Ее любили все

Кириллу очень хотелось врезать Подгорному еще разочек, так, чтобы тот замолчал, и желательно на достаточно долгий срок. Но поблизости была Виктория, а Кирилл не желал уронить себя в ее глазах.

– Меня разоблачили, – объявил он, выдавив из себя подобие смеха. – Берегись, парень: теперь мне придется тебя прикончить.

– Я и не сомневался в вашей доброте, – глумливо отозвался критик. – Так, кого еще мы не охватили? Надя Каверина, номер десятый! Она и Виктория были лучшими подругами покойной. Какой мотив может быть у лучшей подруги? Ясное дело, мужчина! Допустим, Женя приставала к Диме, перепутав его в потемках с Брэдом Питтом. Душа Нади этого не вынесла. Месть, и только месть!

– Меня не забудьте, – подсказал Дмитрий, посмеиваясь. – Интересно, какая у меня причина была бы убить Евгению, а?

– Ну, может, вы тоже торговали китайскими трусами, – пожал плечами критик.

– Нет, – покачал головой Каверин. – Я сейчас работаю в строительной компании.

– А, тогда все в порядке, – успокоился Подгорный. – Значит, э, в молодости вы по глупости женились, потом разошлись, потом встретили Надю и женились на ней. Первая жена стала вас шантажировать, и вы закатали ее в бочку с цементом.

– Фу! – с отвращением сказала Надя. – Как такое могло прийти тебе в голову!

– Ну должен же я выдумать хоть какой-нибудь мотив, – отозвался критик. – Короче, Женька узнала о судьбе жены номер один, потому вы убили и ее. Так… кто еще? А, ну да, Наталья. Номер двенадцатый. Ну, тут все просто: домработница всегда найдет, за что прикончить хозяйку. Особенно такую, которая не отличается особой аккуратностью и везде разбрасывает свои вещи.

– Если бы только вещи! – обиженно сказала Наталья. – То краску акварельную прольет на почти новый ковер, то еще что…

И она надулась, когда гости дружно рассмеялись. Смех был неискренний, вымученный, режущий слух, но он позволил создать хотя бы видимость милой шутки, в которой они только что участвовали. Что это вы, в самом деле, удумали, дражайший Олег Петрович? Разве вы не видите, что все присутствующие – милейшие, в сущности, люди, которые и мухи не обидят? Ну-ка, быстренько скажите вашим супер-пупер-экспертам, чтобы они пересмотрели результаты эксгумации, заройте Евгению обратно и отправляйтесь к себе на Петровку или еще куда ловить воришек и прочую шантрапу. И нечего подозревать уважаемых, честных, приличных людей в том, что они могли кого-то там убить. Да!

Закончив перечислять подозреваемых, Лев Подгорный подошел к Виктории и смело встретил взгляд Кирилла.

– В сущности, Виктория, я сделал твою работу, – негромко проговорил критик. – Это ведь твое дело – придумать мотивы и подать их товарищу сыщику на блюдечке. По крайней мере, в детективных романах все обстоит именно так.

– Это должно быть смешно, да? – проворчал Кирилл.

– На всякий случай напоминаю тебе, – продолжал Подгорный, не обращая на него внимания, словно его тут и не было, – что по канонам тех же романов обставить настоящего сыщика – дело чести. От души надеюсь, что ты найдешь, кто убил Женьку. Хотя до сих пор ты почему-то не рвешься расследовать ее смерть, а тихо-мирно стоишь в сторонке. И я задаю себе вопрос: почему? – Он театрально закатил глаза. – Неужели моя ужасная догадка была верна и наша милая детективщица таки приложила руку, а заодно и орудие убийства к гибели лучшей подруги?

– Лев, – серьезно спросила Виктория, – я давно хотела тебя спросить: почему ты такой вредный? Ты ведь, кроме всего прочего, пишешь сценарии, получаешь во много раз больше, чем мы, скромные сочинители книжек. Откуда в тебе столько злости? Ты же не всегда был таким.

«Начинается, – с тоской подумал Кирилл. – Она взывает к его совести, а всего-то и надо – врезать ему сильнее, чем я сделал».

Мгновение критик раздумывал, и по его лицу Виктория видела, что ему очень хочется сказать что-нибудь желчное и злое. Однако Лев сумел пересилить себя.

– Деньги – это еще не все, – сказал он. – У меня, если ты не забыла, были разные идеалы, когда я пришел в эту долбаную литературу. Мне просто обидно, что мои идеалы никому не нужны. Лично против тебя я ничего не имею, хотя ты и пишешь ахинею. Но пока будешь ахинею писать, одобрения от меня не дождешься.

– А если я скажу, что мне плевать на твое одобрение? – Когда надо, Виктория умела разговаривать очень жестко и совсем не по-интеллигентски.

– Врешь, – усмехнулся Подгорный. – Потому что все вы, писатели, одинаковы. Да и люди вообще, надо сказать. Все любят, когда по шерсти, никто не любит, когда против. Кстати, на кого ты ставишь?

– В смысле?

– Кто, по-твоему, мог убить Женьку? Зря я, что ли, тут старался, развивал теории заговора и прочее?

– Ты меня спрашиваешь? – сердито спросила Виктория.

– Я спрашиваю автора детективов, которому вроде бы полагается знать, почему люди убивают друг друга. Нет?

– Да глупости все это, – отмахнулась Виктория. – Если речь идет о Жене, то… Не знаю, кто и почему мог ее убить.

– А я ведь привел несколько истинных мотивов, ты не заметила?

Однако его собеседница покачала головой.

– Нет, – сказала она, – это все не то. И вообще…

Но она не успела развить свою мысль, потому что всеобщее внимание привлек спор между Олегом Кошкиным и профессором Свечниковым.

Глава 9

Находка

Началось все с того, что профессор, глядя на остановленные часы, сказал:

– Кажется, эти часы не идут.

Он сделал машинальное движение, чтобы взглянуть на наручные часы, но тут же вспомнил, что отказался от них давным-давно, когда началась эпоха мобильных телефонов. К чему таскать с собой сто разных приборов? Посмотрел на дисплее мобильного, который час, и все.

Поэтому профессор полез в карман за мобильником, но его не нашел и раздраженно обернулся к Илоне Альбертовне.

– Я куда-то задевал свой мобильник… Кажется, уже поздно, и вообще пора по домам. Да!

Однако тут вмешался Олег Кошкин.

– Никто никуда не уйдет, пока я не получу ответы на свои вопросы. А с вами у меня будет особый разговор, – обратился он к профессору.

Толя Владимиров, который не упускал ни единого слова своего бывшего коллеги, повеселел и приосанился. «Знает, что профессор не просто совершил ошибку, а нарочно дал неверное заключение», – подумал он.

– Очень интересно! – воскликнула Илона Альбертовна, с вызовом встряхнув седыми кудрями. – Вы что, молодой человек, всерьез поверили в смехотворную идею, что кто-то из нас мог убить Евгению?

Олег Кошкин обернулся и смерил ее чрезвычайно внимательным взглядом.

– Поверил ли я? Об этом пока рано говорить. Но ваш муж был уверен, что его жену убил один из вас.

«Ух ты, как они все сразу примолкли», – подумал Кирилл. Он заметил быстрые взгляды, которыми обменялись Лиза и Филипп, Надя и Дмитрий, Илона и профессор. Ира смотрела на Макса, Макс хмурился и глядел в сторону. Домработница машинально вытирала руки о фартук. Глаза у нее были красные. У Виктории отрешенный вид, но Кирилл уверен, что на самом деле она сконцентрирована и не прекращает размышлять: кто? Кто же из них?

– Валентин Степанович умер, – сдавленно напомнил Дмитрий Каверин.

– Как-то очень вовремя, – с задумчивым видом заметил Подгорный. – Даже если бы я не читал детективов, я бы и то заподозрил неладное.

– Вы гнусный провокатор! – прошипел Филипп.

– Полегче, парень, полегче, – ухмыльнулся критик. – Ты вообще меня должен благодарить за свое семейное счастье. Потому что папа Адрианов одно время активно сватал свою дочку мне.

Ах ты черт, в полном расстройстве подумала Виктория. А она-то в свое время гадала, почему между Валентином Степановичем и ее приятелем Львом словно черная кошка пробежала. Вот где, значит, истоки его крайне оскорбительного отзыва на последнюю книгу Адрианова. Старые счеты! Просто старые счеты, и больше ничего!

Не выдержав, Лиза громко заплакала. Надя Каверина бросилась к ней.

– Лиза, ну что ты… Лиза! Не обращай внимания на этого дурака.

– В самом деле, – пробормотал Филипп. – Ты что, не понимаешь, что ему нравится нас стравливать?

Гости, отвлеченные очередной провокацией Подгорного, не сразу обратили внимание на то, что Олег Кошкин уже стоял возле стола и, хмурясь, рассматривал на свет содержимое бокала, из которого старый писатель пил незадолго до смерти.

– Ой, – сказала Ира несмело. – Кажется, он что-то нашел.

– Бокалы все чистые, – проворчала домработница, по-своему истолковав движение капитана. – Никакой грязи там быть не может.

Кирилл шмыгнул носом и покосился на Викторию.

– Кажется, он обнаружил на бокале наклейку «цианистый калий», – рискнул пошутить бизнесмен. – Тебе не кажется?

– Что там? – подал голос Толя Владимиров.

– Сам не пойму, – коротко ответил Кошкин. – Какой-то осадок.

Профессор Свечников подошел ближе.

– Вы не в курсе, что в вине может быть осадок естественного происхождения? – осведомился он саркастически.

– Вся проблема в том, – серьезно ответил Кошкин, – что этот осадок не кажется мне естественным.

– А что это лежит под столом? – спросила Надя внезапно. – Вон, что-то блестящее…

Олег Кошкин нагнулся и осторожно подобрал лежавший у ножки стула кусок фольги, который при ближайшем рассмотрении оказался оберткой какого-то лекарства.

– Вам известно, что это такое? – спросил он у профессора.

Свечников холодно посмотрел на него, затем на первые буквы, отпечатанные на фольге, и ответил:

– Да. Это проксивезин, французское лекарство.

– От чего? – поинтересовался Кошкин.

– Его прописывают гипертоникам, – раздраженно ответил профессор. – Чтобы сбить давление. Предваряя ваш вопрос, отвечу сразу же: Валентин Степанович не мог принимать ничего подобного. У него не было с давлением никаких проблем.

– Извините, профессор, – усмехнулся Кошкин, – просто у меня странный случай. Человек выпил вино и умер. Я вижу осадок в его бокале и нахожу под столом облатку от таблетки. И у меня появляются совершенно разные вопросы, самый главный из которых – что будет, если проксивезин бросить в вино и дать выпить человеку без проблем с давлением?

– Антоша! – простонала Илона Альбертовна, выпрямляясь. – Антоша, что же это такое? Ах!

– Балаган какой-то, – пробормотал совершенно растерянный Свечников. – Честное слово!

– Профессор, я задал вам вопрос, – тихо напомнил Кошкин.

– Если бросить в вино и дать выпить… – Свечников безнадежно махнул рукой. – Прежде всего, это лекарство нельзя совмещать с алкоголем. Ни в коем случае! Иначе давление упадет слишком резко. И… – Он запнулся.

– А если лекарство все-таки растворить в вине, оно может дать такой ясно различимый белый осадок? – настаивал Кошкин.

– Откуда мне знать? – уже со злостью ответил профессор. – Я уже сказал вам, что это лекарство нельзя принимать с вином!

– Но сама таблетка проксивезина – она белая?

– Да, и очень быстро растворяется в любой жидкости. – Свечников дернул щекой.

Виктория уловила ошеломленный взгляд Лизы, обращенный к матери, и сразу же догадалась о его причине. Ну конечно же… Ведь Илона Альбертовна была гипертоничкой, а раз так… Раз так, не исключено, что ей прописали проксивезин. И Лиза об этом знала, иначе не смотрела бы на мать так растерянно.

– Мне бы хотелось попросить всех пройти в соседнюю комнату, – негромко проговорил Олег Кошкин. – А эту придется запереть до приезда следственной группы. Возможно, что здесь было совершено убийство.

– Но ведь надо же прибраться… – пробормотала домработница.

– Не надо, поверьте мне. Просто отдайте мне ключ.

Один за другим гости вышли из столовой и потянулись в соседнюю комнату, которую хозяева обычно называли бильярдной. Посередине и в самом деле стоял старый бильярдный стол, крытый выцветшим зеленым сукном, но даже по его виду становилось ясно, что тут уже давно никто не играл. Вдоль стен стояли старые кожаные диваны, над которыми были развешаны картины в рамах – произведения Евгении.

– Макс, – внезапно сказала Ира, шмыгая носом, – мне страшно.

– Чего тебе страшно? – холодно спросил он. – Евгению убили, потом убили ее мужа. Все очень даже логично.

Он отвернулся от нее и сел поближе к Виктории и Кириллу, которые устроились у окна в форме капли. Надя Каверина, морщась, смотрела на картину, которая висела на стене. Издали та казалась просто мешаниной пятен, но вблизи можно было разглядеть лицо и руки. Это было изображение диковинного человека, сидящего в кресле. В голове у него копошились какие-то крошечные фигурки, некоторые высунулись из черепной коробки и бесцеремонно, судя по всему, дергали его за волосы.

– Это ее работа? – спросил Дмитрий, имея в виду Евгению.

Надя кивнула.

– Смотри, тут написано: «Портрет писателя», – сказала она и вымученно улыбнулась. – Все-таки она талантливая была.

Подгорный покосился на картину, оттопырив губу.

– Лично я бы такое на стену не повесил, – заявил он.

«А ты прав, что и говорить, – внезапно подумала Лиза. – Как только станем тут хозяевами, картины уберем на чердак. Только на психику давят».

Невольно Виктория обратила внимание на то, как гости и хозяева распределились по бильярдной. В одном углу устроились Илона Альбертовна, Лиза, которая утирала глаза, и хмурый Филипп. В другом оказалась она сама, Кирилл, неподалеку от них Макс и возле Макса – Ира. Между этими двумя группами расположились супруги Каверины. Критик отошел к окну и повернулся спиной ко всем, что, впрочем, весьма для него характерно. Толя Владимиров стал у дверей, домработница бродила по комнате, то и дело поправляя вещи или вытирая пыль. Профессор Свечников остановился у бильярдного стола, делая вид, что чрезвычайно интересуется им, но было заметно, что его мысли на самом деле витают где-то далеко. Последним в бильярдную зашел Олег Кошкин. Он хмурился, и в полумраке его глаза казались почти черными.

– Вы будете вести следствие? – безнадежно спросила Лиза. – Я имею в виду, если папу отравили…

Плечи ее задрожали, и она снова заплакала. Слезы скатывались по ее длинному носу и падали на юбку.

– Снег все идет, – невпопад ответил Кошкин и поглядел за окно. – Антон Савельевич, если вы не возражаете, я бы хотел уточнить у вас пару деталей. Тет-а-тет.

– Надо же, какие образованные пошли сыщики, – буркнул Лев, садясь на подлокотник кожаного кресла, в котором примостилась Виктория. – Знают такие умные слова.

– Это будет допрос? – спросил профессор мрачно.

– Нет. Просто беседа без протокола.

Казалось, эти слова немного успокоили Свечникова.

– Хорошо, – сказал он. – Все равно мне нечего скрывать.