Помоги проекту - поделись книгой:
Леонид Романович Кызласов
ПЕРВОГОРОДА* ДРЕВНЕЙ СИБИРИ
(в бронзовом и раннем железном веках)
* Первогород (археологии, термин) – зародыш города. – Л.К.
ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
СЕР. 8. ИСТОРИЯ. 1999. № 3
На земле не так много мест пригодных и удобных для долговременного проживания человека, как может показаться на первый взгляд. Поэтому повторные использования новыми поколениями или мигрантами остатков старых стойбищ и поселений обычны и хозяйственно целесообразны. Лучше всех известно это археологам, дотошно изучающим культурный слой, нараставший и остающийся на месте бывших древних селений или городов. Исследуя сложную стратиграфию разновременных строительных конструкций, ученые фиксируют повременное переиспользование бывших стен старых жилищ, оставшихся от них ям или котлованов[1].
Расселяясь первоначально по девственным просторам Сибири, древний человек выбирал для своих поселений высокие, хорошо обдуваемые ветром береговые террасы озер и крупных рек, свободные от неизбежного гнуса, слепней и комаров. Предпочтение отдавалось труднодоступным урочищам, окруженным глубокими оврагами, мысам при впадении ручьев, реже – островам. Особенно ценились те возвышенные части суши, которые, хотя бы частично, омывались водами рек или озер, но не особенно подтапливались при разливах, Человек старался обезопасить свое жилище не только от диких животных, но и от внезапного проникновения возможных врагов и даже от своих докучливых соседей и сородичей[2].
Непременно следует учитывать, что в эпоху позднего неолита, когда начался переход от присваивающего хозяйства к производящему, люди обретали выраженное мифологическое мировоззрение. Человек осознавал себя особой частью природы, отличной от других ее частей. Этот период характеризуется антропоморфизацией сил природы в образном строе[3]. В то время, как уже отмечалось в научной литературе, "всякая территория, занятая с целью проживания на ней или использования ее в качестве "жизненного пространства", предварительно превращается из "хаоса" в "космос"[4].
Следовательно, любая избранная для обитания местность организуется человеком в соответствии с первоначальными природными ориентирами и существующими поверьями, "космосизируется", а далее – oбyстраивается для спокойной жизни. Осознавалось, что "доброе" пространство ("наш мир") должно быть замкнутым и потому безопасным для человека, а открытое – чуждым или даже враждебным. "Дома и стены помогают" – это очень старая поговорка.
Можно сказать, что возникновение городов всюду подчинялось полной формуле: "огораживание – городьба (стены) – город". Обособленное для жизни сакральное пространство отображало на земле, по представлениям древних людей, организованный космос. "Дорога к храму", т.е. к жилищу божества, в языческие времена и позднее, могла вести только внутрь сакрального пространства.
В эпоху перехода от каменного века к бронзовому мысовские поселения в Западной Сибири с долговременными теплыми полуземляночными жилищами начинают дополнительно укрепляться их обитателями – огораживаться. Сначала путем подрезки склонов оврагов и береговых круч, но вскоре с помощью прокапывания поперек мысов глубоких рвов, а также сооружения вдоль них стен из пластов дерна. Со временем стены, оплывая, принимали вид земляных валов[5].
Позже такие крепостцы обстраивались деревянными палисадами, окружались предмостными укреплениями и дозорными вышками. Остатки подобных острожков в русском народном языке назывались "городищами", т.е. заброшенными, сглаженными руинами древних крепостей и городков[6].
1
Среди специалистов, исследующих историю постоянных поселений и первогородов Западной Сибири, получил известность екатеринбуржец В.А. Борзунов. Опираясь на работы Е.М. Берс 50-60-х годов, ему удалось установить "новый, самый северный на земном шаре ареал распространения укрепленных жилищ, который охватывал лесные районы Зауралья и Западной Сибири между 56° и 64° с.ш. и 60° и 76° в.д. Вероятно, этот ареал был шире и включал Томско-Нарымское Приобье с прилегающими к нему таежными территориями. Составляющие его памятники (более 70) датируются в пределах последних пяти с половиной тысяч лет и представлены двумя вариантами. Первый – одиночное жилище (землянка, полуземлянка наземный дом), окруженное бревенчатыми стенами или частоколом Второй – мощное бревенчатое одно- или двухэтажное жилое сооружение, площадью от 60 до 600 (в среднем около 270) кв. м, окруженное рвом. От больших неукрепленных одиночных домов, распространенных в тайге с неолита и энеолита, их отличает наличие рва и привязка к естественно укрепленным местам – мысам и краям коренных террас"[7].
Среди памятников этого типа В.А. Борзунов выделил городище Амня I (обнаруженное на левом притоке р. Казым, впадающей в свою очередь в р. Обь справа). Городище Амня I, – пишет он, – образец "древнейшего памятника первого варианта, являющегося самым северным неолитическим городищем мира". Кроме того, автор утверждает, что такой специфический тип поселения в урало-сибирском районе и вообще в Сибири зародился совершенно независимо от внешнего мира (? – Л.К.) и что "впервые в мировой практике создателями оборонительных сооружений стали общества с присваивающими отраслями экономики". В другой своей работе В.А. Борзунов верно характеризует обитателей особо укрепленных жилищ как "оседлых лесных охотников"[8]. Следовательно, можно сделать вывод, что аборигенное население даже таежной Сибири еще в неолитическую эпоху прогрессировало несравненно быстрее, чем население Восточной Европы.
Как известно, главным богатством населения Сибири и уникальным всеобщим эквивалентом при любом товарообмене уже с неолитического периода стала здесь драгоценная пушнина.
Много драматических и трагических событий вызвала в истории ничем не утолимая жажда чужеземцев овладеть "мягким золотом". Сибиряки первыми еще в неолите осознали, что в тайге уже началась охота не столько на зверя, сколько на самих охотников, на недавних хозяев прекрасного зеленого царства – их Родины.
Потому-то и стали строить в тайге крепости и замки.
Очень рано в дополнение к мысовским городищам-крепостцам внутренняя площадь тайги застраивается своеобразными укрепленными домами-фортами. Как указывает В.А. Борзунов, "укрепленные жилища являлись местами обитания и жизнедеятельности небольшой (от 15 до 60 человек) общины, состоящей из одной или нескольких больших семей, стационарным базовым поселком, а также укрепленным социальным и производственным центром общинной территории"[9]. Может быть, и так. Но мне эти раннесибирские "бурги" больше напоминают те каменные башни, которые еще недавно воздвигали горцы Северного Кавказа, чтобы уберечь свои семьи, скот и имущество от врагов.
Одни горы, как видно, не спасали прирожденных джигитов и богатырей от набегов грабителей – их хранили высокие дедовские башни из камня. Так же каркасно-столбовые, двухбревенчатые, с засыпными клетями и стенами, двухэтажные "башни", обнесенные рвами, частоколами, засеками, каменными стенами, сооруженные в далекой таежной глуши, не всегда могли спасти пушные запасы охотничьего богатырского семейства от воинских дружин, пробиравшихся "за полюдьем" в таежные дебри. Сюда шли отряды недобрых лесостепных соседей или даже ватаги далеких степняков. Полюдье, кыштымство и открытый грабеж существовали задолго до государственности, еще в эпоху первобытно-общинного строя. Только при государственности они приобрели некоторую организованную форму типа пиратства в пользу европейских королей или набегов викингов на богатые земли. Впрочем, открытый грабеж и сегодня повсеместно бытует, в том числе и в той же Сибирской тайге.
2
В настоящее время благодаря открытиям екатеринбургского археолога В.Т. Ковалевой (Юровской) установлено, что древние аборигены Западной Сибири на рубеже III-II тысячелетий до н.э. применяли при сооружении своих первокрепостей и другой, более рациональный вид архитектурно-строительного и планировочного решения. Оказалось, что ранние первогорода Сибири представляли собой округлые укрепления, огороженные наземными деревянными "жилыми стенами".
Это обнаружено раскопками В.Т. Ковалевой на поселении Ташково II на р. Исети, левом притоке Тобола в 1984-1986 гг. Памятник относится к самому началу бронзового века. Дата его существования, полученная методом радиоуглеродного анализа, – 1830 г. до н.э. Вскоре выявилось, что в долине Тобола располагалась целая ташковская культура с аналогичными деревянными крепостями, имевшими концентрическую планировку[10]. Три из них расположены на левом берегу и одна на правобережье Тобола[11].
Первогород или, точнее, "зародыш" города, Ташково II состоял из одиннадцати бревенчатых жилых домов подквадратной формы площадью от 28 до 47,5 кв.м каждый. Все срубы были опущены в котлованы глубиной до 0,4-0,5 м. Крыши домов были, скорее всего, двускатными. Все жилища стояли, приткнувшись друг к другу, образуя овал, вытянувшийся с юга на север (рис. 1). Простенки между постройками, как указывает автор раскопок, дополнительно укреплялись завалом из коротких бревен. "Тогда поселение превращалось в своеобразную деревянную крепость с жилыми стенами, что технически было вполне возможно, хотя для сооружения такого поселения и требовались усилия большого коллектива", – справедливо заключает В.Т. Ковалева[12].
Существенно, что в замкнутом "зародыше города" Ташково II внутри крепостцы, близко от входа, находилось еще одно, двенадцатое (по авторскому счету № 4) деревянное "жилище" (рис. 1). С нашей точки зрения (основанной на вышеизложенных представлениях ученых относительно верований и мировоззрения человека в период перехода от присваивающего к производящему хозяйству), единственная постройка, расположенная внутри сакрального пространства, должна быть храмом. Вход в первогород расположен с северо-западной стороны потому, что здесь проходила самая прямая и короткая дорога к храму.
Культовое здание отличалось от остальных жилищ внутренним устройством. Если в каждом из одиннадцати жилищ находился один очаг, то в святилище их обнаружено сразу три. Малый (южный) очаг, очевидно, бытовой, предназначался для обслуживающего храм "жреца", а два больших являлись жертвенными кострищами: восточное – для встречи восходящего Солнца и западное (с запасом древесного угля вдоль стены) – для встречи восходящей Луны. От восточного очага в юго-восточный угол отходит большая, глубокая жертвенная яма (2,4 х 1,3 х 0,8 м). В яме обнаружены обломки сосудов для жертвенной пищи и возлияний, принесенные в дар богам кусочки кремневых и глиняных орудий охоты, рыболовства, а также осколки медеплавильного тигля[13].
Очевидно, что ранние сибирские первогорода с планировкой, подобной классическому поселку Ташково II, имели собственные храмы Огня, олицетворявшего Солнечное и Лунное божества. Остается присоединиться к предположению В.Т. Ковалевой, что "поселение Ташково II было построено по заранее сделанному проекту", что в числе жителей поселения имелись жрецы, что обитатели центрального дома "были хранителями священного огня (?)" и что "ташковские комплексы значительно древнее синташтинских"[14].
Следует также принять во внимание, что в предшествующее энеолитическое время в долине Тобола уже существовали святилища округлой формы, замкнутые кольцевыми рвами, по дну и борт; которых располагались деревянные столбы-колонны и кострища. Исследователи считают, что это святилища, связанные с астральными культами[15].
Анализируя эти факты, полученные при раскопках древних памятников, археологи сознают, что сами вещественные источники не говорят, поэтому некорректно заключать, что бревенчатые поселки ташковской культуры, существовавшие четыре тысячи лет том; назад, оставлены "пришлым степным (ираноязычным) населением"[16]. Между тем полученные данные не оставляют сомнений в нормальном прогрессивном развитии коренного населения Сибири в древности, в наличии периодического идеологического и материального воздействия развитых южных центров на северные земли. Есть основания думать, что и сибирские племена и народности в свою очередь пускались в далекие переселения в южные страны.
В последние годы новые открытия археологов все более убеждают многих исследователей во мнении, что Южное Зауралье и Западную Сибирь можно отнести к числу вероятных центров, где на самом пороге бронзового века занялась заря такой крупной религиозной системы Древнего мира, как зороастризм.
Это возвращает сибирскую археологию и ее историю к проблеме происхождения ариев и их древней культуры[17].
Следует вспомнить, что о "городищах с жилыми стенами" первым заговорил 50 лет назад С.П. Толстов, ссылаясь на Авесту и имея в виду руины больших городов Хорезма, относившихся, по его мнению, к "ахеменидскому периоду". Последующие раскопки хорезмийских городищ не подтвердили, правда, первоначальных предположений этого ученого[18].
Однако если деревянные "городища с жилыми стенами" действительно связаны с древними ариями, то средой их обитания вполне могли быть как раз зауральские, сибирские земли в междуречье Урала, текущего на юг, и Тобола, устремленного на север[19]. Факты показывают, что деревянные города с наземными жилыми стенами вообще характерны для Сибири с ее необозримыми лесными и таежными пространствами. И едва ли этот тип крепостной архитектуры может быть строго связан с каким-либо конкретным временем, этносом или языком аборигенного населения.
Приведем лишь один пример: подобные фортификационные сооружения с успехом использовались сибирскими татарами, входившими в XVI в. в войско хана Кучума. Об этом сообщают русские документы того времени. Так, о крепости кучумовского царевича Алея сказано в грамоте царя Федора Ивановича от 1595 г.: "Алей де собрал Оялымские волости татар 150 человек и отвел их вверх по Иртышу на Черной остров, и тут де и они на Черном острову поставили городок и в том городке зимуют". А вот как описан один из таких городов в документе от начала 1601 г.: "А поставлены де у них избы рублены в стену кругом, по смете де изб с полчетверта-десять; да у них же де, господине, обдернуто около изб телегами кочевными большими для крепости от приходов" врагов[20].
"Полчетверта-десять" в записи XVI-XVII вв. по современному счету есть цифра 35. Итак, круглая жилая стена татарской крепости была составлена из тридцати пяти вплотную срубленных из бревен жилых изб. В каждой из них обитало по 4-5 воинов.
Таким образом, становится очевидным, что в Сибири на протяжении свыше 3600 лет, соединяя собой эпохи бронзового, раннего и позднего железного веков, сосуществовали параллельно три основных вида фортификационных сооружений, которые иногда перерастали в города. Это мысовские крепости с дополнительными сооружениями из валов, рвов и деревянных палисадов, во-первых; сильно укрепленные семейные форты охотников, во-вторых; и деревянные, округлые первогорода с жилыми стенами, в-третьих. Последние из-за почти полного исчезновения со временем деревянных конструкций нелегко обнаруживаются археологами, но их существования в прошлом нельзя недооценивать, как нельзя и забывать эту категорию памятников. Их следует разыскивать и изучать.
3
К раннему этапу бронзового века, по-видимому, относится начальный слой Логиновского городища на р. Ишиме и окруженный рвом поселок Черноозерье VI на Среднем Иртыше[21]. Ровик окружал постройки и загоны для скота и на поселении Инберенъ X[22]. Нельзя при этом обойти вниманием такое замечание исследователей поселения Ботай на р. Ишиме (начало III тыс. до н.э.): "Южный (среднеазиатский) компонент в энеолитическое время проявляется в использовании глинобитной технологии при строительстве жилищ"[23]. Учитывая уже упоминавшиеся энеолитические святилища (типа Савин) на р. Тоболе, не следует упускать из виду столь раннее воздействие среднеазиатских и более южных развитых центров человеческой культуры на Урал и Западную Сибирь. Ведь уже давно, без особых объяснений, археологи фиксировали умение местного населения изготовлять и применять сырцовые и глиняные кирпичи (иногда овально-приплюснутых форм: 40-50 х 60-80 мм) при сооружении печей и ямных очагов в жилищах поселений эпохи начальной бронзы[24].
Еще научный дед современных уральских археологов К.В. Сальников обнаружил в жилищах андроновского Кипельского селища "небольшие печи с полусферическим сводом, сделанные из отлично обожженных кирпичиков… Можно уверенно говорить о том, что изобретателями этих древнейших кирпичей были женщины – на поверхности кирпичей хорошо видны углубления, сделанные пальцами небольших размеров"[25]. В других случаях форма ранних кирпичиков невыработанная – преимущественно четырехгранная, но встречаются трех- и пятигранные кирпичи.
Вероятно, такие строительные детали, как кирпичи, были изобретены андроновцами не только для сооружения печей и очагов, хотя сами по себе теплообогревательные приборы и приспособления чрезвычайно важны в сибирском климате. Городская цивилизация с ее прогрессивным влиянием на окружающие племена сельской округи в эпоху сибирско-уральского бронзового века должна была находиться в непосредственной близости.
И действительно, она была обнаружена в 1970-1980 гг. в междуречье рек Урала и Тобола, текущих в разные стороны к югу и северу вдоль сибирского фаса Уральского хребта.
Речь идет о ярких и неожиданных памятниках так называемой петровско-синташтинской культуры (XVII-XVI вв. до н.э.), исследуемых с конца 60-х годов в междуречье Тобола и Ишима. С этой культурой связано появление настоящих первогородов, обнесенных замкнутой линией укреплений из глиняных валов, с деревянными палисадами и рвами, проходящими между внешним и внутренним валами. Глубина рвов от 1,5 до 2,5 м при ширине до 3,5 м. Чаще всего система валов и рвов образует прямоугольную крепость, внутри которой расположена основная жилая площадка. Второй вид – укрепленные поселения на естественно укрепленных речных мысах. Но и мысовые городки прикрывались прямыми или слегка изогнутыми в плане отрезками валов и рвов. Их жилая площадь составляла от 10 до 30 тыс. кв. м.
Оборонительным сооружениям придавалось важное значение – сохранились следы неоднократного подновления их рвов. Наземные добротные жилища (площадью 130-150 кв. м), со стенами из бревен, обожженных глиняных блоков и сырцовых кирпичей нередко имели вторые этажи. Такие здания образовывали застроенные кварталы. Центральные улицы осушались при помощи сточных канав, сооружались хорошие спуски – пандусы, ведущие к воде[26]. Из деталей планов "городков" отмечаются: наличие контрфорсов, округлых выступов – "башен", ответвлений рвов близ проходов (рис. 2), глиняная обмазка дна рвов, очагов или их имитаций. Обнаружены жертвенные комплексы с уложенными в них останками домашних животных (целыми тушами или по частям), а также сосуды с пищей.
Необычным оказалось полуразмытое рекой округлое глинобитно-деревянное концентрическое укрепление Синташта[27]. Оно было окружено рвом шириной 4,5-5,5 м. С внутренней стороны рва – остатки глинобитной стены шириной до 4 м. Стена составлена из соединенных вместе бревенчатых срубов-клетей 3 х 4 м, забитых глиной. Верх стены укреплен бревенчатым частоколом. Внешнее кольцо оборонительных сооружений окружало территорию поселка площадью до 15 тыс. кв. м. Дальнейшие раскопки выявили, что в Синташте жилые помещения заключены в круговое кольцо шириной 16-18 м, образованное двумя глинобитными стенами, сложенными с использованием дерева и обожженных глиняных блоков. Аналогичные, но идущие в радиальном направлении стены разбивали кольцо на стандартные отсеки-жилища (рис. 3). Большинство жилищ имело два этажа или легкие постройки на кровле.
Кварталы крепостей петровско-синташтинской культуры составляли наземные прямоугольные жилища со входным тамбуром посредине торцовой стены. Их бревенчатые стены обмазывались глиной, как и полы. Печи и камины, по-видимому, были сложены из камня и глины – расчищено много обломков прокаленной обмазки.
На соседних с городищами кладбищах обнаружены подземные глинобитно-сырцовые склепы, дополнительно облицованные досками. Иногда внутри сырцовой облицовки усыпальницы размещались низкие срубы из бревен. Перекрытие, очевидно, имело вид уступчатого свода, образованного постепенным напуском блоков пахсы или сырца вдоль верхних краев стен погребальной камеры. Полы склепов обмазаны глиной с песком, а между гробницами, на горизонте, размещались глинобитные площадки (рис. 4).
Выделяются захоронения жрецов и мужчин-воинов. В их могилы устанавливались двухколесные боевые колесницы (рис. 5), а по бортам могильных ям укладывались по две убитые упряжные лошади. Погребенных сопровождают богатые наборы медных и бронзовых орудий труда, оружия, конского снаряжения и у крашений[28].
Над склепами наиболее знатных людей сооружались толосы куполообразной формы, выложенные из овальных уплощенных вальков, типа известных среднеазиатских "гуваляков" (рис. 6). В таких гробницах умерших хоронили не в земле, а укладывали их на почвенном слое, так же, как зороастрийских жрецов. На Синташ-тинском кладбище обнаружены остатки величественного сооружения типа храма огня, представлявшего собой девятиярусную ступенчатую пирамиду, первоначально составленную из бревенчатых срубов-клетей в 23 венца (рис. 7).
В синташтинско-аркаимских первогородах в основе сложных строительных конструкций всюду просматривается устойчивая система составленных вместе бревенчатых клетей (заполняемых глинобетоном или балластом), неразрушаемых крепостных стен, восходящих к действительным "жилым стенам" овальных ташковских крепостиц (рис. 8). В хронологической перспективе от них же происходят бревенчатые системы, радиально сужающихся к центру клетей круглого сакского каменного кургана Аржан (VII в. до н.э.)[29]. Ведь Аржан – это "город мертвых" – крепость, созданная для охраны вечного покоя умершего владыки и спутников его в загробном мире (диаметр Аркаима 145 м, а Аржана – 126 м).
Во всем этом нельзя не видеть воплощения идеи разработки единого архитектурно-пространственного решения защитных конструкций древних сибирских городов, которая найдет себе применение и в последующие века. Но станет ли архитектура всех этих сооружений определенным указателем на языковую и этническую принадлежность самих строителей?
Важнейшим открытием последних полевых сезонов являются, таким образом, округлые и подквадратные первогорода, окруженные мощными стенами и глубокими рвами. Они находятся все в том же междуречье Урала и Тобола (рис. 9). Первоначально с помощью аэрофотосъемки выявили 21 город: 5-6 овальных, 6 круглых и около 10 квадратных. Затем к югу от р. Уя, левого притока Тобола, почти на 350 км в степях Казахстана аэрофотосъемкой было открыто еще около 30 укрепленных поселений XVIII-XVI вв. Самые ранние из них – овальные в плане. Нередко они на аэрофотоснимках перекрываются круглыми, которые, как видно с воздуха, сосуществуют с квадратными или более поздними прямоугольными городищами (рис. 10).
Поделиться книгой: