Глаз Охотника

Вынужденное бездействие выводило друзей из равновесия, но им не оставалось ничего другого, кроме как ждать донесений от подчиненных капитана Рори. Друзья ведь прекрасно понимали, что они впятером и за много десятилетий не смогут сделать того, что Королевские стражи каждый на своей территории смогут сделать за год. И если Стоук находится где-то на землях королевства, его непременно найдут.

А вот если он уже покинул владения Верховного Правителя… Но об этом лучше было не думать.

На земли Митгара пришло лето, но нашим героям оно не принесло радости. Друзья чувствовали себя абсолютно ненужными, неспособными повлиять на поиски, запертыми в каменном мешке огромного смрадного города, где порой просто нечем было дышать. По-прежнему они использовали каждую возможность, чтобы ускользнуть из него на лоно природы.

Гвилли непроизвольно сравнивал Пендвир с долиной Арден, где они с Фэрил провели столько радостных дней, и сравнение было явно не в пользу города. Пристанище эльфов, где царствовали грация и искусство, умиротворяло душу и тело, настраивало на возвышенный лад. Одни изящные садики в скалах с водопадами и бассейнами чего стоили! Риата говорила, что порой на обустройство такого садика у эльфа уходило не одно тысячелетие.

Гвилли вспоминал также и простую, но гармоничную жизнь на ферме, с ее тихими радостями и единением с природой. И хотя в жизни горожан тоже было много интересного, все же Гвилли и его друзья с удовольствием покинули бы душный Пендвир. Но пока такой возможности у них не было, и приходилось мириться с этой чуждой им жизнью.

И вот однажды, когда варорцы, по обыкновению, сидели в библиотеке, Фэрил предложила новый план действий по поискам Стоука. Она перерыла уже груды книг о прорицании, так и не отказавшись от мысли о том, чтобы заняться им, и повсюду таскала с собой драгоценный кристалл. И вот в этот вечер она, кажется, нашла что-то действительно интересное.

— Взгляни-ка, Гвилли, — обратилась она к баккану, который с головой ушел в учение, и протянула ему книгу.

Гвилли подвинул ее к себе и начал читать:

— Оракулы — это люди, через которых передается божественное знание, а также места, где скрытые таинственные знаки проявляют себя.

Гвилли с недоумением взглянул на Фэрил.

— Ну читай же, читай дальше! — нетерпеливо проговорила она.

— Тысячелетиями смертные и бессмертные существа искали ответов на свои вопросы о непознаваемом. Иногда они получали божественные ответы, но чаще истина открывалась через избранных, которые читали ее в таких знаках, как шелест листьев, завывания ветра в трубе, полет птиц, форма облаков, раскаты грома и зигзаги молнии, расположение внутренних органов жертвенных животных… — Гвилли на мгновение оторвался от книги. — Неудивительно, что предсказания так расплывчаты.

Фэрил ткнула пальцем в книгу и произнесла:

— Вот здесь, Гвилли. Читай!

Выделенный дамной параграф содержал информацию о наиболее известных местах паломничества оракулов — местах, где божественный глас наиболее точно указывает на события будущего. Большая часть этих храмов прорицания давно прекратила свое существование. Одним из таких мистических мест было легендарное Кольцо Додоны в лесу Кандра, и предсказания, рожденные здесь, были наиболее точны. Но ходили упорные слухи о том, что боги Додоны разгневались и погребли Кольцо в песках Кару.

Фэрил перевернула страницу и указала Гвилли еще одно место:

— Принц Джуад из земли Вата был привлечен этими легендами и возглавил экспедицию в Кару, горя желанием найти таинственное Кольцо Додоны. Это случилось еще в годы второй эры, и с тех пор никто ничего о принце не слышал.

Вторую экспедицию, снаряженную отцом Джуада, королем Карлоном Мудрым, постигла та же участь. При всей своей скорби о несчастной судьбе сына король не мог больше рисковать жизнью своих подданных и отказался от мысли спасти Джуада. К тому же кочевники поговаривали о том, что в самом сердце пустыни Кару завелось страшное чудовище, которое не подпускает никого к Кольцу Додоны.

Гвилли с подозрением взглянул на Фэрил:

— Уж не задумала ли ты отправиться в пустыню Кару и попытать счастья у Кольца Додоны?

Фэрил с жаром проговорила:

— Но, Гвилли, ведь это, может быть, единственный шанс найти Стоука. Капитан Рори очень сомневается, что барон еще в Митгаре. А если он уже покинул пределы королевства, то это все равно что искать вора в поле.

Гвилли задумчиво взглянул на пыльный том:

— И Араван бы нашел Рассветный меч… Но, Фэрил, ведь в книге говорится, что Кольца Додоны уже давно нет в природе, а смельчаки, которые отправлялись на его поиски, навсегда исчезали с лица земли.

Фэрил вздохнула:

— Наверное, ты прав, мой баккаран. Это слишком опасно.

— Но все же лучше, чем сидеть сложа руки в Пендвире! — воскликнул вдруг Гвилли. — Нужно обсудить эту идею с остальными: посмотрим, что они скажут.

После недолгих колебаний друзья сказали однозначное «да». Даже страшные рассказы Аравана о таких ужасах пустыни, как заколдованные колодцы и оазисы, полные демонов, предвестники смерти на черных верблюдах, огненные шакалы и адские псы, не могли отпугнуть друзей и поколебать их решимость. Они были согласны на все, лишь бы только не сидеть в Пендвире сложа руки и ждать неизвестно чего.

К тому же Араван еще во время строительства «Эроана» слышал о лесе кандры, хорошо знал, где он находится, и показал друзьям это легендарное место на одной из карт Риаты. Много-много лет назад эльфу понадобилась редкая древесина для его чудо-корабля, а достать ее можно было только в пустыне Кару и в королевстве Тайра. Но тогда Араван предпочел последний вариант, ибо ходили упорные слухи о том, что лес кандры перестал существовать. Поэтому эльф знал о нем лишь понаслышке и не мог поручиться, что друзья, преодолев длинный путь в тысячу миль по морю и четыреста пятьдесят по пустыне, найдут что-нибудь кроме голых песков.

Однако все согласились, что это путешествие сейчас единственное, что можно сделать для поимки Стоука.

Через полтора месяца все приготовления к предстоящей поездке были завершены. Лорд Лейт выделил из казны необходимые деньги и снарядил арбалинское судно «Белло Венто», которое должно было доставить путешественников в порт Сабра, который находился на побережье пустыни Кару. Капитан Рори выделил двух сопровождающих, черноволосых и черноглазых, прекрасно знавших язык кабла, на котором говорили в пустыне. Если одеть этих королевских стражей в соответствующие одежды, они вполне могли сойти за кочевников. Рейго, невысокому и жилистому уроженцу города Порто в земле Ванча, было двадцать восемь лет. Халид с острова Глен был чуть повыше ростом и на пять лет старше.

В День осеннего равноденствия «Белло Венто» снялся с якоря и отплыл в далекую пустынную землю. День был пасмурный, и солнце то и дело скрывалось за тучами. Фэрил стояла на палубе, и сердце ее сжималось от страха и неизвестности.

Глава 28

АВАГОНСКОЕ МОРЕ

ОСЕНЬ, 5Э989

(настоящее время)

Первые три дня пути штормило, и дождь лил как из ведра. «Белло Венто» был гораздо более подвижным, чем «Оррен вамма» и «Хвальсбук». Единственной, но очень существенной неприятностью было то, что ночью из-за туч не видно было ни звезд, ни луны, а днем о положении солнца можно было только догадываться по еле заметному свечению из-за облаков. Поэтому капитан Легори вел корабль, полагаясь на свою интуицию и на советы эльфов, которые, как известно, всегда чувствуют положение небесных тел. Познания Аравана в мореходном деле тоже пришлись как нельзя кстати.

Все эти дни путешественники большую часть времени проводили в каютах, скрываясь от дождя и обсуждая подробности предстоящей дороги. Рейго и Халид, а также Араван, который тоже имел некоторый опыт странствований по пустыне и которому было известно об обычаях населяющих ее кочевников, каффеев, не понаслышке, охотно делились своими познаниями с остальными.

— Вот этот тюрбан называется «каффий» или «гутра», — пояснял Халид. — Его удерживает на голове специальная повязка, так называемый «агал». Поверх рубашки «брусса» и штанов «томбон» надевается просторный халат, имя которому «джелаба» или «абайя». В пустыне очень важно, чтобы все части тела были хорошенько защищены от палящих лучей солнца и сильного ветра, которые иссушают кожу. Поэтому, если вы будете правильно одеты, вам потребуется меньше жидкости — а вода в пустыне на вес золота.

Рейго усиленно закивал, давая понять, что совершенно согласен с товарищем, и урок продолжился.

Женщины в пустыне, по словам Халида, не должны были показывать свои тела и поэтому ходили с ног до головы закутанные в так называемые «тобэ», лица же их были спрятаны за плотным покрывалом «яшмак». Посоветовавшись, друзья решили, что Риате лучше переодеться мужчиной — ведь с ее ростом это не составляло проблем, а эльфийка в таком случае могла не расставаться со своим верным мечом. Женщинам же народа каффеев разрешалось иметь при себе только декоративные ножички «джумбим», которые служили скорее украшениями.

Варорцев собирались переодеть мальчиками. В противном случае Фэрил не удалось бы беспрепятственно пользоваться оружием.

Урусу и Аравану маскарад не требовался, хотя гигантский мужчина должен был произвести неизгладимое впечатление на невысоких коренастых кочевников пустыни Кару.

С Рейго и Халидом и вовсе не должно было возникнуть особых проблем: они легко могли сойти за местных жителей.

Оба королевских стража не в первый раз направлялись в Кару. Однако, если принять во внимание необъятные просторы этого песчаного царства — около двух тысяч миль с запада на восток и примерно полторы тысячи с севера на юг, — становилось понятно, что они не могли знать пустыню как свои пять пальцев. Однако нужно сказать, что они ответственно подошли к выпавшей им на долю миссии и внимательно изучили все имевшиеся в пендвирском архиве материалы и карты Кару. Теперь друзья хорошо знали, какие источники питьевой воды располагались у них на пути, и обозначили на картах Риаты оазис Фалидии и колодец Уайджи. Конечно, это вовсе не означало, что в них непременно должна быть вода, но все же подобные знания придавали путешественникам уверенности в себе.

Впрочем, не только о выживании в суровых условиях пустыни шла речь в кают-компании, но и о вещах куда более занимательных и значимых для наших героев. Рейго и Халида посвятили во все подробности многовекового преследования барона Стоука, а также рассказали о цели паломничества к Кольцу Додоны. Заканчивалось все, как правило, размышлениями на тему правдоподобности различного рода предсказаний. Конечно, Риата и Фэрил не смогли удержаться и от того, чтобы не поведать новым товарищам о собственных опытах и о пророчествах Раэль.

В один из вечеров, когда дождь все так же яростно хлестал по палубе «Белло Венто», а наши герои, по обыкновению, скрывались от разбушевавшейся стихии в кают-компании, Риата, чтобы как-то развлечь товарищей, рассказала им старинное предание о Фалане Тщеславном и пифической провидице Шумее.

— Давным-давно в земле Хурп, на высокой горе, нависавшей над одним из многочисленных заливов Авагонского моря, располагался всем известный телосский Храм прорицания. Белоснежный храм этот был воздвигнут над расселиной, из которой струились невидимые для глаза, но обладавшие весьма необычным свойством пары. Жрица Телоса, прикованная цепями над таинственным ущельем, вдыхала эти волшебные испарения и, погрузившись в священный транс, изрекала на неведомом языке предсказания, которые тут же истолковывала восседавшая на серебряном троне и жевавшая лист янъя фригийская провидица. В свою очередь эти объяснения тщательнейшим образом записывались человеком, сидевшим неподалеку. В Телос приходили самые разные люди: крестьяне, воины, куртизанки, короли. Все они желали одного — приоткрыть завесу тайны, скрывающую их судьбу. Некоторые получали ответ на свои вопросы, другие так и уходили ни с чем — все зависело от воли богов.

Вместе со всем своим флотом прибыл в Телос и Фалан Тщеславный, горя желанием узнать, удовлетворится ли его жажда мирового господства. В то время серебряный трон занимала провидица Шумея, которой, как оказалось впоследствии, суждено было стать последней из телосских предсказательниц. Фалан задал свой вопрос, но не получил на него ответа. Разгневанный отказом богов тиран поклялся разорить Телос.

В этот момент жрица изрекла нечто непонятное для ушей обычного смертного, а Шумея, пожевав лист янъя, перевела: «За одиннадцать золотых таланов я отдам тебе, лорд Фалан, все девять священных свитков Телоса, на которых ты найдешь все предсказания богов». Но Фалан желал узнать ответ немедленно и отказался.

Шумея взяла три свитка и, не обращая внимания на протестующие крики свиты Фалана, бросила их в огонь стоявшей неподалеку жаровни. И снова обратилась провидица к полководцу со словами: «За одиннадцать золотых таланов я отдам тебе, лорд Фалан, все шесть оставшихся свитков Телоса, на которых ты найдешь многие предсказания богов». Но вновь отказался упрямец принять сей бесценный дар, несмотря на все уговоры советников. Следующие три свитка постигла та же участь, что и первые.

В третий раз заговорила Шумея: «За одиннадцать золотых таланов я отдам тебе, лорд Фалан, все три оставшихся свитка, на которых ты найдешь некоторые из предсказаний богов». Фалан и в этот раз отказался, и Шумея уже занесла руку с драгоценными свитками над жаровней, но подданные так молили своего повелителя принять заветные бумаги, что сердце его смягчилось и он, заплатив требуемую сумму, унес с собой предсказания.

Фалан и его люди вернулись на корабли, стоявшие в заливе на якоре, но в ту же ночь полководец с небольшим отрядом избранных вернулся в храм, чтобы силой вернуть себе золото. Но бесчестным их планам не суждено было сбыться: в храме не было ни души и обе женщины исчезли, как исчез и серебряный трон.

Разгневанный Фалан и его банда разрушили храм и той же ночью снялись с якоря. Но недалеко уплыл жадный полководец: еще не рассвело, как земля содрогнулась, и гора Телос с грохотом низверглась в пучину морскую, породив огромную волну, которая накрыла собой могучую флотилию Фалана и увлекла ее на дно морское. Так Фалан Тщеславный получил ответ от богов Телоса, который навсегда исчез с лица земли.

На четвертый день пути ливень прекратился, небеса очистились, а сильный ветер сменился легким свежим бризом. Все были несказанно счастливы снова увидеть солнце. Друзья высыпали на палубу и долго гуляли по ней, нежась в теплых лучах долгожданного светила.

Их радость длилась еще двое суток, но на седьмой день пути корабль настигло новое несчастье: на море установился новый штиль.

Капитан Легори приказал матросам спустить на воду шлюпки и тянуть судно с помощью канатов.

Араван в Гвилли стояли на палубе и зачарованно наблюдали, как маленькие ялики бороздят гладкую, как зеркало, поверхность моря.

Араван первым обрел дал речи и, обратясь к баккану на языке сильва, произнес:

— Поистине море подобно женщине: у него неисчислимое множество ликов.

Гвилли кивнул и отвечал:

— Если верить знающим людям, это достаточно ветреная женщина.

— И это верно. Многим она становилась возлюбленной, но ни один не покорил ее. Слишком уж море своенравно. Многие пытались подчинить его своей воле, но оно неизменно оставалось диким и необузданным, — мечтательно произнес Араван.

Гвилли удивленно воззрился на эльфа:

— Да кто же может быть настолько самонадеянным, чтобы верить в то, что море можно покорить?

Араван невольно улыбнулся:

— Да ты говоришь как истинный лаэн — лаэн или кто-то из тайного народца…

Баккан вопросительно посмотрел на эльфа, но тот не заметил его взгляда: судя по всему, он полностью ушел в себя и в свои воспоминания. В голове его звучали слова, произнесенные давным-давно: «Кто может покорить небеса?»

…Перед эльфом сидел Тарквин, маленький, не больше фута ростом, лисий всадник, и тихим, задушевным голосом говорил на языке тайного народца:

— Люди горды и тщеславны: они пытаются подчинить себе все вокруг. Но кто может покорить небеса? Кто покорит ветер, радуги, дожди и воды Мирового океана, смешливый шелест ручейка и громовые раскаты, зверей и птиц, леса и луга — все, что составляет Землю? Человек бьет себя кулаком в грудь и говорит: «Я царь вселенной. Мне все подвластно! И я буду распоряжаться ее богатствами по своему усмотрению».

Но мы-то знаем, что это не так. Мы можем только неустанно восхищаться каждым листочком, каждым крошечным насекомым — но не владеть ими, ибо они священны и неприкосновенны. Мы плоть от плоти Земли, она наша мать, а все создания, населяющие планету, — наши братья и сестры. Не нам принадлежит эта планета, а мы ей. Все ее дети — часть единого узора мироздания, и нарушение этой тонкой ткани в одном месте вызовет продолжительные сотрясения всего мира.

Кто владеет миром? Это все равно что спросить: «Кто владеет ветром?»

— Да никто не владеет, Араван, — прервал размышления эльфа вконец озадаченный Гвилли.

Араван вздрогнул и пришел в себя. Только сейчас он осознал, что все это время вспоминал вслух. Он смущенно улыбнулся и задумчиво произнес:

— Да-да, Гвилли, ты совершенно прав. В противном случае мы, уж конечно, вызвали бы сюда ветер, и он надул бы паруса «Белло Венто».

Баккан устремил беспокойный взгляд вперед:

— Но Легори не отчаивается — он продолжает поиски потерянного ветра. Я пойду посмотрю, как там у них дела. Пойдешь со мной?

— Нет, Гвилли, — покачал головой Араван. — Я еще побуду здесь немного.

И долго еще стоял эльф на корме и предавался воспоминаниям.

Еще сутки на море царило полное безветрие, но уже на следующее утро по воде пошла легкая рябь, а к полудню паруса наконец-то наполнились ветром. Шлюпки подняли на борт, и довольные матросы затянули веселую благодарную песню богам морей.

За обедом друзья были оживлены и весело болтали.

Фэрил сказала:

— Я уж думала, ветер никогда не подует снова.

— Но мы опять в пути! Поиски продолжаются! — провозгласил довольный Гвилли.

— Но к чему они приведут, нам, к сожалению, не ведомо, — меланхолично протянула дамна.

— Да, поиски могут и вправду затянуться, — заметил Араван. — Нам-то с Риатой что — мы же эльфы, для нас что год, что век — все одно! А вот для ваэрлингов… — И эльф вопросительно посмотрел на своих маленьких друзей.

Фэрил взяла Гвилли за руку и храбро сказала:

— Пока мой баккаран рядом, мне ничего не страшно!

Краешком глаза баккан успел в свою очередь заметить, как Риата потихоньку пожала руку Уруса.

На девятый день пути друзья стали свидетелями замечательного зрелища: перед самым носом корабля появилась стая дельфинов, блестя на солнце влажными спинами. Эти грациозные животные легко и свободно рассекали воду, а на палубе стояли наши путешественники и затаив дыхание наблюдали за ними.

Халид, как и все очарованный ловкими движениями дельфинов, сказал:

— Знающие люди у нас в деревне поговаривали, что джинджа помогают потерпевшим кораблекрушение. Я им, конечно, верю, но сам бы такого испытать не хотел!

Араван подтвердил его слова:

— Да, Халид, это верно: дельфины спасли немало моряков. Но есть у нас и другие помощники — глубинные жители.

Халид во все глаза уставился на эльфа:

— Но, лорд Араван… Вы ведь не верите этим россказням о Детях моря? Этим сказкам о таинственных едва различимых существах из морских глубин?

Рейго вполне разделял недоумение своего товарища: