Помоги проекту - поделись книгой:
Гленец не хотел бросать товарищей, но Риата убедила его, что это единственно правильное решение. Во-первых, он должен был обо всем поведать Верховному Правителю: ведь лучший рассказчик — это очевидец событий. Во-вторых, предстояло покончить с гадиной, обитавшей в колодце Уайджи, а для этого нужно было вызвать подмогу из Дарда Эриниан. И наконец, если друзьям не суждено вернуться назад, по их следам могли бы пойти другие, и Стоуку было бы труднее ускользнуть.
Халид внял увещеваниям Риаты и согласился отправиться в Каэр Пендвир.
Перед сном к Фэрил подошла Риата и вернула ей железную коробочку и черный шелковый платок, которые дамна забыла в лагере. Маленькая ваэрлинга невольно покраснела при воспоминании о том, как бездумно оставила лагерь и, никого не предупредив и не оставив охраны, ушла в лес. Фэрил была полна раскаяния, и Риата простила ее.
— К тому же неизвестно, узнали бы мы что-нибудь, поступи ты иначе, — прибавила эльфийка.
Продолжая корить себя и размышляя над словами дары, дамна достала кристалл, готовясь водворить его на место, — и обомлела: в прозрачном камне появилось пятно. Приглядевшись получше, Фэрил изумилась еще больше: это было никакое не пятно и не изъян, а неизвестно откуда появившееся изображение сокола, раскрывшего крылья и готовящегося к полету.
На рассвете следующего дня Халид отправился в путь, выслушав прощальные напутствия своих друзей. Гленец забрал двух верблюдов — своего и Рейго, — которых нагрузил самым необходимым: водой и небольшим количеством пищи.
Урус наказал ему даже близко не подъезжать к колодцу Уайджи, а Араван добавил, что гленцу лучше не оставаться в оазисе Фалидии на ночь.
Прощание было долгим и сердечным. Халиду предстоял нелегкий путь по пустыне в четыреста сорок миль — как, впрочем, и его друзьям, которые отправились навстречу неизвестности два дня спустя, первого декабря, когда Фэрил окончательно пришла в себя. Было условлено, что, если путники не вернутся в Каэр Пендвир через год, Халид попросит Верховного Правителя выслать им подмогу. Впрочем, отсутствие друзей будет скорее всего означать только одно: их уже нет в живых.
А пока что им предстояла долгая дорога по пустыне в город Низари, находившийся на расстоянии тысячи двухсот миль от кандрового леса.
Глава 32
ДОБЫЧА
ОСЕНЬ 5Э989
Непроглядная ночная тьма окутывала минарет старинной мечети, стоявшей высоко в горах. Стоук мерил нетерпеливыми шагами залу на самом верху башни, поминутно останавливаясь и вглядываясь в кромешный мрак ночи. Барон ждал своих преданных слуг, которые должны были возвратиться с охоты с новыми жертвами.
Но не предвкушение новых радостей больше всего занимало сейчас Стоука. Сердце его замирало от гнева и страха: незадолго до этого барон узнал, что
Вот как это было.
Стоук зажег недостающую пятую черную свечу и, как и четыре предыдущие, расположил ее на нарисованном мелом круге. Внутри круга, озаряемый неярким желтоватым светом, лежал истерзанный труп человека со вспоротым животом и раскинутыми в стороны руками и ногами. Свечи стояли рядом с его головой и с каждой из конечностей. Сам Стоук поместился вне круга напротив изуродованного тела.
Барон призвал на помощь всю свою энергию и начал произносить заклинание: «Аккоузе мэ!..»
Команду за командой произносило чудовище твердым голосом, и вот уже последнее приказание вырвалось из его измученной нечеловеческими усилиями груди:
И, послушный повелениям некроманта, мертвец отвечал на тысячи ладов:
Так шептали десять тысяч голосов, сливаясь в неопределенный гул, не различая времени и места, ибо все едино для мертвых. Но Стоук напряженно ловил один-единственный голос, который должен был дать ответ на его вопрос. Труп был совсем свежий, и поэтому пророческий голос мертвеца заглушал все остальные. Понять его было нетрудно: барону не удалось оторваться от преследователей. Они идут в Низари.
Стоук стоял как громом пораженный.
…И вот на самой вершине минарета Стоук, не находя себе места от тревоги, мерил шагами каменный пол. Его душили гнев и страх оттого, что теперь он — жертва, а его преследователи — охотники. Он то и дело останавливался и тревожно вглядывался в ночь, на северо-запад, как будто хотел пронизать взглядом горы и многокилометровую пустыню и увидеть своих неутомимых преследователей.
Внезапно барон сорвался с места и опрометью кинулся вниз по винтовой лестнице, спустился в подземелье мечети и по выложенным красными мраморными плитами коридорам прошел в свою лабораторию. Пытаясь успокоить разгоряченный ум и привести в порядок мысли, Стоук с остервенением принялся за работу — барон хотел довести до совершенства свое новое детище, невиданный прежде инструмент для пыток.
Это был жезл из чистого золота, тридцати дюймов в длину, сужающийся до острия на одном конце и представляющий собой своеобразную лопатку на другом. Ширина его в диаметре составляла около трех дюймов.
Стоук принялся прорезать на металле продольные борозды, в которые после он планировал вставить треугольные острые как бритвы лезвия. Барон выверял расстояние между ними до миллиметра. Стоук наметил также, где будут укреплены камни, в частности особенно любимые им кровавики.
Как он и ожидал, работа принесла успокоение и помогла наметить дальнейший план действий. Бережно отложив в сторону драгоценный инструмент, Стоук поднялся и пошел обратно на минарет. Гневно потрясая кулаками, он разразился сатанинским хохотом и прокричал в ночь:
— Да обернутся охотники дичью, а хищники — жертвами!
Его смех раскатами разносился по близлежащим горам, и громкое эхо повторяло: «Охотники… дичь… хищники… жертвы…»
На следующий день, не успело еще полностью стемнеть, с самого верха минарета поднялось в воздух отвратительное крылатое существо. Огромные кожаные крылья понесли его в сторону Низари.
Глава 33
МАЙУС САФРА
ОСЕНЬ 5Э989
Халид гнал верблюдов по пустыне, взяв курс на северо-восток. Знойный ветер дул ему в спину, и он думал только: «Слава Адону, он дует не в лицо!»
Время от времени Халид пересаживался с одного верблюда на другого, причем упрямые животные недовольно фыркали и пытались сопротивляться. Когда дорога становилась особенно трудной, сменять верблюдов приходилось чаще.
Самое жаркое время суток — полдень — Халид переждал, дав отдых себе и животным, а затем снова отправился в путь.
Неутомимый гленец не остановился даже ночью. Ветер не прекращался. Он все с тем же упорством дул им в спину. Ближе к полуночи на горизонте замаячила низина, в которой располагался колодец Уайджи. Верблюды почуяли воду и хотели было устремиться к колодцу, но хозяин не позволил им приблизиться к проклятому месту. Несмотря на свое изумление и негодование, верблюды вынуждены были подчиниться и продолжить путь. Очень скоро колодец Уайджи остался позади, но Халид долго еще не мог избавиться от накативших на него скорбных воспоминаний.
Через шесть часов, преодолев за этот день около девяноста двух миль, Халид наконец решился остановиться и отдохнуть, ведь они были в пути уже двадцать один час. Если верблюды и впредь будут бежать так же быстро, не пройдет и пяти дней, как они прибудут в Сабру — за целый день до того, как отчалит «Белло Венто».
И все так же дул юго-западный ветер, но теперь он из знойного превратился в прохладный.
На рассвете следующего дня Халид проснулся, проспав всего три часа. Юго-западный ветер не затихал, и гленцу это явно не нравилось. «Не самое хорошее предзнаменование, ничего не скажешь. Вот уже больше дня дует. Да сжалится над нами Руалла, богиня ветров!»
Так думал Халид, но, несмотря на дурные предчувствия, необходимо было продолжать путь.
За последующие два дня Халид и его начавшие уже уставать верблюды преодолели еще около ста пятидесяти миль. До Сабры оставалось меньше двухсот миль, но тут в их планы вмешалась стихия.
Когда на утро четвертого дня гленец собирался снова пуститься в путь, с юго-запада на них внезапно обрушилась гигантская черная стена, завывающая и беснующаяся.
Халид только и успел, что слезть с верблюда и оттащить животных под защиту бархана. Ничего не видя в кромешной темноте, гленец, пытаясь перекричать стенания ветра, приказал верблюдам опуститься на колени, а сам спрятался за их спинами.
Казалось, их вот-вот погребут под собой движущиеся массы песка. Но человек не сдавался — он гладил и успокаивал верблюдов, не желая потерять их в этой бешеной круговерти.
Халид потерял счет часам. Но вот в завываниях ветра гленец с ужасом различил другой звук — заунывный гул, который явно приближался к нему. Не успел Халид опомниться, как из темноты выступил черный столб и стал стремительно надвигаться на них. «Песчаный демон!» — мелькнуло в мозгу насмерть перепуганного гленца. И хотя он знал, что все это не более чем страшная легенда, трудно было убедить себя в этом, когда на тебя наваливалась вся эта клокочущая, стремительно вращающаяся черная масса.
Но вот смерч ушел дальше, а вместе с ним исчез и один из верблюдов.
Не меньше десяти часов бушевала стихия, но постепенно все успокоилось, и можно было вновь отправляться в путь. С трудом выбравшись из-под целой горы песка, Халид огляделся по сторонам. Одного из верблюдов как не бывало, но оставался еще один — дромадер, принадлежавший Рейго.
Халид приказал недовольно фыркавшему животному подняться на ноги и со словами: «Ну что же, дружище, мы с тобой совсем одни остались. Вперед!
За два часа до захода солнца они достигли оазиса Фалидии. Халид напоил верблюда и отпустил его пастись, наполнил фляги водой и выкупался сам. Он чувствовал себя совершенно разбитым, но им предстоял еще неблизкий путь, а времени оставалось не так уж и много. К тому же в Джадо после захода солнца было небезопасно. Неизвестно, что спасло его и друзей, когда они заночевали здесь в прошлый раз, — возможно, синий амулет Аравана, — но дважды искушать судьбу Халид не посмел.
И, не дожидаясь заката, человек со своим дромадером тронулись в путь. Когда солнце село, Халид всем своим существом ощутил на себе чей-то тяжелый взгляд.
За этот день и за следующий они прошли всего сто десять миль, потому что местность была гористая и передвигаться по ней было тяжело. До Сабры было еще восемьдесят пять миль пути, а в распоряжении Халида оставался всего лишь один день.
В последний день гленец отправился в путь ни свет ни заря. Он гнал верблюда вперед и вперед, не останавливаясь даже в полдень. Измученное животное из последних сил неслось по раскаленному песку пустыни.
В полночь они были еще в двадцати милях от Сабры, а на рассвете «Белло Венто» должен был покинуть порт.
—
Когда они проезжали вроде бы ничем не приметную с виду низину, земля под ногами дромадера неожиданно разверзлась — и он вместе с седоком начал быстро погружаться в коварные зыбучие пески. Животное билось и кричало от ужаса. Еще несколько мгновений — и они будут погребены заживо.
Халид собрал все свои силы, оттолкнулся от спины верблюда, шлепнулся на землю плашмя и с некоторым трудом выбрался на относительно надежное место. Песок все еще уходил у него из-под ног, грозя затянуть человека внутрь. Стараясь не делать резких движений, он отполз подальше. Обернувшись, гленец увидел, что песок все еще сползает вниз, но верблюда уже не было видно: животное навсегда исчезло под землей.
В смятенном мозгу Халида вновь пронеслись все те ужасные истории о злых демонах, живущих под барханами и поджидающих невинных жертв, которые гленец слышал в далеком детстве.
Долго еще Халид не мог прийти в себя от пережитого потрясения, однако через несколько бесконечно тянувшихся минут, показавшихся ему часами, он поднялся на ноги и побрел дальше — вперед, к Сабре.
Уже рассвело, когда измученный и грязный человек в лохмотьях вошел в главные ворота города Сабры со стороны пустыни. В схватке со стихией он потерял все, кроме жизни, однако же преодолел майус сафра — опасный переход по Кару.
Человек направился прямо на набережную. Там он осведомился о том, где находится начальник порта, и ему указали на представительного человека, который руководил выгрузкой чистокровного белоснежного арабского скакуна, которого опускали на канатах с борга судна на набережную. Вокруг прекрасного животного собралась толпа зевак, нахваливавших его стати. Когда к начальнику порта подошел жалкий бродяга и задал волновавший его вопрос, тот лишь брезгливо взглянул на него и указал в сторону моря, где на волнах отлива маячили паруса «Белло Венто».
Халид гневно воздел руки к небу и громко выругался. Начальник порта в испуге попятился от странного незнакомца, а за ним и остальные собравшиеся. Внезапно гленец сорвался с места и кинулся к скакуну. Никто и глазом моргнуть не успел, а он уже вскочил на коня и понесся к северным воротам, отчаянно крича:
— Йа! Йа!
В считанные минуты достиг он своей цели — находившегося в миле от города мыса, взлетел на вершину и резко остановил скакуна. Соскочил на землю, выхватил из ножен кривой арабский нож и подставил его солнечным лучам. Лезвие так и сверкало, так и искрилось, и не успели преследователи достигнуть вершины холма, как «Белло Венто» изменил курс и повернул обратно к берегу.
Капитан Легори заметил сигналы Королевского стража.
Глава 34
ПО ПУСТЫНЕ
КОНЕЦ 5Э989-НАЧАЛО 5Э990
Знойный юго-западный ветер дул путникам прямо в лицо, и не было спасения от мелкого назойливого песка, который пробирался даже под тонкие платки, закрывавшие лица друзей. Мелкие песчинки то и дело попадали в глаза.
Фэрил беспрерывно моргала, и слезы ручьем катились из ее глаз.
— А как же верблюды, Араван? Им ведь, наверное, тоже несладко приходится, — тревожно спросила дамна.
Эльф улыбнулся:
— Нет, крошка, за верблюдов нечего беспокоиться. Ты заметила, какие у них густые ресницы? И если бы это своенравное животное подпустило тебя поближе, ты увидела бы, как хорошо защищены их глаза.
— Ну слава Адону! Если честно, мне не хотелось бы промывать им глаза, — чего доброго, покусают или заплюют.
Араван понимающе усмехнулся, и друзья продолжили путь.
Их ближайшей целью был один из оазисов, обозначенных на карте Риаты, находившийся примерно в ста сорока милях от кандрового леса, то есть в четырех днях пути. Город же Низари располагался на самом краю пустыни Кару, в тысяче ста милях от них, если смотреть по прямой. Но их путь пролегал зигзагом через различные оазисы и источники пресной воды, и поэтому друзьям предстояло преодолеть не менее тысячи двухсот миль.
Так они и ехали: Араван и Фэрил на одном дромадере, Риата и Гвилли на другом и Урус на своем великане. Кроме этих у них были еще два вьючных верблюда.
На ночлег друзья расположились под прикрытием скалистого холма, вокруг которого лежало множество валунов, больших и маленьких. А ветер все усиливался.
Еще не рассвело, когда всех разбудил Урус. Его голос едва можно было различить сквозь порывы ветра.
— На нас надвигается черная стена! Она закрывает собой звезды.
— Это
Эльф и человек принялись тянуть непослушных верблюдов поближе к гигантским валунам, а все остальные в это время перетаскивали тюки с вещами.
Араван только успел предупредить всех, чтобы хорошенько закрыли лица, как буря накрыла их. Фэрил покрепче прижалась к Гвилли и прошептала:
— Надеюсь только, что этот кошмар не застиг Халида в пути!
Не меньше десяти часов бесновалась стихия, но, несмотря на весь свой страх, друзья то и дело впадали в дрему. Видимо, это завывания черного ветра действовали на них усыпляюще.
Буря закончилась так же внезапно, как и началась. В пустыне воцарилась мертвая тишина.
Первым на ноги поднялся Араван и побрел на вершину холма, чтобы осмотреться. Урус с Риатой последовали за ним, а варорцы принялись откапывать из песка поклажу.
После всего пережитого Гвилли почувствовал себя очень голодным.
— Почему бы нам не перекусить? — предложил он Фэрил.
Поздно вечером четвертого дня путники достигли оазиса, где решили остановиться на две ночи и дать отдых себе и верблюдам, ведь ближайший источник находился в трехстах милях отсюда.
— Эльфов в Митгаре становится все меньше, — с грустью в голосе проговорила Риата, помешивая угли в костре.
Полная луна освещала небосвод, и было видно далеко, до самого горизонта.
— С каждым убитым или вернувшимся в Адонар эльфом ряды наши редеют, и ничем не помочь этому горю, ведь эльфы не могут рожать детей на земле Митгара, — продолжала эльфийка.
Фэрил увидела, как в глазах Риаты блеснули слезы. Дамна взяла дару за руку и произнесла:
Поделиться книгой: