ГРУ и атомная бомба

Фукс уже терял надежду на спасение. Но вера в справедливость, которая все-таки должна была когда-то восторжествовать, давала ему силы для борьбы за собственное существование.

Большие ученые — люди, как правило, не приспособленные к жизни в экстремальных условиях, но в силу своего особого склада ума способные принимать твердые решения, определяющие на многие годы вперед их место в обществе и их отношение к обществу. Эти решения уже никто, ничто и никогда не сможет изменить. В Шербруке Клаус Фукс, видимо, принял такое решение, которым руководствовался всю свою жизнь.

Прошение Фукса о предоставлении ему британского подданства было аннулировано. Попытки профессоров М. Борна и Н. Мотта защитить талантливого ученика не приносили успеха. Он был немцем. А это в условиях, когда гитлеровская Германия готовилась к вторжению в Англию, предопределяло все. Проживавшие на территории Великобритании немцы рассматривались только как потенциальная «пятая колонна», опасная для королевства.

К середине 1940 года Черчилль понял, что Германия вряд ли решится на высадку своих войск на Британских островах. Он также пришел к выводу, что интернированные немцы-антифашисты не только не опасны для Великобритании, но и могут оказать ей помощь в борьбе с гитлеровцами. Узники Шербрука были выпущены на свободу.

17 декабря Клаус Фукс из Галифакса на бельгийском судне «Туссвиль» отправился в обратный путь через Атлантический океан. Судно взяло курс на Ливерпуль. Этот переход через Атлантику стал для Фукса дорогой в новую жизнь.

29 декабря в Лондоне в узком кругу друзей — выходцев из Германии Клаус Фукс отпраздновал свой очередной день рождения. Ему исполнилось 29 лет. Он был талантлив, но бесправен. У него не было работы и средств к существованию. Помог ему Юрген Кучински, который в прошлом был профессором кафедры политической экономики Берлинского университета и пользовался в немецкой общине в Англии особым авторитетом.

Два молодых ученых нашли много общего в своих политических и этических взглядах. Узнав, чем занимался Фукс до того, как был брошен в концлагерь в Шербруке, Юрген посоветовал ему поделиться своими сведениями с представителем Советского Союза. Фукс согласился. После этого Кучински познакомил его с секретарем военного атташе полковником С. Кремером.

Разведчик С. Кремер уже длительное время находился в Великобритании. В Разведуправлении Красной Армии он имел оперативное имя Барч. На встрече, которая состоялась в последних числах декабря 1940 года, Кремер представился Фуксу как Джонсон. Ученый согласился подготовить для Джонсона краткую справку о возможностях использования атомной энергии. Он уже хорошо знал, какие бедствия принес Европе германский фашизм. В душе его еще свежи были воспоминания о бесправной жизни в холодных казематах Шербрукского концлагеря. Он надеялся, что далекой России, строящей новое социальное общество, основанное на принципах справедливости и равенства, его сведения могут быть полезны.

Возможно, что первая встреча с Кремером и обещания поделиться с представителем России научной информацией так бы и остались благими намерениями. Но вскоре в жизни Фукса произошло событие, которое предопределило всю его дальнейшую жизнь.

Весной 1941 года в Эдинбург, где Фукс жил после возвращения из Канады, пришло письмо от профессора Рудольфа Пайерлса, который пригласил молодого ученого принять участие в интересных исследованиях «особого характера» в лаборатории Бирмингемского университета и предлагал зарплату в 275 фунтов стерлингов в год.

Фукс знал этого талантливого исследователя. Р. Пайерлс был уроженцем Берлина. В Геттингенской школе физики Макса Борна он был одним из лучших студентов. В 1929 году он переехал из Германии в Цюрих, работал в университете, где преподавал профессор Гельбау. Весной 1933 год Пайерлс получил место в Кембриджском университете, выехал в Великобританию, где и стал одним из основных специалистов в области ядерной физики.

Чем конкретно занимался Пайерлс в 1941 году, Клаус Фукс не знал, но был удивлен тем, что его, только что освобожденного из Шербрука, приглашают принять участие в каком-то «особом проекте». Не долго раздумывая, Клаус Фукс выехал в Бирмингем.

В Бирмингемском университете Р. Пайерлс руководил работами, в ходе которых реализовывалась часть программы по атомной бомбе. Он не случайно пригласил К. Фукса в свою лабораторию. Пайерлс встречал этого молодого ученого один или два раза на научных конференциях, запомнил его научные работы, которые были опубликованы в «Научных записках Королевского общества». Эти работы произвели на Рудольфа Пайерлса сильное впечатление. Когда же он прочел рекомендательные письма хорошо известных ему профессоров Н. Мотта и М. Борна, то принял окончательное решение о привлечении Фукса к работе в секретной программе создания атомной бомбы.

Трудно сказать, как Фуксу удалось пройти проверку на благонадежность, поскольку он был немцем, представителем страны, которая вела войну против Великобритании. Кое-что спецслужбе было известно и о его левых политических взглядах. Тем не менее разрешение на работу в Бирмингемской лаборатории он получил с ограниченным правом «иметь доступ к той закрытой информации, которая связана только с выполнением его функциональных обязанностей».

Так Фукс оказался участником работ, конечной целью которых было создание урановой бомбы.

Первое время К. Фукс не имел финансовых средств, необходимых для аренды квартиры в Бирмингеме. Поэтому Пайерлс, отправивший своих детей в США и живший с женой в приличном трехэтажном доме, предложил Клаусу Фуксу поселиться в одной из комнат его коттеджа. Фукс согласился.

Женой Р. Пайерлса была Евгения Николаевна Канегиссер, с которой он познакомился в Ленинграде в 1933 году, когда принимал участие в работе Первой Всесоюзной конференции по ядерной физике. Фукс отдал Евгении Николаевне свою продуктовую карточку и питался вместе с Пайерлсами.

Несмотря на то, что Фукс быстро стал ведущим сотрудником Бирмингемской исследовательской группы, юридически он продолжал быть «враждебным иностранцем». Длительное время британская контрразведка МИ-5 проверяла и перепроверяла все связи Фукса, пытаясь определить степень его благонадежности. В конце концов, учитывая то, что вклад Фукса в создание британской урановой бомбы оказался реальным и значительным, ограничения были сняты, и он получил доступ ко всем секретным материалам.

Когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз, Фукс вспомнил о знакомом «Джонсоне» из советского посольства. Он уже многое знал о британском атомном проекте и решил передать эти сведения представителю России, на которую навалилась вся военная мощь фашистского третьего рейха…

Вторая встреча Барча с Фуксом состоялась 8 августа 1941 года. Фукс передал Барчу первую справку на шести листах об основных направлениях работы британских физиков. Когда разведчик доложил о встрече с ученым генерал-майору Ивану Склярову, тот приказал немедленно подготовить радиограмму в Центр. 10 августа 1941 года было отправлено следующее донесение:

«Директору.

Барон[2] провел встречу с германским физиком Фуксом, который сообщил, что он работает в составе специальной группы в физической лаборатории университета в Бирмингеме над теоретической частью создания ураниевой[3] бомбы. Группа ученых при Оксфордском университете работает над практической частью проекта. Окончание работ предполагается через три месяца и тогда все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. Знакомый дал краткий доклад о принципах использования урана для этих целей. При реализации хотя бы 1 % энергии 10-килограммовой бомбы урана взрывное действие будет равно 1000 тонн динамита. Доклад высылаю оказией. Брион».

В 1941 году радиотехническая разведка США смогла перехватить эту радиограмму, но расшифровали ее американцы только через тридцать лет…

Несмотря на тяжелую обстановку на советско-германском фронте и огромную потребность Ставки Верховного Главнокомандования в чисто военной информации, начальник Разведуправления Красной Армии 11 августа 1941 года направил указание в Лондон резиденту Бриону:

«Примите все меры для получения материалов по урановой бомбе. Директор».

Так началась «карьера» Клауса Фукса в советской разведке. Она длилась более двух лет, успешно развивалась и была исключительно важной для РУ Красной Армии.

5-му отделу Разведуправления Генерального штаба Красной Армии в задании на 1942 год по Великобритании указывалось: «Установить, какие работы ведутся над проблемой взрывной реакции урана в британских университетах». Выполнение этого задания находилось под личным контролем начальника Разведуправления. Несмотря на особую секретность, которой была окружена вся работа британских научных центров, военным разведчикам удавалось получать сведения о ходе научных исследований по урановой проблеме. Работники Центра своевременно давали оценки поступавшим материалам, нацеливали разведчиков на добывание данных по конкретным вопросам, уточняли задачи на каждый период работы, которые, как теперь стало известно, определялись лично академиком И. В. Курчатовым и передавались в Разведуправление через М. Первухина.

Сотрудничество И. В. Курчатова с военной разведкой началось в 1942 году. В то время он был еще профессором и находился в Казани, где размещался эвакуированный из Ленинграда ЛФТИ.

В октябре 1942 года уполномоченный ГКО С. Кафтанов пригласил И. Курчатова в Москву. Для него в столице был забронирован номер в гостинице «Москва», в котором он жил около двух месяцев, работая в Кремле с документами военной разведки. Курчатов получил эти секретные документы из рук С. Кафтанова, который попросил физика изучить материалы о работах по урановой проблеме из Великобритании и подготовить свое заключение по их содержанию.

Документы находились в трех папках. В первой из них было 138 листов материалов, полученных из Разведуправления 17 августа 1942 года. Во второй — 139 листов, присланных военной разведкой 17 и 25 августа. И наконец, в третьей лежали 11 листов, поступивших из Разведуправления 2 сентября. Курчатов тщательно изучил материалы, раскрывающие работу британских ученых по цепной реакции в уране. То, что он прочитал, повергло его в смятение. Он был хорошо осведомлен о состоянии дел в этой области в отечественной науке и понял, что нападение фашистской Германии на Советский Союз, сорвавшее выполнение плана научно-исследовательских работ по проблеме урана в СССР на 1940–1941 годы, позволило британцам уйти вперед.

Из материалов военной разведки было видно, что английские физики Чедвик, Дирак, Фаулер и Кокрофт направляют свои усилия на выявление возможности получения сверхвзрывчатых веществ путем использования ядерной энергии атомов урана. К английской команде атомщиков присоединились первоклассные ученые Фриш, эмигрировавший из Дании, где он был сотрудником лаборатории Нильса Бора, и прибывшие из Франции физики Холбан и Коварский. Эти ученые были крупными специалистами по физике атомного ядра. Объединение их в одну «международную команду» под британским флагом неизбежно должно было привести к прорыву в области ядерных исследований. В этом Курчатов не сомневался и решил незамедлительно подготовить докладную записку Председателю Совета Народных Комиссаров СССР Вячеславу Молотову.

27 ноября 1942 года он завершил работу над этим документом. Вот некоторые из его выводов и предложений:

«— В исследованиях проблемы урана советская наука значительно отстала от науки Англии и Америки и располагает в данное время несравненно меньшей материальной базой для производства экспериментальных работ…

— Масштаб проведенных Англией и Америкой в 1941 году работ больше намеченного постановлением ГКО Союза ССР на 1943 г…

— Ввиду того, что получение определенных сведений об этом выводе связано с громадными, а может быть, и непреодолимыми затруднениями; и ввиду того, что возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба, не исключена, представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к ее решению наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза. Помимо тех ученых, которые сейчас уже занимаются ураном, представлялось бы желательным участие в работе профессора Алиханова А. И. и его группы, профессоров Харитона Ю. Б. и Зельдовича Я. Б., профессора Кикоина И. К., профессора Александрова А. П. и его группы, профессора Шальникова А. И.

— Для руководства этой сложной и громадной трудности задачей представляется необходимым учредить при ГКО Союза ССР под Вашим председательством специальный комитет, представителями науки в котором могли бы быть академик Иоффе А. Ф., академик Капица П. Л. и академик Семенов Н. Н.»

Прочитав докладную записку, Курчатов подписал ее и поставил дату: «27.11.42.»

Возможно, эта докладная является первым документом И. В. Курчатова, относящимся к началу работ по созданию отечественного атомного оружия…

Молотов, прочитав докладную Курчатова, сделал на ней пометку: «Т(ов). Сталину. Прошу ознакомиться с запиской Курчатова. В. Молотов. 28.ХI.»

Принятые в последующие годы постановления правительства определят основные направления работы советских ученых, конструкторов, внешней разведки НКВД и разведки Красной Армии в этой области. В феврале 1943 года ГКО утвердит постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Курирование всех работ по атомной проблеме вначале будет возложено на В. Молотова. Его заместителем, ответственным за вопросы обеспечения ученых разведывательной информацией, будет назначен Л. П. Берия.

Ровно через год Берия станет главным ответственным лицом за атомный проект, что во многом предопределит деятельность и ученых, и внешней разведки НКВД, и военной разведки. Все работы по созданию отечественного атомного оружия будут проводиться в строжайшей государственной тайне.

Германское и британское направления добывания информации по урановой проблеме в 1941–1943 годы были под особым контролем руководства военной разведки. В письме начальника Разведуправления Красной Армии руководителю резидентуры военной разведки в Лондоне 8 мая 1942 года говорилось:

«…По имеющимся сведениям, немцы ведут интенсивные работы по использованию для военных целей внутренней энергии, выделяющейся при цепной реакции урана. Над этой проблемой работает профессор Хейсенберг (Лейпциг). Сейчас для этой цели немцы заняли лабораторию Нильса Бора в Копенгагене. Этот вопрос имеет чрезвычайный интерес, поэтому поставьте срочно задание «Барчу» выяснить:

— где работает Хейсенберг, имена физиков и химиков, работающих в лаборатории Бора в Копенгагене;

— каким методом осуществляется цепная реакция урана;

— методы разделения изотопов урана и получения больших количеств протоактиния. Описания и чертежи установок по разделению изотопов и математическое описание процесса использования внутриатомной энергии, выделяющейся при расщеплении ядер урана.

Ответ возможно быстрее…»

Материалы, которые военная разведка стала получать от Фукса, были ценными. Поэтому начальник Разведуправления несколько раз уточнял и конкретизировал задачи по добыванию сведений о британском атомном проекте. Директор лично контролировал выполнение этих задач и, несмотря на тяжелое положение на фронте, рекомендовал И. Склярову «активно искать новые источники информации по проблеме № 1».

Это был и строгий приказ, и просьба, которую нельзя было не выполнить.

Очередную встречу с Фуксом, которому в Разведуправлении Красной Армии присвоили оперативный псевдоним Отто, полковник С. Кремер провел в марте 1942 года. О результатах встречи было немедленно сообщено в Центр следующей радиограммой:

«Отто передал нам материал по созданию урановой бомбы. Все на 155 листах. Сам Отто работает специально по этому вопросу в лаборатории университета в Бирмингеме. Ему вручено 10 фунтов на организационные расходы».

Под организационными расходами понималось возмещение личных денег Фукса, потраченных им на приобретение билетов на проезд из Бирмингема до места встречи с советским разведчиком…

Всего Барч провел четыре встречи с Фуксом и получил от него более двухсот страниц документов.

Ценность материалов Фукса возрастала по мере их изучения в Москве. Об этом говорит содержание еще одной радиограммы начальника Разведуправления Красной Армии руководителю аппарата военной разведки в Лондоне. 25 июня 1942 года генерал-майор И. Скляров получил следующее указание:

«Основные конкретные данные материалов Отто передайте по радио… Зам. Директора».

Отвечая на этот срочный запрос, Барч докладывал в Центр о том, что Фукс передал очередной материал о состоянии работ над урановой бомбой. По данным Фукса, британское правительство передало фирме «Метрополитен-Виккерс» заказ на строительство завода в Молд (Уэльс) для создания «машин» по производству компонентов, необходимых для урановой бомбы.

Это сообщение читал и профессор И. Курчатов. Оно очень его заинтересовало. На основании полученных данных он подготовил В. Молотову служебную записку с изложением основных задач, которые следует поставить перед разведкой:

«…Еще в 1941 году фирме «Метрополитен-Виккерс» было поручено сконструировать 20-фазную модель аппарата для разделения изотопов методом диффузии. Эта работа проводилась доктором Геем и его помощником Эльксом. Контракт также был заключен с концерном «Империал Кемикал Индастриес» с тем, чтобы получить от него консультацию по общим вопросам, включая смазочные вещества, непроницаемую для газа изоляцию и др. Аппарат должен был быть готов к 1 марта 1942 года. Необходимо выяснить, выполнена ли эта модель и какие она дала результаты. Крайне желательно также иметь чертежи и техническое описание модели».

Судя по этому документу, получается, что задачи полковнику С. Кремеру, работавшему с К. Фуксом, ставил профессор И. В. Курчатов.

…В июле 1942 года полковник С. Кремер неожиданно написал рапорт на имя начальника Разведуправления с просьбой отозвать его из командировки и направить на фронт. Его пытались задержать в Лондоне. Ему предлагали более высокую должность в аппарате военного атташе. Кремер хотел попасть на фронт. И просьба его была удовлетворена. Военная разведка потеряла хорошего оперативного работника. Но и на фронтах Великой Отечественной войны танкист С. Кремер был одним из лучших. За героизм и мужество в боях против немецко-фашистских захватчиков полковнику С. Кремеру было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Он стал генералом, почетным гражданином белорусского города Молодечно и латвийского Тукумса.

Через несколько дней после отъезда Барча резидент Брион получил новое указание из Центра. В нем говорилось, что материалы Фукса о работе над урановой бомбой представляют значительный интерес, указывалось на необходимость получения от него отчетов о состоянии работ по урану в других британских научных центрах. Предлагалось также уточнить, какие работы проводятся компанией «Метрополитен-Виккерс», сообщить о результатах работы лаборатории профессора Дихара в Кембридже, «добыть сведения о закупках Великобританией урана на мировом рынке и ценах на него, прислать данные о работах по урану в Германии и США, а также информацию о деятельности французского профессора Жолио-Кюри…»

Центр также просил добыть основные отчеты по исследованиям «MS 12 A, MS 18 A, MS 28 A, MS 29 A…» и уточнить оглавление отчетов «MS, имеющихся в Англии и Америке…»

Были также точно определены задачи по добыванию других материалов по урановой проблеме…

Английская леди

Кремер уехал. Связь с Фуксом прервалась, но не надолго. В октябре 1942 года контакт был восстановлен. На этот раз на встречу с физиком вышел не сотрудник аппарата военного атташе И. Склярова, а стройная и элегантная английская леди. Ее настоящее имя К. Фукс узнал только после окончания Второй мировой войны, когда уже проживал в Германской Демократической Республике, — Урсула Кучински, сестра профессора Юргена Кучински. Она была одним из самых опытных разведчиков Разведуправления Красной Армии и числилась под псевдонимом Соня.

Урсулу привлек к сотрудничеству с военной разведкой Рихард Зорге. Возможно, что он был автором и ее красивого псевдонима Соня. Это произошло в Китае в 1932 году. Зорге познакомила с Урсулой Кучински американская писательница и журналистка Агнес Смедли, работавшая в Шанхае. А. Смедли была биографом главнокомандующего Китайской рабоче-крестьянской красной армии Чжу Дэ. Она написала роман «Дочь Земли», который был издан в США, Великобритании, Франции, Голландии, Испании, Швеции, Чехословакии, Польше и в других странах. Литератор Макс Гайзенхайнер, редактировавший для «Франкфуртер цайтунг» материалы, присылаемые А. Смедли из Китая, писал о ней: «Имя этой женщины звучит мягко и ласково. Ее воля тверда и несгибаема».

Более трети своей жизни А. Смедли провела за пределами США, из них 13 лет она работала в Китае и 8 — в Германии. Ее знакомство с Урсулой Кучински не было случайностью. Полученную Рихардом Зорге от А. Смедли характеристику на У. Кучински полностью подтвердили результаты работы этой замечательной разведчицы. Соня активно выполняла различные задания военной разведки в Китае, Польше и Швейцарии. В феврале 1941 года она прибыла в Лондон.

Урсула Кучински была опытной разведчицей. О своей секретной работе она частично рассказала в книге «Соня рапортует», которая вышла в Берлине в 1977 году. Но в ее воспоминаниях нет ни слова о том, что она встречалась с Клаусом Фуксом с октября 1942 по октябрь 1943 года и получала от ученого ценные материалы о ходе работ по созданию атомной бомбы. В те годы, когда ее книга готовилась к печати, эта тема была еще полностью закрыта. Соня знала строгие правила разведки и не нарушила их.

Разведывательная работа Сони в Великобритании шла успешно. К началу 1942 года установила прямую радиосвязь с Москвой и регулярно направляла в Центр разведсведения. Несмотря на то что в мае ее малолетняя дочь Нина серьезно заболела, Соня не падала духом, встречалась с агентами, продолжала обрабатывать полученную информацию и проводить сеансы прямой радиосвязи с Москвой. Она была и резидентом, и радистом, и матерью, которая воспитывала малолетних детей.

В октябре ее дочери Нине была сделана сложная хирургическая операция и она стала поправляться. В том же месяце в жизни Сони произошло еще одно важное событие, которое внесло значительные коррективы в ее разведывательную работу. Однажды она встретилась со своим братом Юргеном Кучински, с которым виделась редко. Каждый из них был занят своей работой, у каждого была своя жизнь. Она не знала, что Юрген сотрудничает с советской разведкой. Юрген тоже не знал, что его сестра Урсула работает на советскую военную разведку, но не исключал этого.

В середине октября, когда Урсула встретилась с братом, Юрген сообщил ей о том, что его недавно посетил знакомый ученый Клаус Фукс, который работает в Бирмингеме. Он попросил помочь организовать ему встречу с Джонсоном. Юрген обещал выполнить просьбу ученого, но не смог. Он узнал, что его друг полковник Семен Кремер, который выдавал себя за Джонсона, уехал в Москву. Сообщая сестре эти факты, Юрген предложил ей выехать в Бирмингем и встретиться с ученым.

— Мне кажется, тебя этот человек заинтересует, — сказал Юрген и добавил, глядя Урсуле прямо в глаза. — Тебя ведь интересуют такие сведения, не так ли?

— Почему ты так считаешь? — в свою очередь спросила Урсула брата. И не дав ему ответить, сказала: — Впрочем, я действительно могу встретиться с этим человеком. Когда я должна ехать и как смогу найти его?..

Дочь Урсулы после удачной операции еще находилась в больнице, но самочувствие девочки улучшалось. И в одно из воскресений октября 1942 года Соня отправилась в Бирмингем. Там она нашла Фукса, передала ему привет от Юргена, договорилась о встрече с ученым в одном из пригородных ресторанов. Фукс пришел без опоздания. Они познакомились. Быстро нашли общий язык. Договорились об условиях последующей работы. Условия будущих встреч Соня разработала еще до поездки в Бирмингем. После беседы с Фуксом она лишь уточнила некоторые особенности дальнейших контактов с ученым, учла его просьбы и пожелания.

Прерванная связь с ценным источником важной информации была восстановлена. В конце встречи Фукс передал Соне очередной секретный документ, в котором было 85 страниц — несколько докладов ученых о работе по проекту «Тьюб Эллойз». Через месяц эти документы оказались в Москве.

Соня сообщила Директору (начальнику Разведуправления), что она готова взять руководство работой с Клаусом Фуксом на себя. Но у Центра был иной замысел. Дальнейшую работу с Фуксом планировалось поручить Юргену Кучински. Но Юрген, уже выполнявший важные задания военной разведки, от этого предложения отказался. Тогда в Разведуправлении было поддержано предложение Сони. С октября 1942 года агентурная связь с ученым из Бирмингемского университета на целый год стала ее главным заданием.

Соня хорошо знала все правила опасной разведывательной работы, которой она занималась много лет. Ни в Китае, ни в Польше, ни в Швейцарии, ни в других странах, где ей приходилось выполнять секретные задания Разведуправления Красной Армии, она не допускала отступлений от требований конспирации. Она никогда не встречалась с агентами дважды на одном и том же месте, никогда не проводила сеансы радиосвязи с Центром дважды из одной и той же квартиры. Ее способности чувствовать обстановку, предвидеть действия контрразведки и редкое умение не попадать в опасные ситуации помогали ей и в Азии, и в Европе быть неуловимой разведчицей. Находясь в Англии, она также была предельно осторожна, профессионально внимательна и исключительно находчива.

О степени ее профессионального мастерства и особой осторожности свидетельствует такой факт. После прибытия в Лондон в 1941 году она должна была встретиться с представителем резидентуры военной разведки и получить указания, необходимые для начала ее агентурной работы. Такая встреча состоялась в середине февраля, но прошла неудачно. Агентурный контакт проводил капитан Николай Аптекарь. Это было его первое самостоятельное оперативное мероприятие. Когда он увидел перед собой высокую, стройную и очень привлекательную брюнетку, то непроизвольно изменил порядок слов в пароле. Соня спокойно заявила молодому человеку, что он обознался, принял ее за какую-то другую женщину, и ушла.

Второй раз она вышла на встречу в начале мая. Капитан Аптекарь (оперативный псевдоним Ирис), получивший хороший урок во время проведения первого контакта с Соней, второй раз не ошибся. Связь с разведчицей была восстановлена. В своей книге «Соня рапортует» У. Кучински так описывает эту встречу.

«В мае я снова отправилась в Лондон. (Разведчица с детьми снимала дом недалеко от Оксфорда. — В. Л.). Какой-то мужчина подошел ко мне— не первый на этой окаянной улице, но на этот раз именно тот, кого я ждала. Он приветствовал меня паролем, и я как на крыльях пролетела еще две улицы, до окончательного места нашей встречи. Советский товарищ Сергей (так я его называла) передал мне приветы и поздравления с приездом, а также вручил деньги — сумму достаточную, чтобы избавить меня от всех финансовых забот…

Сергей пояснил мне важность работы в стране, которая воюет с нацистами, но в которой влиятельные реакционные круги способны в любой момент пойти на сделку с Гитлером за счет СССР. Центру нужны были разведданные».

Соня смогла познакомиться с Гансом Кале — военным корреспондентом американских журналов «Тайм» и «Форчун». Дважды в месяц она получала от него важные сведения, которые с помощью своей радиостанции незамедлительно направляла в Центр. Ей удалось установить полезные знакомства и среди британских офицеров. Материалы, которые она стала получать от них, нельзя было передавать по радио. Она стала чаще встречаться с Сергеем в Лондоне и других городах, которые располагались недалеко от британской столицы. Каждая встреча — на новом месте, каждый контакт — в новом городе.

На одной из встреч Сергей вручил ей коробку длиной сантиметров в двадцать и высотой в пятнадцать. Это был новый малогабаритный радиопередатчик, который ей очень понравился. Старую радиостанцию Соня разобрала на части и избавилась от них.

«За время, проведенное мною в Англии, Сергеи менялись два или три раза. Я радовалась нашим встречам, которые после первых злополучных случаев теперь выдерживались по срокам с точностью до минуты, — писала Соня в своей книге. — Эти люди вели себя по-товарищески, были опытны и деловиты. Мы встречались на улице, когда действовало затемнение, по возможности так, чтобы нас не застигла воздушная тревога, и проводили вместе самое большее четверть часа…»

Так же аккуратно, осторожно и целенаправленно она работала с Фуксом. После первой же встречи с физиком в Бирмингеме она тщательно изучила его распорядок дня, возможности передвижения по городу, выбрала наиболее удобное для ученого время последующих встреч, которые проводила с ним только по выходным дням и за пределами Бирмингема, там, где полностью исключалась даже минимальная возможность попадания их встреч на глаза знакомых Фукса или агентов секретной службы Великобритании…

Разведчица прибывала на поезде в один из ближайших к Бирмингему городов, куда во второй половине дня всего на один час приезжал Фукс, проводила с ним короткую встречу, и они разъезжались на поездах в разных направлениях.

Получая материалы от ученого, Соня не могла приносить их в советское посольство. Для решения этой проблемы, по указанию Центра, с ней стал поддерживать связь в городе все тот же офицер резидентуры капитан Николай Аптекарь (первый Сергей).

В октябре 1942 года Соня встретилась с Ирисом в одном из городских парков, в котором она любила кататься на велосипеде. Такие прогулки были для нее удобным способом и средством выявления слежки со стороны английской контрразведки. Она научилась этому еще во время разведывательной работы в Шанхае и Мукдене. Купив велосипед, она удачно использовала его и для прогулок, и для своей тайной работы. «Китайская методика» выявления наружного наблюдения прижилась и в Лондоне. По крайней мере, ее контакты с Ирисом и агентами никогда не попадали в поле зрения британских контрразведчиков.

Встретившись с Ирисом (настоящее имя разведчика она не знала), Соня рассказала ему о беседе с Фуксом, передала его материалы и описания тайников, через которые она в последующем будет посылать информацию ученого. Особой интуицией, присущей опытным разведчикам, она поняла, что связь с ученым-физиком очень важна, и сразу же приняла все меры, необходимые для того, чтобы полностью обезопасить работу с ним и обеспечить передачу его материалов в Центр.

Благодаря У. Кучински, военная разведка быстро восстановила связь с К. Фуксом, организовала конспиративную, бесперебойную и оперативную передачу материалов ученого в Центр. В ноябре 1942 года Ирис через тайник получил от Сони очередной доклад Фукса по урановой проблеме. В 1943 году Соня провела с Отто еще несколько встреч. Даже будучи беременной и ожидая рождения своего третьего ребенка, разведчица раз в три месяца выезжала на встречи с Фуксом, получала от него материалы и закладывала их для Ириса в «дубки» (так назывались в военной разведке в те годы тайники, через которые передавались материалы). Таким образом она передала в Центр около 370 страниц документов по британскому атомному проекту «Тьюб Эллойз».

Разведуправление придавало работе Сони особое значение. Начальник Разведуправления дал строгое указание резиденту Бриону использовать Ириса для проведения операций только с Соней, а самой У. Кучински тоже было строжайше приказано «проводить работу только с Отто».

Соня предложила К. Фуксу составить перечень материалов, имеющихся в его распоряжении. Такой перечень К. Фукс составил и передал его разведчице. По тайным каналам связи военной разведки этот документ был доставлен в Центр и передан С. Кафтанову. В настоящее время он хранится в архиве Министерства по атомной энергии РФ. Длительное время считалось, что этот документ был получен по каналам внешней разведки НКВД—НКГБ. Из этого перечня представители С. Кафтанова выбирали то, что считали необходимым добыть в первую очередь. Так, 28 июня 1943 года К. Фуксу через Соню были поставлены конкретные задачи начальником уже Главного разведывательного управления (ГРУ) генерал-лейтенантом Иваном Ильичевым. Это задание содержит двенадцать конкретных пунктов. Хотелось бы их все перечислить, но они насыщены специальной терминологией, понятной только специалистам в области ядерной физики и звучат сухо. Однако несколько пунктов из этого задания, пожалуй, следует назвать. В одном из них была сформулирована задача по добыванию чертежей и технического описания машин, используемых для разделения изотопов урана диффузией способом Симона и Пайерлса. Во втором высказывается просьба выяснить, разрабатываются ли в Великобритании или в США, помимо метода диффузии, методы разделения изотопов урана центрифугированием, испарением, термодиффузией, методом молекулярных или ионных пучков.

Центр просил добыть информацию о состоянии строительства циклотрона Лоуренса в Калифорнии, установить, каков объем производства тяжелой воды в разных странах и не построены ли заводы с производительностью тяжелой воды в количествах 10—100 тонн в год.

Были в том задании и такие вопросы:

«Производились ли Чедвиком опыты по изучению свойств выделенного урана-235. В частности, определялось ли и каким образом сечение урана-235 быстрыми нейтронами и число вторичных нейтронов, сопровождающих деление?»

«Не производились ли за границей опыты с малыми урано-графитовыми котлами и, если проводились, то в каких количествах уран и графит использовались в таких экспериментальных котлах?»

«Какие циклотроны за границей находятся сейчас в эксплуатации и какова тематика работ циклотронных лабораторий?»