Люди полной луны

— Он армянин, — устало ответил Леня. — Может, и голубого приголубить.

— Я все понял, — взволнованным голосом прервал его Мурад Версалиевич, — я знал, что он благородный человек. — Главврач встал и заходил по кабинету, то опуская, то вскидывая голову. — Я знал это! — дрожащим голосом произнес он. — Я знал!

— Во дает! — Леня уважительно посмотрел на Левкоева. — Вот ведь как прет человека, тяга сильнее, чем у реактивного самолета.

В это время на столе Мурада Версалиевича зазвонил телефон.

— Главный врач Левкоев слушает, — по-военному отозвался он и сразу же приветливо поздоровался: — А, Мишель, здравствуй, в чем дело? — Потом долго и внимательно слушал, что ему говорят на другом конце междугородней связи. — Нет, конечно, — уверенно сказал невидимому собеседнику. — Ни в коем случае, Мишель, нем как могила. Ну ладно, спасибо, нашим привет, целую, до свидания.

Мурад Версалиевич положил трубку на место и, с восторгом потерев руки, сказал Лене:

— Представляешь, мне звонит коллега, Мишель, он в Склифе психиатр-консультант. Так вот, нашего прокурора привезли на осмотр к нейрохирургу Лутоненко, а Мишель при этом осмотре присутствовал. Есть такое предположение, что моим пациентом вскоре может оказаться наш городской прокурор.

— Миронов, что ли? — равнодушно спросил Леня Светлогоров.

— Да! У меня скоро больница превратится в респектабельную клинику.

— Миронов, — не обращая внимания на лепет главврача, повторил Леня. — Да его сразу после рождения надо было сюда устраивать, тоже мне новость, голубая сенсация по голубой связи.

Леня презрительно сплюнул в стоящую на столе главврача фарфоровую чайную чашку и чуть не лопнул от негодования. Чашка была его собственностью, он зашел в кабинет Мурада Версалиевича по пути из столовой и лично, своими руками, поставил ее на стол.

Степа Басенок и Слава Савоев сидели в кабинете полковника и пытались осмыслить целый ряд обрушившихся на город странных обстоятельств. Самсонов, сидя за столом, с некоторым изумлением рассматривал фотографию, на которой был изображен Самвел Тер-Огонесян в красном садомазохистском одеянии в компании двух мужчин, один из которых был похож на корейца, а второй явный кавказец.

— Во-первых, он невменяемый. Даже не упитый, а обколотый, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Самсонов. — Во-вторых, эти двое его явно поддерживают, чтобы он не упал. — Самсонов покачал головой и вопросительно посмотрел на оперативников.

— Да, дела голубые, дела темные, — невпопад брякнул Слава Савоев и сразу же выдвинул версию: — Это не Самвел. Уже два дня как он вернулся из Ростова и молчит, ни у кого не спрашивает насчет фото и ящиков с одеждой для секс-шопа, которого нет у нас в городе. Это не он, одним словом.

Степа Басенок с трудом оторвался от созерцания раскаленного лета за окном и с таким же трудом высказался:

— Надо вызвать самого Тер-Огонесяна и напрямую спросить, что это за фотография.

— Дельно, — согласился Самсонов, — дельно. — Он поднялся из-за стола и подошел к холодильнику. Открыл его. Вытащил из морозилки большой кусок льда, подошел к Степе и, оттянув ему воротник, кинул лед за него. — Продолжай.

Слава Савоев на всякий случай отодвинулся от Басенка и с интересом посмотрел на него.

— У меня все. Вызвать Тер-Огонесяна и, показав фотографию, спросить о ее происхождении. — Степа замолчал и, вытащив из-под рубашки лед, протянул кусок Славе: — На, проглоти и взгляни, кто на фотографии, Самвел или Ашот из-под Адлера? Его или обкололи, или супермастерский фотомонтаж — творение фотохудожника скорее всего. Самвел недоверчив, как Штирлиц в засаде, его так просто не обколешь, и с наркотой он не имеет дела.

— Ну ладно, ладно, — замахал рукой Слава, — ты не забывай, что я эту фотографию и два ящика с секс-одеждой фактически выкрал, без всяких санкций прокурора, Глорию Ренатовну чуть не подставил.

— А у нас нет прокурора, — недовольно заметил Самсонов, — он ушел в самоволку, вроде бы по делам, а на самом деле в Сочи, если не на Кипре, загорает. Я согласен с Басенком, вызовем Самвела и спросим, мне кажется, он только благодарен за это будет.

В дверь кабинета заглянула секретарша.

— Семен Иосифович, в приемной командированный, подполковник Абрамкин из Сочи. С разбитым лбом. Утверждает, что в него кинули куском льда из вашего кабинета. По-моему, он ненормальный, — предположила секретарша. — Кто в такую жару льдом будет разбрасываться? Вообще-то я читала в газете, что есть ледяные метеориты, особенно…

— Все! — успокаивающим жестом руки остановил секретаршу Самсонов. — Зовите сюда раненого. Эти подполковники из Сочи, я смотрю, ранимые такие, что даже и не знаю, как они себя под пулями поведут.

Бывший майор, а ныне подполковник Абрамкин из сочинского УВД вошел в кабинет Самсонова с вопросом:

— За что?

На лбу его набухала приличных размеров шишка с небольшой ссадиной. Неутомимо тающий, но все еще значительных размеров кусок льда Абрамкин держал в руке и время от времени демонстративно прикладывал к шишке.

— Да вот, — начал объяснять Самсонов, смущенно переворачивая то в одну, то в другую сторону взятую со стола фотографию с непотребно разодетым Самвелом, — хотел как лучше. Промах, одним словом. Взгляните. — Он протянул фотографию Абрамкину.

— Вот! — Абрамкин оставил заботу о лобовой травме и машинально сунул лед в руки Славы Савоева. — Это родной брат покойного Ольгерта Резаного, Лорик. И тот и другой наркоманы и законченные негодяи, один, к счастью, хвоста навил. Оба сочинцы. — Абрамкин ткнул пальцем в мужчину, поддерживающего Самвела слева. — Этого китайца не знаю, а этого я сейчас видел внизу возле дежурного, — ткнул он пальцем в самого Самвела.

Слава Савоев, с интересом слушая Абрамкина, встал и потихоньку подошел к форточке, чтобы выбросить в нее не желающий исчезать кусок льда. У него был вид человека, избавляющегося от улик.

— Самвел внизу, — сразу же озаботился Самсонов и, кивнув Степе, приказал: — Давай вниз, узнай, зачем пришел, поговори и сделай, как мы решили, спроси о ящиках и расскажи о фотографии, а попозже поднимайтесь ко мне, поговорим все вместе.

— Он у нас, между прочим, в розыске, — сообщил Абрамкин, указывая на изображение брата покойного Ольгерта. — На нем куча дел, от убийства до неуплаты налогов.

— Да и лицо у него какое-то деловое, — решил поддержать разговор Слава Савоев.

Самсонов сидел молча и мрачно. Он уже давно заметил, что если в портовом городе завязывалась криминальная интрига с участием представителей другого города у моря, будь то Сочи, Одесса или Владивосток, непременно на горизонте возникает всюду сующая свой нос Москва.

— Вот ведь гадство какое! — громко огорчился Самсонов.

— Что поделаешь, деньги, — невозмутимо пожал плечами Абрамкин, — всюду деньги.

В кабинет снова без стука вошла секретарша.

— Вполне возможно, что это точечный град или, я вам говорю, в газете читала, ледяные метеориты…

— Что? — устало перебил ее Самсонов.

— Там внизу наш сотрудник, участковый, ваш отец, кстати, — кивнула Славе секретарша, — утверждает, что кто-то из кабинета над нами кинул в его «Жигули» кусок льда и разбил лобовое стекло. Но над нами крыша, кабинетов нет, зачем он так странно утверждает?

— Сходи, — с неприкрытым ехидством приказал Самсонов Славе, — объясни отцу природу этого точечного града.

Спускаясь вниз по лестнице, Слава поспешно пытался сформулировать объяснения и еще пытался вспомнить, есть ли в гараже запасное стекло. Проходя мимо кабинета оперативников, он заглянул в него и увидел Степу, беседующего с насупленным Самвелом. Он молча закрыл дверь и, пройдя по коридору дальше, вышел во двор управления. Солнце, жара и южное лето тотчас же набросились на него, и он мгновенно растерял все готовые объяснения и уже не мог вспомнить о наличии запасного лобового стекла в отцовском гараже.

— Понимаешь, батя, — начал врать он с ходу, — этим куском льда подследственный во время допроса, его утром из СИЗО привезли, хотел разбить Самсонову голову, но я отбил его руку, а лед, — Слава покачал головой, — у него из руки прямо в форточку вылетел, но видишь, как неудачно. — Слава с любовью и безграничным огорчением погладил разбитое стекло «жигуленка».

— Кто?! — гневно пророкотал Иван Максимович Савоев, участковый Орджоникидзевского района, капитан и отец Славы.

— Что «кто»? — опешил Слава и на всякий случай отошел от отца по другую сторону автомобиля, делая вид, что ищет следы других повреждений.

— Кто хотел разбить голову Самсонову? — с подозрением глядя на Славу, спросил Иван Максимович. — Я сегодня как раз сопровождал на допрос подследственных из СИЗО, женщину-бухгалтера лет пятидесяти и пацана-малолетку, его только что домой под подписку о невыезде отпустили.

— Я! — Поняв, что дальнейшая ложь бессмысленна, Слава решил признаться во всем.

— Да ты что, сынок? — испугался Иван Максимович и даже слегка побледнел. — За что ты хотел ему голову разбить?

— Стекло я разбил, а не голову, — потупился Слава. — Смотрю, кусок льда на столе лежит, думаю, зачем он тут лежит, взял и выбросил в форточку.

— Значит, так, — удовлетворенно хмыкнул Иван Максимович, — сегодня приходишь в гараж и заменяешь стекло, у меня есть запасное.

Слава с готовностью кивнул и расслабился. Иван Максимович, не замечая его готовности, продолжал:

— Завтра часика в четыре утра поедешь на дачу, польешь участок и к восьми успеешь на службу.

Слава без особой готовности кивнул и вновь сосредоточился.

— А после службы, вечером или ночью, — сделал участковый поправку на специфику службы, — поможешь мне в гараже уборку сделать. Добро?

— Добро, — уныло кивнул Слава, хорошо представляя всю тяжесть действия «в гараже уборку сделать», которую Иван Максимович намеревался произвести вот уже пять лет, да все руки не доходили.

— Можешь идти, — отпустил отец сына. — Вот ключи, сам и пригонишь машину в гараж.

Слава взял ключи от «жигуленка» и, терзаемый унынием, жарой и думами о несправедливости, направился в здание УВД.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Конечно, Самвел Тер-Огонесян хорошо понимал, что в бизнесе нельзя переходить границы дозволенного, как в футболе нельзя подыгрывать рукой. Сразу же последует наказание, а то и удаление с поля. В бизнесе, вполне возможно, что и в могилу. Самвел рассматривал фотографию и думал: «Это все результат моих последних действий». Дело в том, что Самвел был не только владельцем самого популярного в городе ресторана «Морская гладь», а и владельцем целого ряда мини-булочных, разбросанных по всему городу. Пользуясь связями и местными корнями, он выиграл конкурс, предложенный городскими властями, у сочинских армян. Мало того, Самвел застолбил участок в районе Морского вокзала на строительство нового ресторана и небольшого кафе попроще, на который тоже претендовали сочинские земляки. Самвел всегда избегал криминала и поэтому отказался участвовать, на паях с сочинцами, в производстве самопального спиртного, более того, предупредил, что товар у них брать не будет и предложит таганрогским предпринимателям сделать то же самое. С этого момента все и началось. Самвел испугался, но не за себя, а за Глорию Ренатовну. Он понял, что при его характере и образе жизни ему нельзя обзаводиться «слабостями и уязвимостями», то есть нельзя любить. Именно тогда он решил, что Глорию Ренатовну нужно отвратить от себя полным безразличием к сексу, прикинуться импотентом…

— Я сам с этим разберусь, — мрачно произнес он и вернул фотографию Самсонову. — Где вы ее взяли?

— У тебя в доме за городом, в спальне, на столике, к вазе была прислонена. А это, — Слава двумя пальцами брезгливо извлек из ящика, который приволок в кабинет Самсонова, кожаные шорты с недвусмысленным и добротным разрезом сзади, — это у тебя в прихожей было, вот в этом ящике. Ты кому дорогу перешел, Самвел?

— Я сам разберусь.

— Киллера наймешь? — насмешливо поинтересовался Самсонов.

— Сам во всем разберусь.

На столе Самсонова зазвонил внутренний телефон. Он взял трубку и выслушал доклад дежурного.

— Два трупа, — сообщил он Степе и Славе и, кивнув в сторону Самвела, добавил: — У него на даче убиты сторож и садовник.

— Ну все, — взвился до этого молча сидевший подполковник Абрамкин, — началось. Это он, Лорик, брат Ольгерта.

— Мы пошли? — спросил Степа у Самсонова, поднимаясь со стула. Слава Савоев поднялся вслед за ним.

— Да, идите, — кивнул полковник и тут же спросил у подполковника: — А вы куда?

— Я тоже поеду, — сказал Абрамкин, но, взглянув на Самсонова, добавил: — Разрешите?

— Нет, — резко ответил Самсонов, — у нас с вами и здесь работы хватит.

Слава и Степа покинули кабинет, при этом вид у Славы Савоева был такой, словно он выиграл в лотерею крупную сумму. Его можно было понять. Два трупа, завязка криминальной интриги — это говорило о том, что какой там полив участка на даче, какая там уборка гаража, если нет времени даже на замену разбитого стекла в «жигуленке»!

Расследование двойного убийства началось, как обычно, с осмотра места преступления. Степа и Слава посмотрели на убитых — и у одного, и у другого смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову — и спросили у эксперта-криминалиста:

— Что?

— Пистолет «макарыч».

Затем они подошли к зампрокурора Катаеву, топтавшемуся возле микроавтобуса экспертов.

— Ну что, нашелся Миронов?

— А он и не терялся, — удивленно взглянул на них Катаев. — Он в Москве, звонил недавно. Сейчас в больнице, сердце схватило. Повезло, что в Москве схватило. Если бы у нас, то уже похоронили бы.

— Ну и славно, — не слушая Катаева, озабоченно произнес Степа и, взглянув на Славу, добавил: — Делать здесь нечего, проверим сараи в окрестностях, может, там что завалялось.

«Сараями» они называли осведомителей. У каждого оперативника была своя методика работы с ними.

— Как это делать нечего? — возмутился зампрокурора. — Вы должны тщательно осмотреть место преступления, собрать улики, выяснить личности убитых и…

— Молчи, Катаев, — перебил его Слава Савоев. — Думаешь, я не знаю, что ты с женой председателя областной думы по четвергам встречаешься на базе отдыха в «Морской»?

— Прекрати шантаж, — неохотно остановил Славу Степан и объяснил Катаеву: — Мы здесь все собрали еще до преступления.

— Ну, — пожал плечами Катаев, — вам виднее.

Раскрытие убийства не казалось сложным, в деле были весьма весомые зацепки, даже фотография, обнаруженная в доме Самвела, с предполагаемыми убийцами. Сейчас оперативники пытались выяснить местонахождение Лорика, брата покойного Саркиса Ольгерта. Они не знали, что жестокая и кровавая интрига, закрутившаяся вокруг Самвела Тер-Огонесяна, в орбиту которой, естественно, был вовлечен уголовный розыск, приведет к необычным и даже фантастическим событиям в городе.

В то время, пока Степа и Слава работали на месте преступления, Самсонов и Абрамкин готовили обоснование для объявления в федеральный розыск Лорика и неизвестного азиата, фотографии обоих прилагалась. Если по Лорику имелось достаточно данных, то азиат представлялся полнейшей загадкой, о нем ничего не было известно. После составления обоснования Самсонов вновь приступил к беседе с Тер-Огонесяном.

— Ты сам больше не будешь разбираться, Самвел, — строго проговорил Самсонов. — Мы с этим будем разбираться, и вот, — он протянул Самвелу бланк допроса, — распишись об ответственности за дачу ложных показаний.

Но, как известно, кто-то там, наверху, располагает, а кто-то здесь, внизу, предполагает. Лорика нашли очень быстро, в дощатом подсобном здании рыболовецкой артели, со следами удушья на шее, мертвым.

Степа Басенок смотрел на море и выслушивал обстоятельный и спокойный рассказ старосты Виктора Найденова о том, как он увидел взломанные двери сарая для складирования ветхих сетей, как вошел и как увидел труп.

— Смотрю, хачик придушенный лежит, — объяснял Виктор. — Ну, думаю, точно из-за баб придушили, допрыгался. Так что если это наши мужики придушили, то правильно сделали. Вы лучше никого не ищите, все равно у всех алиби будет стопроцентное.

— Вы часто к помещению подходите? — спросил Басенок.

— Каждый день по несколько раз, — потряс ключами Виктор. — Мне люди имущество доверили.

Степа записал данные и, предупредив, что он будет вызван в качестве свидетеля, отпустили Виктора. Дело недвусмысленно стало усложняться.

Со стороны дачного поселка показался микроавтобус с криминалистами, за ним следовала «труповозка», старый «РАФ». Они направлялись к повороту на шоссе Таганрог — Мариуполь. Степа махнул рукой, останавливая микроавтобус.

— Придется вам на корточках сидеть, все места заняты, — предупредил водитель в форме сержанта милиции.

— Главное, чтобы там место было. — Степа кивнул в сторону покорно остановившейся «труповозки».