Бродяга Гора

— Джейсон, — окликнула Беверли.

— Да?

— Я отдалась насильнику.

— Как рабыня? — спросил я.

— Да, — сказала она. — Разве я не рабыня в таком случае?

— Может быть, — сказал я.

— Но тебе мною не овладеть! Так и знай, ты меня к этому не принудишь!

Я усмехнулся. Мисс Хендерсон тоже женщина и в этом смысле не отличается от всех прочих особ своего пола.

Я тихонько прикрыл дверь за собой.

— Ненавижу тебя! — донеслось изнутри.

16. ВЕРНУВШИСЬ ДОМОЙ, Я НЕ НАХОЖУ ЛОЛЫ И СПЕШУ В ПОРТ

— Лола! — позвал я, — Лола!

На сей раз работы было много, и после трудного дня я предвкушал внимание и услуги этой маленькой сучки.

— Лола! — крикнул я еще раз, недоумевая, куда могла запропаститься рабыня, которой давно бы пора выбежать мне навстречу.

— Лола! — позвал я. — Лола!

Это начинало меня сердить. Похоже, девица распустилась и придется ею заняться. Нельзя оставлять подобную расхлябанность без наказания.

— Ее здесь нет, — небрежно произнесла мисс Хендерсон.

— Ты послала ее за покупками? — спросил я.

— Нет, — ответила она.

— Где же она? — удивился я. — Ты ведь знаешь, что я люблю, приходя домой, видеть ее у своих ног.

— Ее здесь нет, — повторила мисс Хендерсон с несколько, как мне показалось, смущенным видом.

— Так где же она? — повысил голос я.

— Она была ленивой рабыней, — сказала Беверли. — По дому работала никудышно, кормежки — и той не оправдывала.

— Где она? — прорычал я.

— Она стала меня раздражать, — сказала мисс Хендерсон.

— Я тебя спрашиваю не о том, какая она служанка, а о том, где она!

— Я продала ее, — неохотно ответила мисс Хендерсон.

Я подумал, что ослышался.

— Я была недовольна ее работой, а потому сковала ее, отвела на рынок и продала.

— Кому?

— Я не спрашивала у покупателя имени.

— На каком рынке ты ее продала?

— Я выручила за нее два медяка.

— Отвечай, на какой рынок ты ее отвела?

— Я отдам тебе эти два медных тарска, если хочешь, — предложила она.

— Что это был за рынок?

— Я не обратила внимания. Какая разница? Что такое, Джейсон, убери руки!

Я схватил мисс Хендерсон за плечи и держал на весу, оторвав от пола.

— Ты не имела права продавать мою рабыню! Она не твоя!

— Она ничего не умела делать. Мне приходилось самой следить, чтобы в доме был порядок.

— Она не принадлежала тебе, и ты не имела права ее продавать, — повторил я.

— Я отдам тебе два медных тарска, если хочешь, — повторила Беверли. — Кроме того, мы можем купить для домашней работы и другую рабыню, такую, которая устроит нас обоих.

— Лола прекрасно справлялась с работой.

— Справлялась не справлялась, а меня она не устраивала!

В гневе я отшвырнул мисс Хендерсон к стене.

— Не смей так со мной обращаться, Джейсон! Я свободная женщина!

— Ты не имеешь права продавать чужих рабынь!

— Я свободная, и никто не вправе указывать мне, что делать, а чего не делать!

Бросив на нее гневный взгляд, я повернулся к выходу.

— Куда собрался?

— В порт.

— Ищи ветра в поле. Ее давно уже продали!

— Когда ты отвела ее на рынок?

— Рано утром. Как только ты отправился на работу.

— Хорошо придумано. Ты спланировала все заранее!

— Обыщи хоть весь город, теперь тебе ее не найти!

Я выскочил из дома.

— Не найдешь! — донеслось из-за двери.

Я помчался в сторону порта.

17. Я РАЗМЫШЛЯЮ О ТОМ, В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ УДОВЛЕТВОРЕНИЕ РАБЫНИ

— Ты выглядишь недовольным, господин, — сказала Пегги, — я чем-то тебе не угодила?

— Ты тут ни при чем. Я зол, но по другой причине.

— Можешь сорвать свое раздражение на мне. Рабыни для того и существуют. Не угодно ли господину выпороть меня?

— Не угодно. Если мне и хочется заставить кого-то страдать, то это вовсе не ты.

— Значит, тебя огорчила какая-то свободная женщина, — предположила она.

— Да, — подтвердил я.

— Тогда посчитайся с ней. Надень на нее ошейник и сделай своей рабыней.

— Она с Земли, — сказал я.

— Какая разница? Женщины Земли устроены так же, как и женщины Гора, а рабыни из нас получаются даже лучше, чем из местных.

Пегги откинулась назад на мехах алькова.

— Это та самая женщина, о которой мы говорили? С которой ты был в ресторане?

— Она самая.

— Такая хорошенькая маленькая стерва.

— Точные слова.

— И ты, господин, до сих пор не обратил ее в рабство? Господин медлит напрасно.

— Ты так считаешь?

— Любой горианец уже давно заключил бы ее шейку в подходящий стальной ошейник.

— Но она с Земли!

— Ты, господин, более чем оригинален в своих суждениях, — рассмеялась Пегги и тут же испугалась допущенной вольности. — Прости меня за дерзкие речи, господин.

— Ладно, я не сержусь.

— Могу я спросить господина, чем эта негодница его прогневила?

— Она продала рабыню, — с горечью ответил я. — Мою рабыню, на которую она не имела никакого права.

— По законам Гора продажа чужой рабыни является преступлением, — указала Пегги. — Совершивший его мужчина, как правило, наказывается изгнанием, а свободная женщина — обращением в рабство. На нее надевают ошейник и отдают в собственность мужчине, которому она причинила ущерб.

— Неужели?

— Да, — кивнула Пегги. — Сделай ее своей рабыней, вот и все.

— Не могу.

— Неужели, — улыбнулась она, — женщину с Земли нельзя наказать, что бы она ни сделала?

— Нельзя.

— А вот мужчины Гора вовсе не так терпимы к нашим проступкам и промахам. Нас сурово наказывают, стоит нам навлечь на себя их малейшее неудовольствие.

— Тебя могут наказать и просто так, оттого что подвернешься под горячую руку.

— Да, — подтвердила Пегги, — такое случается.

— Но ты рабыня и говоришь о рабынях.

— Это правда. Меня и таких, как я, доставили на Гор именно для того, чтобы обратить в рабство.

— А она свободная.

— Это поправимо.

— Тогда она станет такой же рабыней для наслаждения, как и все клейменые, носящие ошейники девушки?

— Конечно.

— И будет делать все, что я ей прикажу, выполняя малейшие мои прихоти?

— Именно, — подтвердила Пегги и вскрикнула, когда я судорожно ее стиснул, — Господин такой сильный!

— Я должен выбросить столь неподобающие мысли из головы, — объявил я.