Следовая полоса

Где же диверсант? К карьеру не прошло ни одной машины, ни одного мотоцикла — не мог же он испариться!

Подбежал Бурдин, тоже вопрошающе смотрит на меня. «Что делать?»

Стараясь не суетиться, попытался разобраться в обстановке, подумать, посмотреть внимательно вокруг. И сразу успокоился: одни камешки в кювете темнее других. Наверное, нарушитель перевернул их, наступая. Значит, здесь он был!

— Так вот какую штуку сыграл он с нами! Смотри, Бурдин, — говорю. — Вернулся наш чужак к проселку. Ищи, Аргон!

Поставил Аргона на след, тот втянул в себя воздух и уверенно потянул вперед.

Сколько еще бежать? Ноги налились свинцом, казалось, уже не бегу, а передвигаю их, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Плечо онемело под тяжестью автомата. «Отдохнуть бы». Усилием воли переборол это желание. А тут Бурдин:

— Товарищ старшина! То-о-ва-а-рищ ста-арши-и-на!

Обернулся. На ходу я дал ему фляжку с водой, тот смочил рот и продолжал бежать.

В конце концов и мои силы были на пределе, во рту непривычная сухость, язык будто распух, не поворачивался, и я боялся, что не смогу подать команду.

«Что он, трехжильный, этот нарушитель?» — подумал я.

Все подсказывало мне, что погоня подходит к концу: окурки он уже бросал, не остерегаясь, — они тут же, у дороги, причем свеженькие, брошенные двадцать — двадцать пять минут назад. Миновали опушку леса, овраг с глинистыми боками и увидели бегущего к хутору человека. Наконец-то!

— Возьмем живым! — еле проговорил я.

Бурдин понял меня.

Тем временем нарушитель, спрятавшись в укрытии, выстрелил из автомата, но не попал.

Через хутор проходила грунтовая дорога, на краю которой росла толстоствольная липа, прячась за нее, диверсант и вел огонь.

Мы с Бурдиным перебежали к дому, спрятались за углом, но вести огонь оттуда было неудобно: высунешься — станешь мишенью для диверсанта.

Ставлю Бурдину задачу перебежать к следующему дому, а сам поддерживаю его огнем. Бурдин благополучно занял новую позицию и пошел на диверсанта. Тот видит: пограничник идет на сближение и бросает прямо в Бурдина гранату. Вижу, не поднялся Бурдин. А диверсант снова бежит к лесу. Я за ним. Во что бы то ни стало решил взять его живым. Между нами несколько шагов! Пускаю Аргона:

— Фас!

Диверсант повернулся, выстрелил в собаку на ходу, но промахнулся; и только овчарка хотела схватить его, как он изловчился и пнул ее в живот.

Я был метрах в пятнадцати от места схватки. Опомнившись и увидев меня, бандит прицелился из пистолета, но выстрела не произошло: как выяснилось позже, из-за перекоса патрона. Теперь мы были с ним один на один. То он стукнет меня так, что искры из глаз, то я его… Наконец, он решил покончить и со мной и с собакой одновременно (я не выпускал его из рук), вытащил гранату. Я успел вырвать ее и отбросить в сторону. А тут подоспела тревожная группа, которая и помогла мне его взять живьем.

Потом оказалось, что пробежали мы с Бурдиным за нарушителем двадцать восемь километров.

Скажу откровенно: за годы моей службы не было случая, чтобы нарушитель ушел от меня безнаказанно.

Так что быть пограничником-следопытом — значит быть выносливым, уметь мобилизовать свои силы, особенно в трудном поиске.

Внимательность и активность в поиске

Обстановка на границе изменчива, порой начальнику заставы трудно предугадать, что может произойти через час. Не знаешь, какие коварные действия предпримут враги, поэтому сложно заранее определить порядок действия наряда и каждого пограничника в отдельности. От нас требуется инициатива и активность, умение принять на месте правильное решение, умение выполнить приказ в любой обстановке.

В моей практике был случай, когда я чуть ли не здоровался с нарушителем, а взять его живым сразу не удалось, потому что он оказывался на какое-то время предприимчивее нас.

…Разведывательно-поисковой группой, которой я был придан, командовал офицер Романов, по-моему, это было году в сорок шестом, когда проходила подготовка к первым послевоенным выборам в Верховный Совет СССР. Нам передали по рации приказ: обеспечить спокойную обстановку на выборах в одном из населенных пунктов, в районе которого орудовал главарь банды Дорош.

Во время фашистской оккупации Дорош был начальником полиции на Волыни, занимал важные посты в Сокале и в Раве-Русской, командовал карательным отрядом. За свою преданную службу Гитлеру получил именное оружие и орден. Поймать матерого врага было делом чести каждого пограничника.

Прибыли мы туда заранее, остановились на ночь в сельском Совете. Перед рассветом капитан Романов вышел умыться к речке, протекавшей неподалеку. Только лицо намылил, ему кто-то по спине стучит. Оглянулся — Дорош, ухмыляется.

— Здорово, Романов! Вот где встретились. Много погонялся ты за мной. Могу прикончить тебя здесь, да ты разведчик хороший, жалко. Ну да ведь мы еще с тобой встретимся! — И пошел. Спокойно так пошел к лесу.

Романов вбежал в сельсовет, крикнул:

— В ружье! Только что я с Дорошем здоровался!

Куда сон девался! Мы вскочили с мест — и за ним. Километра три-четыре преследовали, добежали до опушки леса, да только там Дороша уже не нашли. Ускакали они на лошадях. Так в тот раз ему удалось уйти от нас.

Выборы в поселковый Совет прошли в нормальной обстановке, успешно.

Позднее пограничный наряд обнаружил следы на контрольно-следовой полосе. Вроде прошел кабан, но солдаты не были до конца уверены в том, что это так.

Вызвали меня с Аргоном. Я выехал с группой офицера Мельникова.

Тщательно осмотрели следы: глубина их, форма рисунка, расстояние между левыми и правыми отпечатками говорили о том, что это были не следы кабана. Прошел человек с привязанными к подошвам и рукам кабаньими копытами. Как мы узнали об этом?

При ходьбе ноги человека совершают сложные движения, которые можно условно разделить на четыре этапа:

Первый этап — передний толчок, когда вынесенная вперед нога ставится каблуком и углубляется задним срезом в грунт. Направление давления при этом — на грунт вниз и вперед.

На втором этапе, — его именуют перекатом, — тяжесть тела переносится на выставленную вперед ногу, причем с каблука на носок. Носок обуви опускается на грунт и углубляется. Направление давления при этом — сверху вниз.

Третий этап — задний толчок. Вся тяжесть тела на носке, которым человек с силой отталкивается от грунта. Носок углубляется еще больше. Направление давления — на грунт вниз и назад.

И наконец, четвертый этап — мах, когда нога энергично переносится из заднего положения в переднее. При таком механизме образования следа дно его не может быть ровным на мягком грунте. Глубина следа каблука и носка получается гораздо больше, чем в средней части. Но так как задний толчок, то есть толчок носком, всегда сильнее, глубина следа носка наибольшая.

Кроме того, образование следа сопровождается рядом других явлений: при заднем толчке носок обуви часто отодвигает назад пласт спрессованного грунта. Грунт на контрольно-следовой полосе был сухой и рыхлый, он не спрессовался, а отодвинулся в виде небольшой бесформенной кучки.

Я заметил, что, опуская ногу, человек не переставал двигаться вперед: на поверхности контрольно-следовой полосы получалась черта, так называемая «поволока» и никакие ухищрения не могли этого скрыть, даже привязанные копыта! Ведь при ходьбе с ухищрениями процесс образования следа ноги остается прежним. Как бы человек ни шел — спиной ли вперед, боком ли, с кабаньими или лосиными копытами, привязанными к ногам и рукам, — признаки направления его движения остаются, меняется только расположение отдельных признаков, деталей следа. Например, признаки заднего толчка будут видны не в области следа носка, как обычно, а в области каблучной части следа…

О направлении движения нарушителя свидетельствуют и наклон примятой травы в сторону движения и сдвинутые вперед или в сторону движения камни, влажные следы после перехода лужи или через заболоченные участки, наличие на грунте или на траве частиц грязи, следы прыжков через препятствия.

Руководствуясь всеми этими приметами, я и определил, что прошел тогда не кабан, а человек.

Поставил Аргона на след, тот активно взял его. И в километре от линии Государственной границы в кустарнике Аргон обнаружил спрятанные чужаком копыта. Преследовали мы нарушителя двенадцать километров.

Не доходя до населенного пункта километра полтора, неизвестный подумал, что он в безопасности и может передохнуть. Ночью лил дождь, нарушитель вымок и решил подсушиться. Развел костер, развесил рядышком свои вещички: костюм, брюки, расстелил плащ и уснул.

Взяли мы его внезапно, сонным, он даже и не успел выстрелить. Это был наш старый знакомый — Дорош.

Верные боевые друзья

Когда погибают на войне, в бою, с этим хоть и тяжело, но все же миришься, когда теряешь друзей в мирное время — принять, смириться с этим трудно. А мне приходилось терять близких людей уже после войны, когда мы преследовали и уничтожали бандеровские шайки.

Расскажу о Межглотской операции.

В Межглотских хуторах пряталось более сотни оуновцев. Комендант участка майор Колпачников и заместитель по политической части майор Скрипников приняли решение ликвидировать банду.

Нас — пятьдесят человек. Это лучшие пограничники, опытные следопыты, хорошо подготовленные физически, не раз отличавшиеся на занятиях по пограничной и огневой подготовке.

Мы с Аргоном впереди, в головном дозоре.

Глухая, по-летнему душная ночь. Миновали заросшую осокой пойму реки, перешли овраг, по дну которого течет ручей, приблизились к густой гряде кустов. За ними — хутора. Майор Колпачников ставит задачу:

— Обойти с отделением хутор справа и сделать засаду. Перед рассветом — разведка боем! Пустим противника на вас.

Приказы его стараемся выполнить четко, бесшумно.

Отступили к кустарникам, опускаемся к лощине и вдруг — бандиты. Движутся с хуторов по лощине!

Открываем по ним огонь всеми имеющимися у нас средствами; из пулеметов, автоматов, винтовок…

Но и бандиты сумели рассредоточиться. Завязалась ожесточенная перестрелка. Выбыл из строя пулеметчик рядовой Никишин, три пограничника ранены, я тоже получил легкое ранение.

Услышав выстрелы в той стороне, куда ушел головной дозор, комендант участка поспешил к нам.

А в этот момент наш станковый пулемет, приспособленный на тачанке, умолк. Майор Колпачников бросился к нему, заменил пулеметчика и вновь открыл огонь. Одну атаку отбили. Но, несмотря на потери, противник полез снова. Так мы дрались полтора часа.

В той Межглотской операции мы полностью разгромили банду. Каждый из нас дрался против пятерых и дрался на совесть.

Но победа нам досталась дорогой ценой. У нас тоже были потери: вражеские снайперы пытались вывести из строя офицеров, надеясь на то, что мы дрогнем, растеряемся в бою, но жестоко просчитались. Каждый из нас чувствовал себя уверенно, знал, что товарищ подоспеет к нему на выручку в трудную минуту, и эта всеобщая уверенность создавала коллективный успех.

Похоронили мы погибших с воинскими почестями, поклявшись очистить нашу землю от националистического отребья.

Клятву свою мы сдержали.

Что же касается непосредственно боевых операций или преследования нарушителя, я всегда думаю не о себе, не о своей жизни, а о том, чтобы выполнить задание, о том, что надо оказаться хитрее врага: голову свою под пулю не подставлять — увернуться, а врага обязательно задержать или уничтожить. Наверное, это чувство, «моральная подготовка», что ли, и позволяли мне побеждать в схватках с противником.

Старый след

Я рассказал о некоторых операциях, в которых принимают участие пограничники-следопыты. Теперь мне хочется поделиться с будущими воинами особенностями нашей повседневной службы.

Важное место в ней занимает проверка контрольно-следовой полосы.

Как осмотреть ее, чтобы не пропустить ни одного следа? Разгадать хитроумные замыслы нарушителя? — вот вопросы, которые постоянно волнуют каждого пограничника.

Следопыты знают, что при малейшем ветре лучше всего проверять склоны с подветренной стороны: под кручами следы сохраняются дольше. В темную или пасмурную ночь луч фонаря целесообразнее направлять подальше от себя. То же самое надо делать, когда луна находится за спиной наряда. Если же она светит в лицо, луч фонаря лучше направлять ближе к себе.

Если след говорит о том, что нарушитель вышел на дорогу, на тропу или на другой какой-либо заслеженный участок, то наряд должен тщательно изучить все признаки сохранившихся там следов и сличить их с запомнившимися отпечатками, обнаруженными на контрольно-следовой полосе.

Я говорю об этом потому, что хотя и не часто, но все-таки бывают случаи, когда нарушителю удается пройти контролирующие средства. И тогда — поиск! Погоня!

Как-то произошло нарушение границы. Надо сказать, что действовал нарушитель умело: местность выбрал болотистую, погода тоже благоприятствовала ему: то шел снег, то дождь — настоящая весенняя погодка.

Наши наряды своевременно обнаружили нарушение границы, но следы чужака затянуло морозцем, и никто из пограничников не мог сказать, сколько прошло времени с момента нарушения, и, значит, не могли сказать, как далеко нарушитель смог уйти.

Я прибыл к месту нарушения из отряда с группой офицеров.

Тщательно изучили отпечатки следов — измерили длину и ширину подошвы, каблука, определили угол шага, выяснили характерные особенности обуви.

Потом я с Аргоном осмотрел местность. Неподалеку заметил вмятину узкого носка ботинка (наряды-то наши ходят в сапогах!). Пошел по следу, перед глазами все время то носок, то каблучок, то помятая по ходу движения нарушителя травка, то сломанная ветка кустарника.

В километре от места нарушения границы мы обнаружили с Аргоном маленький клочок вощеной бумажки.

Прошли еще километра три. Перед нами — обширный луг с множеством кротовых нор. Одна из них разворочена, похоже нарушитель решил позабавиться, чтобы наследить побольше.

— «В чем дело? — думаю. — Что заставило нарушителя топтаться на месте?».

Со мной было два пограничника, я послал одного к кустарнику и попросил выломать мне палку. Этой палкой я начал разгребать нору и вскоре вынул оттуда иностранные документы, разорванную фотокарточку. Мы взяли эти «трофеи».

В отряде сложили фотокарточку — получился портрет довольно симпатичного мужчины.

Фото мы размножили и через некоторое время в ста семидесяти километрах от линии границы задержали преступника.

В наряде пограничник тщательно просматривает контрольно-следовую полосу. Если увидит след, обязательно изучит его.

На любой заставе соблюдению следового режима уделяется большое внимание.

Установлен строгий порядок: вернулся со службы — докладывай о состоянии контрольно-следовой полосы или сокращенно — КСП!

Каждый день в городке службы солдаты изучают замысловатые следы, проложенные на учебной КСП: перед выходом на службу солдаты несколько минут занимаются следопытством — ведь мастерство приобретается в повседневном труде. На помощь молодым приходят более опытные солдаты.

Мы стараемся получше оборудовать границу. За каждым отделением закреплен определенный участок, налажено соревнование между отделениями за лучшее содержание участка.

Ясно одно — успех в нашем деле является результатом строгого соблюдения следового режима, глубокого знания основ следопытства.

Слагаемые успеха

Великий русский полководец А. В. Суворов говорил: «Воюют не числом, а умением». К пограничникам это высказывание Суворова имеет самое прямое отношение. Какими бы блестящими чертами характера ни обладал человек, но если он не имеет необходимых навыков в службе, не владеет определенной суммой знаний, вряд ли он добьется успехов в боевой и политической подготовке, вряд ли сумеет задержать врага.

Для тех, кто собирается идти служить в пограничные войска, дам несколько практических советов. Думаю, что они будут полезны.

В начале я уже сказал, что без умения читать следы, разгадывать различные ухищрения воин не сможет своевременно обнаружить признаки нарушения границы. Так же хорошо пограничник должен знать необходимые сведения о маскировке действий наряда.

Умелая маскировка в дневное и в ночное время создает у нарушителя иллюзорное представление о том, что ему никто не угрожает на чужой для него территории, а значит, в какой-то степени обезоруживает его.