Помоги проекту - поделись книгой:
Следующие пять дней пути показались целой вечностью. Все так же беспощадно палило солнце днем, и все так же тянуло жгучим холодом по ночам. Варорцы очень волновались за бедных голодных животных, но Халид, Рейго и Араван убеждали своих маленьких добрых друзей, что причин для беспокойства нет.
Каждый вечер, укладываясь спать на голом песке, друзья подолгу вспоминали долины, покрытые сочной зеленой травой, живописные водопады и реки. Каждый из караульных неизменно надевал амулет Аравана, который иногда становился прохладным, но не настолько, чтобы ждать беды.
На шестой день пути верблюды наконец ускорили шаг, почуяв воду. И, проехав еще какую-то милю, друзья оказались у колодца Уайджи — побеленного известкой каменного крута, расположенного в низине и окруженного горсткой унылых, болезненно-желтых пальм и таких же жалких зарослей кустарника.
Рейго вопросительно посмотрел на Халида. Гленец кивнул, и он кинул в колодец плоский беловатый камень. Все замерли в напряжении; казалось, что камень летел целую вечность. Наконец послышался всплеск.
— Ничего себе! — воскликнул Халид. — Пять ударов сердца — четыреста футов глубины.
— Четыреста футов?! — воскликнул Гвилли. — Да кто же этот колодец вырыл? Четыреста футов только до воды, а сколько еще остается до дна!
Халид и Рейго только пожали плечами.
Ничего не поделаешь: вода была необходима. Друзья связали вместе несколько веревок, прикрепили к ним ведро и вручили все это Урусу.
Расчеты Халида оказались верными: до воды было как раз около четырехсот футов. Одно за другим Урус доставал ведра. Сначала друзья наполнили все фляги, затем принялись поить верблюдов, которые жадно лакали воду из подобия корыта, находившегося рядом. Одна странность не давала друзьям покоя: почему у колодца не было ни веревки, ни ведра? Ведь если бы у них не было с собой всего необходимого, они могли бы умереть от жажды, так и не испив заветной влаги.
Когда верблюды напились, хозяева расседлали их и отпустили пастись. Бедные животные уже неделю не ели ничего, кроме зерна, и горбы их совсем опали.
Урус вытащил еще несколько ведер воды и, несмотря на всю свою силу, выглядел совершенно измученным.
— Ну все, последнее, — устало проговорил он и стал было вытягивать ведро из колодца, но оно застряло где-то на середине и никак не шло дальше.
Урус уперся ногами в каменную стенку колодца и, поднатужившись, продолжал тянуть. Наконец веревка подалась, а человек от неожиданности так и сел на землю под заливистый смех Гвилли, однако веревку из рук не выпустил.
Араван, видя, что Урус совсем утомился, предложил свою помощь и не без труда вытащил последнее ведро воды.
— И хорошо, что последнее, — прокомментировал Гвилли, увидев, что стенка ведра проломлена и из нее течет вода.
Лагерь разбили в жидкой тени чахлых пальм. Араван склонился над картами Риаты.
— Нам осталось идти совсем немного: до Кандры всего полтора дня пути, — сделал вывод эльф.
Фэрил захлопала в ладоши:
— Ура!
— Не сглазь, — быстро проговорил Гвилли.
Внезапно Халид встал:
— Я хочу осмотреть это место. Как бы здесь не оказалось еще одного обелиска с надписью: «Джадо».
Урус натянуто рассмеялся:
— Место, что ни говори, проклятое, но только потому, что колодец дьявольски глубокий.
Фэрил скептически фыркнула и заявила, что пойдет с Халидом, и потянула за собой Гвилли.
— Я не хотела бы очутиться на пути Демона Смерти, — объяснила дамна.
Риата, Араван, Урус и Рейго остались на своих местах, а трое неугомонных друзей отправились на поиски страшной метки.
Сначала они ничего не нашли и хотели уже возвращаться, но тут в двадцати ярдах от колодца Гвилли нашел новое свидетельство роковых событий прошлого — побелевшую от времени человеческую челюсть.
Гвилли этой ночью должен был стоять на страже после Аравана. Передавая ему амулет, эльф предупредил:
— Будь начеку, Гвилли — камень становится то теплее, то холоднее.
Баккан кивнул и, привалившись спиной к небольшому валуну, приготовился смотреть в оба глаза и слушать в оба уха. Зажатый в кулак талисман неприятно холодил ладонь, но волноваться пока было не о чем. Да и эльф сидел неподалеку, погруженный в свои умиротворяющие воспоминания и готовый в любой момент прийти на помощь.
Тихо шуршал ветерок в полузасохших листьях пальм, и какой-то завораживающей была его песня. Словно печальная мелодия доносилась издалека, где-то отдавалось тихое эхо, звучали непонятные шорохи, всплески… Гвилли ощутил вдруг невероятную усталость… И обжигающее прикосновение холода к руке…
Пытаясь побороть накатившее оцепенение, Гвилли сжал амулет. Умом баккан ясно понимал, что нужно что-то сделать, предпринять, — но не мог и пальцем пошевелить. Все его чувства были обострены, и сквозь густую тьму он начал различать очертания чего-то длинного, склизкого, растекающегося.
Из колодца вылезал гигантский толстый червь и полз к спящему Рейго. Добравшись до юноши, отвратительное чудище жадно припало к его груди. Воздух наполнился страшными хлюпающими звуками, и тело Рейго бессильно обмякло, словно опустошенный мешок. Червь оставил свою добычу и стал слепо озираться вокруг, подыскивая новую жертву.
Гвилли будто окаменел: он не мог крикнуть, позвать на помощь, лишь слабый стон сорвался с его губ, когда он увидел, что следующей на пути чудовища была Фэрил. Судя по всему, отвратительное создание тоже почуяло дамну: безглазая голова обратилась в ее сторону.
Все существо Гвилли пронизал безумный страх. Неимоверным усилием воли он приподнялся и тут же рухнул на землю. Падение, однако, ослабило злые чары, сковавшие его, и он смог дотянуться до Риаты. Из последних сил приподнял он руку и прижал холодный как лед амулет к ее ладони. Затухающего сознания баккана хватило только на то, чтобы прошептать:
— Риата. Помоги. Оно убьет Фэрил.
И все оборвалось…
Подобно темным камням, падающим в черный пруд, слова стучали в замутненное сознание Риаты…
Слова, полные отчаяния, слова, взывающие к ее парализованному ужасом разуму.
Кто это, кто зовет? Она не знала. Но что-то холодом жгло ее руку.
Пошевелиться эльфийка не могла. Открыла глаза, но ничего не видела: кругом царила непроницаемая тьма. Издалека доносились крики перепуганных верблюдов, а рядом, совсем рядом она слышала какие-то шуршащие звуки, чувствовала сладковатый запах крови. И еще какой-то непонятный, отвратительный, тошнотворный запах.
Она крепче сжала амулет, ища в нем силы, но это не помогло. Тогда эльфийка медленно, очень медленно протянула руку к лежащему рядом мечу. На лбу ее выступил пот, от напряжения она сильно сжала зубы, а сосущая, манящая темнота все сильнее заволакивала ее сознание.
Но вот наконец Риата дотянулась до нефритовой рукоятки и стиснула ее в руке, с отчаянием вспомнив предостережение матери: «У него есть и другое имя… Но страшна цена… Смертные могут не пережить…» У нее не было выбора!
Собравшись с последними силами, Риата прошептала: «Дюнамис». Внезапно она почувствовала прилив энергии, силу, которая наполнила все ее существо. Она вскочила. Слабое голубое свечение исходило от острия меча, озаряя пространство вокруг и разгоняя неестественный мрак.
Риата увидела червя, который в панике бросил Фэрил и устремился назад к колодцу. Пораженная ужасом и отвращением, Риата кинулась вперед. В два скачка настигла она склизкую гадину, половина туловища которой уже скрылась во мраке колодца. Не медля ни секунды, Риата вонзила Дюнамис в липкую черную массу, из которой во все стороны брызнули кровь и слизь. Чудище заметалось в агонии и скрылось в колодце.
Напрасно Риата вглядывалась во тьму, прорезанную ярким светом, исходившим от меча: кроме комьев слизи и черной крови, ничего не было видно.
Неестественная темнота рассеялась, и мягкий звездный свет заполнил все вокруг. Риата вновь прошептала: «Дюнамис», и свечение исчезло, уступив место мягкому блеску сильверона. В тот же миг Риата совершенно лишилась сил и, не в силах более стоять на ногах, рухнула на землю. С трудом приподнявшись, она заметила лежавшие рядом в луже крови останки Рейго. Волна тошноты нахлынула на эльфийку, и она отползла в сторону, повалившись на землю рядом с друзьями. Урус, Араван и Халид пытались подняться, но когда Риата посмотрела на Гвилли и Фэрил, лежавших порознь чуть дальше, сердце ее застыло от ужаса: варорцы не шевелились.
Глава 30
КАНДРА
ОСЕНЬ, 5Э989
Урус поднялся было на ноги, но тут же упал рядом с Риатой и надломленным голосом произнес:
— Дорогая, ты как?
Эльфийка с трудом прошептала:
— Урус, ваэрлинги… не шевелятся…
Человек подполз к Фэрил. Вся покрытая кровью и слизью, дамна, к счастью, не пострадала, в чем Урус убедился, разорвав ее одежду и тщательно осмотрев малышку. Риата подоспела как раз вовремя — чудовище не успело начать свое мрачное пиршество. Урус приник ухом к груди дампы:
— Она жива, но дышит еле-еле…
Араван в это время осматривал баккана.
— А вот Гвилли не дышит, хоть сердце еще и бьется слабо.
Эльф зажал нос недвижному варорцу и через рот стал делать искусственное дыхание.
Риата в это время, с Дюнамисом в руке, поползла к своей сумке, настойчиво повторяя при этом:
— Халид, разведи огонь. Вскипяти воды для чая.
— Для чая? — Халид в изумлении уставился на эльфийку.
— О Адон! — нетерпеливо бросила Риата, добравшись наконец до своих вещей. — Делай, как я говорю.
Только сейчас эльфийка заметила, что сжимает в руке амулет Аравана, который заметно потеплел, хотя и был еще достаточно прохладным. Оставалось непонятным, как она умудрялась орудовать мечом, одновременно держа и этот камень. Дара не стала долго гадать — она просто протянула талисман Аравану, который неутомимо продолжал делать Гвилли искусственное дыхание. Эльф взял камень и заботливо повесил его на шею баккану. В тот же миг послышался прерывистый вздох: варорец ожил.
Риата порылась в сумке и извлекла из нее маленький мешочек.
— Гвинтим? — спросил Араван, и эльфийка кивнула.
Она встала на ноги и шатаясь побрела к тому месту, где Халид сумел уже развести костер и подвесить котелок на небольшом походном треножнике. Сам же он сидел над растерзанным телом своего погибшего товарища и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько стонал. Халид никак не мог оторваться от созерцания останков Рейго, и Риате пришлось силой повернуть его к себе.
— Не смотри на него! Он не хотел бы предстать перед тобой в таком виде.
Но Халид как будто не слышал ее.
— Я ведь все понимал, но ничего не мог сделать, ничего… А теперь он мертвый…
Риата потрясла его за плечо:
— Никто из нас не мог ему помочь, слышишь, никто! Эта гадина из колодца нас заворожила. Когда я смогла овладеть собой, Рейго был уже мертв… Если бы не Гвилли и не мой меч, неизвестно, что сейчас было бы со всеми нами.
Риата достала шесть маленьких золотистых листочков из мешочка с гвинтимом и, бросив их в котелок, заварила чай, мятный аромат которого немедленно вытеснил отвратительное зловоние, царившее над лагерем. Первую чашку она протянула Халиду, вторую и третью — Урусу.
— Вот, возьми: выпей сам и напои Фэрил.
Человек посмотрел на эльфийку с немым вопросом в глазах.
— Риата, взгляни-ка на малышку, — попросил он.
Дара нагнулась над Фэрил, которую Урус заботливо завернул в чистую простыню, и судорожно вздохнула: в густой копне ее волос серебрилась седая прядь.
У Риаты все похолодело внутри. Он
Риата взяла себя в руки: друзья нуждаются в ней, нельзя их подвести.
— Напои ее чаем. Давай маленькими глоточками. И сам выпей, Урус.
Она внимательно присмотрелась к любимому: в его гриве не появилось новых седых волос.
Следующие две чашки предназначались для Аравана и Гвилли. В облике эльфа ничего не изменилось, а вот виски баккана посеребрила седина. Риата сорвала с головы Халида тюрбан — под ним тоже змеились белые пряди.
Эльфийка закрыла лицо руками.
Чудодейственный напиток из гвинтима вернул друзей к жизни: Фэрил и Гвилли почувствовали себя гораздо лучше и спокойно заснули. Как только силы возвратились к Риате, Урусу, Аравану и Халиду, они перенесли варорцев подальше от колодца, а потом вернулись за вещами. Останки Рейго бережно завернули в чистую простыню. Друзья собирались предать их огню ритуального костра на рассвете.
А пока Араван и Халид отправились на поиски верблюдов, которые ночью разбежались в разные стороны. Далеко они, однако, уйти не могли, так как были стреножены.
Урус же в это время опять вернулся к колодцу, источавшему такое зловоние, что у Медведя перехватило дыхание. Он поспешил назад, захватив с собой верблюжью поилку с водой, в которой он намеревался постирать перемазанную слизью и кровью одежду Фэрил. Ночка была не из легких, но для Уруса, который успел уже прийти в себя, перенести поилку с места на место не составило особого труда.
Когда Медведь стирал вещи дамны, к нему подошла Риата. Она опустилась на колени рядом с поилкой и принялась оттирать меч, причем делала это с таким ожесточением, будто некая святыня подверглась поруганию. Эльфийка прерывисто и часто дышала, а в глазах ее стояли слезы.
Урус притянул ее к себе. Гладя свою возлюбленную по мягким волосам, человек проговорил:
— Все хорошо, успокойся, все хорошо.
Риата молчала и лишь всхлипывала, как потерявшийся ребенок, а потом произнесла дрожащим голосом:
— Это все Дюнамис, мой меч. Я впервые назвала его истинное имя… и вот что произошло.
Урус поспешил успокоить эльфийку:
— Но ведь ты совершенно правильно все сказала Халиду. Не сделай ты этого, никого из нас уже не было бы в живых!
Поделиться книгой: