Сумасшедший отпуск

— А что, не нравится, когда правдой в глаз тычут? "Не хочу слышать, не хочу слышат…" А сама вона какие простыни развесила!

— А тебя вообще не спрашивают! — Я не удержалась и запульнула в него Галкиной зубной щеткой. Надо сказать — без должного успеха. Щетка описала у него над головой дугу и снова приземлилась на подоконник.

— А можно было бы и спросить! Между прочим, подслушивать — вредно. Слух портится!

— А не послать ли тебя туда, где, такие как ты, диссертации защищают? — Я кинула в окно быстрый взгляд и посоветовала: — Исчезни и не появляйся, пока сама не позову!

— Грубиянка! Я, меж прочим, тебя голой всего-то один раз видел, и это не повод так себя со мной вести! — Он резво соскочил с ящичка и исчез.

Ну, туда тебе и дорога! Моралист!

Я выглянула в окно. Петр с сестрой уже прощались.

— …Теперь я знаю, где вы остановились!

Ну конечно! Пропустила все самое интересное! Галина его, что, в гости позвала?!

— Отлично. Спасибо еще раз! — Махнув в ответ, сестра нехотя закрыла дверь и только сейчас заметила Ольгу Николаевну. — Ой, здравствуйте, теть Оль!

Хозяйка уже отставила пустой таз и приняла позу страуса, дергая невидимые травинки на и без того прополотой грядке с луком.

— Здрасьте, здрасьте! Судя по всему, день прошел весело?

— Вы даже себе не представляете, как! — вздохнула Галина и, безошибочно найдя меня взглядом, скрылась в доме.

Ну, сейчас начнется!

Галина

— Открывай!

Я подергала запертую дверь.

— Зачем?

Ха! Действительно, зачем? Брюки уже почти высохли. Грязь начинает сама отваливаться. Еще часа три — и смогу выглядеть как человек!

— Открывай! — Я в отчаянии стукнулась в дверь.

— Если ты собираешься читать мне нотации, то даже не начинай!

— Господи, какое самомнение! Лиза, я не собираюсь тратить на тебя свои бесценные нервы! Мне надо переодеться!

Пару секунд ничего не происходило, затем щелкнула задвижка, и дверь приоткрылась.

Лиза промаршировала к окну и, скрестив руки на груди, замерла, исподлобья поглядывая на меня.

Я невозмутимо прошла к своей сумке и, поискав, вытащила серые бриджи и стального цвета рубаху. Стянув с себя грязную одежду, кинула ее в угол и стала переодеваться.

Н-да, после такого активного отдыха по возвращении в город придется прогуляться по магазинам и обновить гардероб!

— Что ты молчишь? — Лиза все-таки не выдержала первой. Впрочем, как всегда.

— А что ты хочешь услышать? — Я взглянула на нее, неспешно застегивая пуговицы. — То, что я очень испугалась? Или что я промокла и замерзла? А может, то, что ты испортила такой прекрасный день? Я думаю, ты и сама все это прекрасно понимаешь.

— Но это вышло случайно! А еще… я хочу домой! Мне здесь не нравится!

Я невольно улыбнулась. Иногда она напоминала мне двухлетнего ребенка.

— Чтобы понравилось — надо хоть чуточку постараться. А ты ничего не видишь, ничего не слышишь и говоришь только одно — "мне не нравится"!

— Давай уедем? — Сделав бровки домиком, сестренка шагнула ко мне. — Я буду работать у тебя с утра до вечера! Я не стану с тобой спорить и… хочешь, осенью поступлю на заочное в академию?

— А в Анголу с миротворческой миссией поедешь?

— И в Анголу… — обрадовалась сестренка и очнулась. — А зачем?

— До кучи!

— Ты издеваешься?! — вспылила она.

— А ты нет? — Я тоже не собиралась уступать. Достаточно того представления, что она устроила сегодня! — Я что, так много прошу? Из запланированных четырнадцати дней осталось всего двенадцать! Тебе, что, так сложно потерпеть двенадцать дней в обществе сестры?

— Нет, Галь, просто я… мне… — Лиза замолчала и принялась сосредоточенно разглядывать пол.

Плохой знак! Всегда, когда она так делала, это означало, что ее что-то тревожит. Очень тревожит! Но она будет молчать, и, если сейчас ее не разговорить, потом в наших отношениях появится еще один застарелый чирей.

— Лиза, прошу… — Я обняла ее за плечи. — Ради меня! Скажи, почему ты не хочешь здесь остаться?

Она дернулась, высвобождаясь.

— Ты снова мне не поверишь!

— Поверю! — Я искренне заглянула ей в глаза. Не надо было смеяться над ее фантазиями!

— Да? — Лиза ответила мне долгим взглядом. — Хорошо! Как ты отнесешься к тому, что в этом доме живет домовой?

От таких откровений я чуть не застонала, хотя нечто подобное ждала. Сестра свято верила, что этот мир, помимо людей, населяют еще домовые, русалки, лешие. Да ладно бы верила — но зачем придумывать себе, что ты всю эту нечисть видишь? А главное, непонятно, чего она этим добивается?

— Домовой? Ладно, — усилием воли я заставила себя кивнуть, — живет и пусть живет!

— А еще я сегодня видела на озере водяницу, и на реке встретилась с лешим!

Ну вот! Что я говорила? Сестра просто издевается!

— И что?

— Ты не удивлена?

Ха! Не дождешься!

— Ничуть!

Лиза подхватила с пола грязную куртку и победно потрясла ею у меня перед носом.

— Как ты отреагируешь на то, что эта куртка принадлежит именно лешему?

Я кашлянула, пытаясь спрятать рвущийся из груди смех.

— А что, лешие нынче залезли в китайский ширпотреб?

— Ты издеваешься? — сестренка зло сощурила глаза.

Ох, как я не любила этот Лизкин прищур. Казалось, еще чуть-чуть и грянет взрыв. Точнее, нет. Взрыва я боялась меньше, чем испорченного ссорой отдыха.

— Просто удивляюсь!

— Не веришь? А он мне ее сам надел. И волка в провожатые дал!

Нет, лучше сейчас с ней не спорить: волк так волк, леший так леший.

— Кстати, а как он выглядел? — Брезгливо подцепив двумя пальцами, я покрутила, разглядывая, "одежку лешего".

— Зачем тебе? — насторожилась Лиза.

— Так любопытно же. — Я невозмутимо дернула плечами. — Не забывай, что в отличие от тебя, я эту нечисть не вижу.

Сестра смерила меня подозрительным взглядом, но, видимо, удовлетворившись причиной, принялась описывать:

— Старик. Высокий, крепкий. Рыжие кудрявые волосы чуть ниже плеч, ярко-зеленый глаз…

— Один? Во лбу? — пряча ухмылку, я не удержалась от сарказма, но Лизавета шутки не поддержала.

— Один. На втором бельмо. И шрам на пол-лица!

— Запоминающийся тип…

Набравшись смелости, я исследовала карманы куртки и победно вытянула оттуда старую самодельную трубку.

— Ага! А он, оказывается, еще и покурить не дурак. Лиз, ну какой леший? Просто встретился тебе один из местных жите…

Я запнулась на полуслове, сраженная идеей, как заставить сестру самой себе доказать бесплодность своих фантазий. А это мысль!

— Хорошо! Давай так — даю тебе три дня! Убедишь меня, что вся эта нечисть существует, сразу же уезжаем! Не убедишь — мы отдыхаем здесь столько, сколько наметили!

Лиза

Я знала, что сестра мне не верит и не собирается верить. Я понимала — в семье не без урода, и все же… зачем так явно подчеркивать наше различие? Да еще и это дурацкое условие! Как можно заставить незрячего поверить, что он зрячий?

А впрочем… если не заставлю Галку поверить в то, что мои видения на самом деле существуют, — так хоть подпорчу ей отдых! Хотя и так понятно, что даже если я приведу к ней черта за рога — сестра скажет, что это переодетый сосед, и мы все равно останемся в этой Боровлянке на запланированный ею срок!

— Девчонки, хватит лясы точить, пойдемте ужинать! — В комнату заглянула хозяйка, улыбнулась нам и, наморщив лоб, внимательно уставилась на куртку в руках сестры. — О, так вас что, Савелий Федорыч куда-то водил?

— Какой Савелий Федорович? — сестра удивленно нахмурилась. И тут до нее дошло: — А-а, так вы знаете, чья эта вещь?

— А чего тут знать-то? Лесника нашего, Савелия! Он зимой и летом в этой куртке.

— Ага! — победно возопив, Галя сжала покрепче ветровку и промаршировала к Ольге Николаевне. — Значит, это куртка вашего лесника? А как он выглядит?

Женщина озадаченно поморгала.

— Кто? Савелий-то?

— Лесник, — уточнила Галина.

— Да как? Здоровенный такой. Волосья паклей. Глаза… — Тут хозяйка задумалась, и, видимо, решив обойтись без метафор, торопливо закончила: — Глаза бельмастые, и рожа медведем подпорченная. Пойдемте кушать? А барахло его ежели где нашли — вон, вынесите к магазину на площадь. Либо сам к вечеру оклемается, придет, либо собутыльники ему передадут!

Не успела за хозяйкой захлопнуться дверь, как сестра победно развернулась ко мне:

— Ну вот! Насколько я помню, твой леший выглядел так же. Что скажешь? — Она кинула на пол ветровку. — Может, все-таки мир? Без домовых, леших? Две недели — и мы едем домой!

— Галь, давай об этом поговорим дня через три, — я постаралась вложить в улыбку столько ехидства, что это не осталось незамеченным.

— Ну, если тебе так хочется выглядеть дурой… — она снисходительно пожала плечами и вышла за дверь.

— И, чур, считать с завтрашнего дня! — крикнула я ей вослед.

Невозможно! Я почти поверила в то, что увидела сегодня лешего или, как там говорил Гришка, — хозяина, а он действительно оказался лесничим? Простым лесничим?!

— Ну и глупость ты сваляла, дорогуша! — У меня за спиной язвительно кашлянули. Я бросила на домового убийственный взгляд. Засунув руки под голову, он вольготно возлежал на нашем диване, продолжая меня поучать: — Неужели тебя не учили, что со старшими спорить нельзя? Зачем ты ввязалась в этот глупый спор? Твоя сестра хочет тебя носом в твои же бредни сунуть. И правильно сделает! Чтобы на будущее неповадно было враки про домовых распространять!

— Стоп! Какие враки? Ты же ведь — домовой! И я тебя вижу!

— Видеть и предоставить сестре в виде доказательства — две очень разные вещи.

Смерив нахального домового возмущенным взглядом, я обиженно помолчала. Хм, гад, конечно, еще тот, но выгоду свою уже понял, и с наскока его не возьмешь.

— Хряпушка, а, может, ты мне поможешь? Гм… сестру убедить? А?

— А мне какой в том резон? — Домовой перевернулся на бок и глубокомысленно принялся разглядывать ногти. — Что хорошего в том, если ты выиграешь спор? Вы уедете, и опять ни одна живая душа обо мне и знать не будет. Не-е, извини меня, деваха, но в этом деле я тебе не помощник!