Пропал дракон

— Что ты! Наоборот!

— Тогда скажи: волк дурак! — потребовала Алиса.

— Волк дурак! — ответили ей. — Открой, девочка. Но Алису не так легко было провести. Мало ли кто попросится хорошим голосом!

— Да, а ты сначала скажи, кто ты?

— Я Шершилина, из двадцать седьмой школы! Алиса не знала: Шершилина — это хорошо или плохо? Она посмотрела на Шарика: что он думает? Но Шарик сидел, завернув одно ухо, и, склонив голову, смотрел на дверь. Тогда Алиса громко спросила:

— А что тебе, Шершилина, надо?

— Скажи маме, что пришла няня.

— Няня? — обрадовалась Алиса. — Тогда иди скорей наниматься и пойдём гулять!

Алиса открыла дверь. Перед ней стояла её собственная девочка с голубой тетрадкой! Алиса гордо поглядела на Шарика и сказала:

— А к тебе твоя кошка не придёт никогда! Она схватила Лиду за руку и повела в комнату. Лида погладила Шарика и спросила:

— А где же твоя мама?

— На работе.

"Ну конечно, — подумала Шершилина, — это потому, что пришла я. Пришла бы другая — мама была бы дома".

Алиса будто поняла её мысли:

— Ничего, я сама тебя найму. Я знаю, как нанимать. Мы с мамой уже нанимали, только те все были плохие. А ты хорошая, я тебя очень скоро найму.

Алиса суетилась возле Лиды.

— Ну, сначала садись. Не сюда, а сюда. У нас няньки нанимаются на этом диване.

Они сели. Помолчали. Лида разглядывала разбросанные игрушки, криво постеленное одеяло на кровати, изгрызенную туфлю…

Алиса вспоминала мамины разговоры с няньками.

— Ну, значит, ходить за ребёнком, — начала она солидно. — Гулять всё время… радио заводить… А теперь ты.

— Что я? — не поняла Лида.

— Ну, спрашивай меня: с постирушкой или без постирушки?

— А вам как надо? — спросила Лида. Они обе не знали, что такое постирушка.

— Да, нам надо постирушку, — сказала Алиса. — Пускай тоже у нас живёт.

Лиду мучил вопрос: дадут ли ей сегодня аванс — немножко денег? Но не могла же она говорить об этом с Алисой или Шариком! И она решила дождаться мамы.

Тут Алисе наскучил разговор. Она слезла с дивана и сказала:

— Ну, довольно наниматься. Теперь, няня, веди нас гулять!

И они пошли гулять: Алиса, Шарик и Шершилина.

12

Здесь пришла пора познакомиться поближе с Борей и Лёвой, мальчиками из того дома, где живут Сергей Васильевич и Таисия Петровна. Как вы помните, мы оставили их под деревом, налитыми квасом до ушей. Им было не по себе.

И это был тот редкий в их жизни случай, когда они не могли драться. Поэтому они только лениво спорили. На этот раз о футболе.

Боря утверждал, что если бы в ворота вместо мяча летел тигр, Яшин бы его отбил. Лёва говорил, что никогда Яшин тигра не отобьёт!

Когда они немножко охрипли, Боря сказал, что Лёва лучше бы помалкивал, когда говорят старшие. Он был старше Лёвы на пятнадцать минут и никогда не упускал случая напомнить об этом брату.

Но Лёва всегда отвечал: на пятнадцать минут старше, на сто лет глупее. После этого они дрались.

Не кончив спора о Яшине и тигре, они почувствовали, что уже могут встать и действовать. Правда, план действий был ещё неясен. Поэтому они пока пошли куда глаза глядят. Глаза глядели в Сад отдыха. Туда они и отправились.

По дороге братья решали вопрос: кто выше прыгает — лягушка или блоха? Боря стоял за лягушку, Лёва — за блоху. Оба кричали: "Докажи!" Но ни лягушки ни блохи под руками не было. Они вошли в сад.

В одном из уголков Сада отдыха был шахматный клуб. Вокруг киоска, где выдавали шахматы и домино, стояли маленькие столики. За ними в глубоком молчании сидели игроки.

Друг против друга, упёршись кулаками в щёки, сидели Сергей Васильевич и бывший вагоновожатый трампарка номер один. Хотя погода была хорошая, Сергей Васильевич, помня, что вчера их разогнал дождь, был сегодня в галошах.

Настроение у него было неважное. Только что он «зевнул» слона. Он уже минут двадцать смотрел на доску. И вдруг спросил:

— Какими я играю?

— Чёрными, дорогой товарищ, чёрными! — ехидно ответил вагоновожатый и показал на чёрного слона, который стоял уже не на доске, а сбоку на столике.

Сергей Васильевич беспомощно огляделся. Вокруг сидели, уткнувшись носами в доски, люди в соломенных шляпах. Но никому не было дела до того, что человек пропадает. А главное, не было рядом Таси.

Нянька Лида вела на прогулку Алису и Шарика. Чёрный Шарик рвался вперёд, натягивая поводок так, что ошейник грозил его задушить. Он хрипел и кашлял, бросаясь в разные стороны. Другой такой любопытной собаки на свете не было. Его интересовало всё: каждая бумажка на тротуаре, спичечный коробок, яблочный огрызок. Но особенно его привлекали зонтики и шнурки на ботинках. Он натягивал поводок поперёк тротуара, и прохожие должны были скакать через верёвочку. Он закатывался под все ворота и скамейки, ошеломлённый вихрем незнакомых запахов.

Они вошли в сад.

— Вот посмотришь, как все сейчас прибегут! — гордо сказала Алиса Лиде.

И правда. Как только они вошли, к ним со всех сторон побежали дети, бросая песочницы и скакалки.

— Чёрненький пришёл! Шарик, Шарик! Можно, я его поглажу? — кричали они.

— Нельзя, — важно сказала Алиса. — Он ещё не знает ваши фамилии и может укусить.

Тогда все наперебой закричали свои фамилии и начали знакомиться с Шариком.

А Лида стала присматриваться: что делают другие женщины, когда приводят детей в сад? Сидят на скамейках и разговаривают. И она тоже села — на ту самую скамейку, где утром сидела с Мишей.

Вспомнив это утро, она горько вздохнула. Лида вздохнула бы ещё тяжелее, если бы знала, что к ней приближается новая беда.

По главной аллее шли братья Боря и Лёва.

— А я говорю: могут! — это Боря.

— А я говорю: не могут! — это Лёва.

— Так что, по-твоему, не бывает говорящих собак?

— Ну, может, одна или две на весь мир. И то самые гениальные.

— Так я же не про гениальную! Я про всякую! Что всякая собака может сказать «ку-ку»!

— Будет тебе собака говорить "ку-ку!". Не такая она дура!

— А я говорю; будет!

— А докажи!

— А вот давай сюда любую собаку, я её в два счёта научу говорить «ку-ку»!

— Пари?

Они заключили большое пари. Лёва поставил почти целый топорик, который нашёл в лесу, а Боря — чудный велосипедный насос.

Теперь дело было за собакой. И через несколько шагов они увидели эту собаку. Конечно, это был Шарик!

Дети обступили его со всех сторон. Те, чьи фамилии Шарик уже знал, гладили его. А те, которые ещё сами не знали своих фамилий, стояли и завидовали.

— Эту можешь? — спросил Лёва.

Боря, прищурившись, внимательно посмотрел на щенка.

— В два счёта, — ответил он. — Забирай её и идём.

— Да, забирай! — сказал Лёва. — Она же чья-то. А если не дадут?

Боря снисходительно поглядел на Лёву. Недаром он был старше на пятнадцать минут.

— А ты что, спрашивать собрался?

— Так заревут…

— Ха! Ещё спасибо скажут! Взяли на часок необразованную собаку, а вернули говорящую! А пока, чтобы детки не плакали…

Боря обвёл глазами сад, остановился на шахматистах и вдруг фыркнул.

— Есть план!

Заговорщики пошептались, похихикали и разошлись.

Боря пошёл к шахматистам, к столику, где играл Сергей Васильевич. Думая над ходом, Сергей Васильевич машинально покачивал галошу на носке ботинка. Боря стал за его спиной и сделал вид, что следит за партией (хотя он играл шахматами всего один раз, да и то в уголки).

А Лёва, заложив руки за спину, подошёл к Алисиному кружку.

— Ах, какая чудная собачка! — сказал он фальшивым голосом. — Чья это собачка?

— Моя! — гордо сказала Алиса.

— Её! — хором сказали дети и показали на Алису пальцами.

Лёва продолжал разведку:

— Ну и как же зовут эту чудную собачку?

— Шарик! — сказали все в один голос.

— Какое чудное имя! — сказал Лёва. Теперь он знал всё, что нужно, и можно было начинать.

— Слушайте, ребятки, — сказал он. — А знаете вы такую чудную игру: прятки с собачкой?

Никто не знал этой игры — и все хотели в неё играть. Лёва как можно красочнее объяснил, какая это прекрасная игра: все спрячутся как можно дальше. Алиса с Шариком будут водить. И Шарик сам отыщет всех до одного — вот увидите!

— Ты до сколька умеешь считать? — спросил он Алису.

— Десять раз, — сказала Алиса. Лёва прикинул в уме.

— Будешь считать три раза до десяти, поняла? Чур, не подсматривать! А то ничего не выйдет. Ну, раз, два, три!

Дети разлетелись, как воробьи. Алиса, не выпуская поводка, прижалась лбом к дереву, закрыла глаза и начала считать.

И тут всё совершилось в какие-нибудь несколько секунд!

Лёва свистнул и махнул рукой. Боря тотчас нагнулся, осторожно снял с носка Сергея Васильевича галошу и помчался к Лёве.

Алиса сосчитала до десяти и спросила:

— Пора?

— Не пора! — на бегу ответил Боря.

А Лёва в это время, присев на корточки, быстро отстёгивал ошейник. А Шарик — Шарик, который лаял часами, когда не надо было, сейчас, когда надо было не только лаять, но и визжать, — Шарик вилял хвостиком! Алиса ещё раз сосчитала до десяти.

— Пора?

— Не пора! — крикнул Лёва, убегая с Шариком под мышкой.

А Боря, давясь от смеха, застёгивал ошейник на галоше Сергея Васильевича.