, невнятно вымолвил вялыми губами:

— Инопланетянин… Гм… Только вас нам не хватало… Нет, слишком большая ответственность для такого маленького человека, как я. Разрешение на справку я могу дать вам только с согласия Всепланетного Министерства… А посему вам надлежит лично прибыть в Министерство — для решения вашего дела.

— Я так и поступлю, — с готовностью в голосе соврал Граков, зная, что по срокам это вряд ли возможно — скоро старт. Он с легкой усмешкой глядел Главному прямо в лицо. И на лице этом отражалась вся долгая и далеко не безгрешная жизнь, причинившая немало зла другим, жизнь сладкая и подлая, заполненная губительными, но крайне приятными излишествами.

— Однако для этого, — изрек Главный возражающим тоном, — необходимо наше ходатайство туда.

— Прекрасно, в чем же дело? — вставил Граков и подумал при этом: «Хоть что-то останется на память». — Быстренько выдайте его мне, и я тотчас отправлюсь в ваше Министерство.

— А дело в том… — отчеканил Главный и снова надолго замолк, будто задремал.

Внезапно Граков понял, что Главный находится в затруднении — он, отвыкший от активной умственной деятельности, сейчас напряженно прикидывал и обдумывал что-то. Эта обуза в лице назойливого инопланетянина, похоже, сильно раздражала его.

— Однако… — повторил Главный наконец, и в голосе его прозвучало облегчение и вроде бы даже торжество. — Однако я не могу выдать вам это ходатайство.

Теперь Граков был уверен, что не ошибся — торжество прозвучало-таки в тоне Главного. Торжество мстителя, нашедшего самый удачный — законный — способ отомстить непрошеному гостю. Проситель не может быть победителем, даже добравшись до самых высоких кругов. Это — запретная зона. За ее нарушение должно последовать наказание. А самое сильное наказание для просителя — отказ.

— Почему? — осведомился Граков с искренним интересом.

— Министерство находится на другом материке. А чтобы отправиться туда, вы обязаны получить у нас разрешение на передвижение по планете, каковое мы не можем выдать вам без дозволения Министерства, а получить согласие Министерства необходимо вам лично, для чего вам и требуется прибыть туда. Но вы не можете отправиться туда без нашего разрешения. — Главный проговорил это ясно и громко. Он произносил слова неторопливо, расставляя акценты. Когда закончил, обмяк в кресле, словно растекся по обивке. Он был явно удовлетворен ответом.

«Замкнутый круг, не придерешься, — сказал себе Граков с некоторым даже восхищением. — Потрясающее крючкотворство. Однако…» И предложил:

— Тогда позвоните в Министерство и проконсультируйтесь. Интересно, что они там скажут?

— Интересно… Кому интересно?

— Мне, например.

— Молодой человек! — с неудовольствием заговорил Главный. Он нахмурился и скривил губы. — Во-первых, существуют определенные правила, круг обязанностей, субординация… А во-вторых, смею вас заверить, звонок все равно ничего не изменит. И вообще, такие вопросы по телефону не решаются. А я слишком занят, чтобы отвлекаться на какого-то инопланетянина. — Он поднял толстый палец. — И, по-моему, я достаточно понятно объяснил, что вам надлежит лично отправиться в Министерство, чего мы, в свою очередь, следуя параграфу 317-42-19-А-И-Н Свода Законов Шарра, допустить ни в коем случае не можем. Прощайте!

Аудиенция закончена.

Вопрос решен.

Проситель так и не стал победителем. Как всегда.

«Впрочем, такого финала и следовало ожидать, — усмехнулся Граков и подумал, что сюда следовало бы присылать школьников для наглядного изучения темы: „Бюрократия, ее классические проявления и закономерные издержки“».

Он вышел в коридор, миновал неподвижных охранников и легко зашагал к лифту.

* * *

Пока лифт спускался на первый этаж, Граков присел на откидное сиденье. Несмотря на неудачу с круизом по планете, настроение у него было приподнятое, даже радостное. «Наверное, потому, что этот канцелярский кошмар остался позади, — решил пилот. — Что ж, одно путешествие стоит другого».

Лифт остановился на первом этаже. Дверцы раздвинулись. Граков шагнул в коридор и… замер.

Посреди коридора прямо перед лифтами лежал невероятно изможденный и грязный абориген — а кто тут еще мог быть? — в серых лохмотьях. Воняло от него на весь коридор. Граков присел на корточки перед шаррянином. Голова того слабо дернулась. Граков, сдерживая дыхание и гримасничая от брезгливости, взял его за плечи и без особых усилий перевернул на спину.

Шаррянин открыл глаза. Взгляд его с трудом сосредоточился на пилоте. Он вдруг напрягся, попытался приподняться, но это ему не удалось. Тогда он расслабился, открыл рот с обломками зубов и заговорил слабым угасающим голосом. «Орден», висевший у пилота на груди, исправно переводил.

— Ты — чужак… Я не ошибаюсь? — прошелестел шаррянин.

— Да. — Граков кивнул. — Пришелец. С Земли.

— Это судьба. Значит, мои надежды оправдаются, и Шарр не лишится будущего.

«Кажется, бредит, — подумал Граков. — Вероятно, от голода. Дать ему стимулятор? Что там в руководстве написано? Не повредит ли ему этот чужеродный препарат?» Он припомнил, что стимулятор УСБ-217 рассчитан на прием любым известным Союзу гуманоидом. Сунул руку в нагрудный карман комбинезона и участливо сказал:

— Вам плохо, я вижу. Давайте я отвезу вас домой.

— Куда? — переспросил шаррянин. — Домой? — Рот его искривился в гримасе, похожей на улыбку. — У меня нет дома. И вообще, на планете уцелело всего два дома. Один — Канцелярия. Другой — Министерство. Шарряне живут где придется.

Граков ужаснулся. Несколько секунд он молчал, ошеломленный. Перед глазами стремительно пролетали смутные картины взрывов, пылающих домов, уличных сражений…

— Война? — спросил Граков почему-то шепотом.

— Нет.

— Эпидемия?

— Не то…

— Экологическая катастрофа?

— Нет же!

— Метеорит… что там еще может быть при глобальной катастрофе?..

— Нет, чужак, нет…

— Нет? — Теперь Граков не представлял, о чем думать. Не всемирный же потоп… Хотя, все может быть… Или все-таки может быть другое — просто шаррянин очень и очень сильно не в себе… После общения со своими шаррянскими чиновниками.

— Все намного сложнее, чужак…

— Погодите, — прервал его пилот. Он нащупал наконец в нагрудном кармане цилиндрик со стимулятором. На ладонь выпала маленькая таблетка.

— Вот, смотрите, вам надо принять это… В рот положить…

Глаза у шаррянина расширились то ли от испуга, то ли от любопытства.

— Зачем? — спросил шаррянин.

— Н-ну, она придаст вам силы. Поддержит ваш организм.

— Надолго?

Граков неопределенно пожал плечами.

— На довольно продолжительное время.

— Тогда успею, — пробормотал шаррянин. — Согласен.

Таблетка исчезла в зловонном рту аборигена. Они помолчали несколько секунд. Граков ждал, пока таблетка растворится.

Абориген зашевелился. Сел на полу. На его лице постепенно возникло выражение недоумения, смешанного с радостью.

— Чужак! — сказал шаррянин окрепшим голосом. — Пока твоя таблетка действует, и я в состоянии соображать, прошу тебя от имени всего Шарра… Умоляю, возьми эту Книгу. — Он нащупал папку, лежавшую рядом боком, и протянул ее Гракову. — Возьми ее. И передай начальникам вашего небесного Союза. Пусть они прочтут.

«Нет, он не просто слаб, — подумал Граков тревожно. — Он, по-моему, еще и болен. Да и все ли у него в порядке с головой?.. А если в порядке?.. Тогда что тут натворилось за последние столетия?… До отлета надо выяснить подробнее… М-да… Придется отвезти его в космопорт. А потом? Вот незадача!.. Но не бросать же его…»

— Честно говоря, — заявил он шаррянину, — я пока ничего не понимаю. Если вам некуда податься, давайте я отвезу вас в космопорт. Там вас подлечат за пару часов, и вы, окрепнув, объясните… что к чему.

«А вдруг таблетка перестанет действовать еще до того, как меня „подлечат“, — с испугом подумал шаррянин, — и я умру, так и не успев ничего рассказать? Даже о Дис-Вейне. Ведь она — свидетельница того времени. А сказав о ней, надо объяснить, хотя бы коротко, что творится на планете. И что за рукопись в папке. Нет, сперва необходимо растолковать пришельцу суть… а потом… пусть космопорт или свалка для трупов».

— Погоди, чужак. — Арду-Кеерс с трудом приподнял руку. — Я не двинусь с места, пока не сообщу тебе кое-что чрезвычайно важное.

Граков посмотрел на часы и примирительно оказал:

— Не возражаю. Только в двух словах.