Помоги проекту - поделись книгой:
Я считаю, что практичные американцы, при всей их расточительности, не тратили бы таких огромных человеческих ресурсов наивысшей квалификации и гигантских средств на не обещающую результатов работу.
Прошу выразить Вашу реакцию на это предложение “проволокой” (по радиосвязи).
4. Посылаю образцы ураниума и бериллиума.
Привет. Ахилл».
Материалы, добытые А. Адамсом, поступили в Разведуправление в июне 1944 года. Резолюции начальника ГРУ на письме разведчика были короткими:
«1. Материал срочно обработать и направить тов. Первухину.
2. Сообщить Ахиллу оценку по получению ее от тов. Первухина».
После необходимых процедур обработки и учета материалов Ахилла они были направлены народному комиссару химической промышленности СССР М. Г. Первухину.
Удалось найти письмо, которое начальник ГРУ генерал-лейтенант И. Ильичев 26 июня 1944 года направил Первухину. В нем говорилось:
«При этом направляю Вам по прилагаемой описи добытые агентурным путем сов. секретные материалы различных научно-исследовательских организаций США на 985 фото и 19 листах по вопросу об использовании энергии урана для военных целей.
Ввиду особой секретности проводимых в США работ по рассматриваемым в материалах вопросам, прошу ограничить круг лиц, допускаемых к изучению этих материалов…
Приложение:
1. Опись материалов на двух листах.
2. Материалы на 985 фото и 19 листах.
3. Объяснение терминологии, употребляемой в материалах, на 1 листе…»
Личное письмо Ахилла начальнику ГРУ легло в основу «Краткой справки к материалам по изучению проблемы использования энергии урана», которая была также направлена М. Г. Первухину.
Для того чтобы понять ценность материалов, которые Ахилл получил от своего источника, необходимо познакомиться с перечнем присланных им документов. В нем много пунктов. Есть и такие:
— Конструкция эстративного завода — 36 фотолистов.
— Восстановление сырого продукта «49». Материалы Клинтонской лаборатории — 34 фотолиста.
— Доклад о ходе работ по производству урана на конференции в Вилмингтоне — 19 фотолистов.
— Экспериментальная продукция расходящейся структуры цепи Ферми — 34 фотолиста и многие другие документы.
Через некоторое время от М. Первухина в ГРУ поступило письмо, в котором излагалась оценка материалов, полученных от А. Адамса.
На копии перечня материалов по УР-235, направленных в адрес Первухина, сохранилась следующая запись: «Все вышеуказанные материалы, по отзыву Народного Комиссариата химической промышленности СССР, представляют исключительную ценность. Письмо от 21 июля 1944 года за № П-109 сс».
Разведуправление незамедлительно сообщило Ахиллу эту оценку. Впервые за годы работы на нелегальном положении Адамс получил от Директора военной разведки благодарность и премию в размере его двухмесячного денежного оклада за инициативу, проявленную при добывании этих документов. (А. Адамс не знал, что добытые им материалы изучал академик И. В. Курчатов и дал им очень высокую оценку) (См. приложение 1).
Ахилл был приятно удивлен. Он вспомнил 1937 год, когда направил в Центр также несколько десятков документов, полученных от агента Карла о системе радиовооружения американской армии. Для изучения тех документов 10 августа 1938 года приказом наркома обороны СССР К. Ворошилова была создана специальная комиссия, главная задача которой состояла в изучении и внедрении американского опыта в практику управления войсками Красной Армии. Тогда, даже при явной значимости добытых им материалов, он не получил от руководства Разведуправления никакого поощрения. Значит, полученные им от Кэмпа документы действительно были очень важны. Ради этого стоило рисковать.
На следующей встрече с Кэмпом разведчик получил еще 2500 страниц закрытых материалов по атомному проекту и новые образцы.
Если исходить из того, что обычная фотопленка имеет 36 кадров, то Ахилл на конспиративной квартире для фотографирования документов использовал 69 черно-белых фотопленок.
Фотоотпечатки этих документов также были направлены в Наркомат химической промышленности. Вместе с ними были отосланы образцы урана, бериллия, графита и тяжелой воды.
Сохранилась опись этой «посылки». Вот она:
«— один флакон тяжелой воды,
— один кусок урана в цинковой оболочке,
— два маленьких куска урана,
— один маленький кусок бериллия…»
Это была большая удача Артура Адамса.
Особый интерес представляло письмо Ахилла начальнику военной разведки. В нем говорилось и о том, что США планируют сбросить свои первые атомные бомбы на японские города. Эту информацию Адамс прислал в Центр в середине 1944 года. В США еще не было изготовлено ни одной атомной бомбы, однако цели уже были определены. Поражение американского флота в Пёрл-Харборе не забывалось.
Самое страшное в работе разведчика — попасть в сети контрразведки. На профессиональном языке это положение называется провалом. Когда такое происходит, силы КРО (контрразведывательных органов) берут под контроль всю работу и все связи разведчика. Затем следует арест, длительное следствие и суровое наказание. Даже очень опытным разведчикам порой не удается избежать такой ситуации.
Так случилось с Рихардом Зорге и десятками других военных разведчиков. В годы войны тот, кто попадал в руки гестапо, оказывался в аду, выхода из которого не было.
Американская контрразведка тоже была опасным и коварным противником. Германский разведчик Эрих Гимпель, прибывший на территорию США для срыва работ по американскому атомному проекту, ничего сделать не смог. Он был выявлен контрразведкой, арестован и по решению суда приговорен к смертной казни. Но в связи с кончиной американского президента Ф. Рузвельта суровый приговор был заменен на пожизненное тюремное заключение.
Ахилл знал, что в случае провала в условиях военного времени его ожидало подобное наказание. Он был очень осторожен и осмотрителен, тщательно готовил каждую встречу с любым своим агентом, продумывал все возможные варианты выхода из критической ситуации, которая могла возникнуть в любое время. Он прекрасно знал обстановку в США, постоянно следил за ее изменениями и учитывал их в своей опасной работе.
Обстановка в Нью-Йорке и других городах, где ему приходилось встречаться со своими агентами, была крайне напряженной.
Агенты Федерального бюро расследований и военной контрразведки, которая называлась Джи-2, уделяли особое внимание охране всех объектов, связанных с реализацией программы американского атомного проекта «Манхэттен инжениринг дистрикт». Лица, которые подозревались в связях с левыми организациями США, под благовидными предлогами лишались допуска к секретной информации и отстранялись от работы.
Ахилл знал о том, что его источник в студенческие годы придерживался левых политических взглядов, некоторое время был связан с компартией. Разведчик понимал, что рано или поздно ФБР обратит внимание на этот факт в жизни ученого. Профессиональная подготовка Ахилла и его большой жизненный опыт подсказывали ему, что давняя связь Кэмпа с левыми организациями и есть та самая ахиллесова пята, которую ему необходимо более всего беречь от проницательных взглядов агентов ФБР.
На каждой встрече разведчик учил Кэмпа осторожности и предусмотрительности. Ахилл и сам принимал чрезвычайные меры предосторожности, что и позволило ему доставить в Нью-Йорк большое количество фотопленок, образцы урана, бериллия и тяжелой воды. Можно сказать, что он передвигался по территории США с «атомной бомбой» в кармане.
Разведчик понимал, что он находится на грани провала. Однако сознательно шел на большой риск. В мае, июне и августе Кэмп передал Ахиллу еще около 1500 страниц закрытых материалов. Темпы работы в лаборатории были очень высокими. Американские специалисты уверенно продвигались к намеченной цели — созданию атомной бомбы. Москва регулярно получала информацию о ходе работ. Об этом свидетельствует еще один документ.
«Народному Комиссару
химической промышленности СССР
Тов. Первухину
В дополнение к № 036 cc от 26 июня 1944 г. направляю Вам добытые агентурным путем совершенно секретные материалы научно-исследовательских учреждений США по вопросу использования энергии урана для военных целей и связанных с этим разработкам атомного уран-графитового котла и другой аппаратуры.
По получению этих материалов прошу сообщить оценку, а также перечень вопросов, требующих дальнейшего освещения…
Приложение:
1. Материалы — на 3869 листах;
2. Опись — на 7 листах.
Начальник ГРУ Красной Армии
Генерал-лейтенант Ильичев
8 августа 1944 года».
В сентябре Кэмп на встречу не прибыл. Разведчик не смог увидеть его и в октябре. Ахилл понял, что с его Другом, так он называл Кэмпа, что-то случилось, но что именно, он не знал и не имел возможности установить причину прекращения связи.
В ноябре Ахилл вынужден был обратиться за помощью к Эскулапу. Он попросил своего проверенного агента посетить город, в котором жил и работал Кэмп, и выяснить, что произошло с ученым.
Прошло еще несколько дней. Наконец Эскулап сообщил, что их общий знакомый тяжело болен. Какой-то еще мало известный медицине недуг приковал его к койке в госпитальной палате, и надежды на быстрое выздоровление нет.
Кэмп, как и другие ученые, еще не знал, что работа с радиоактивными веществами опасна для здоровья человека. Не знал об этом и военный разведчик Артур Адамс, перевозивший образцы урана в карманах своего пальто.
За годы пребывания на нелегальном положении вдали от любимой жены и друзей, которых он оставил в Москве, Ахилл привык к одиночеству. Но оно было условным — он всегда чувствовал надежную руку Центра, руководившего его работой.
Так было и в тот обычный ноябрьский вечер 1944 года, когда главный резидент военной разведки в Нью-Йорке вызвал Ахилла на встречу. Они встретились на конспиративной квартире. Мольер поздравил Ахилла с днем рождения и передал ему наилучшие пожелания от Директора.
Разведчик был очень обрадован, когда получил короткую записку от жены. Она сообщала из Москвы: «…25 октября мы праздновали твой день рождения, насколько могли сделать это весело в твое отсутствие. Я дала обед для нескольких старых друзей с цветами и вином… Мы пили за твое здоровье, за победу над фашистами. Все было очень приятно, но было бы во много раз лучше, если бы ты сам в этом участвовал. В следующем году все будет иначе…»
Ахилл передал жене свое письмо, в котором, в частности, сообщал: «Дорогая Дот, сегодня мне исполнилось 59 лет. Мне хотелось бы, чтобы следующий день рождения я встретил в СССР. Я надеюсь, что я приеду еще до него… Основания для такой надежды есть. Сейчас главное — война. Победу одерживают наши войска — и это самое важное…»
Теплые, добрые слова из Москвы от самого близкого и любимого им человека были для него, уставшего от напряженной работы вдали от Родины, глотком живой воды.
Артур Адамс очень любил Дороти Кин. Эти два необыкновенных человека познакомились в середине 20-х годов. Подружились. В 1930 году в Берлине был зарегистрирован их брак.
Доротея, родившаяся 1 мая 1898 года в американском городе Бостон, знала несколько иностранных языков, любила театр, книги, увлекалась живописью. С 1921 года она проживала в Москве и работала в московской конторе газеты «Нью-Йорк таймс».
Когда Артур Александрович находился в нелегальной командировке, она жила в Москве. В годы войны, когда немцы рвались к советской столице, по указанию руководства Разведуправления Д. Кин была эвакуирована в город Фрунзе. В 1943 году она возвратилась в Москву и ожидала приезда мужа. Сотрудники Разведуправления Красной Армии оказывали ей всяческую помощь. Она получала 1000 рублей в месяц (а это были большие по тем временам деньги), улучшенный продовольственный паек и в зимнее время — дрова, специально нарезанные по размеру печи в квартире Адамса.
Мольер сообщил Ахиллу о том, что Директор предоставил ему исключительное право вербовать агентов, имеющих доступ к атомным секретам, без санкции Центра. Такое право начальник ГРУ предоставлял очень редко и только тем разведчикам, которые пользовались его особым доверием.
Подробно обсудив дополнительные возможности получения документов по атомной проблеме, разведчики покинули конспиративную квартиру. Было около 12 часов ночи. В такое время в чреве железобетонного Нью-Йорка очень неуютно. Улица, на которую они вышли, была покрыта мраком и напоминала угрюмое ущелье. Разведчики расстались как чужие и незнакомые люди, растворившись, словно привидения, в густой пелене нью-йоркской ночи.
Ахилл прошел по темной улице метров двести, свернул в ближайший переулок, где был припаркован его серенький фордик. Когда он проехал первые километры, то неожиданно обнаружил, что какая-то машина неотступно следует за ним. Разведчик провел несколько специальных проверочных маневров и пришел к окончательному и твердому выводу: за ним ведется скрытое наружное наблюдение. Возникла критическая ситуация — он попал в поле зрения контрразведки.
Это был еще не провал, так как у Ахилла не было с собой никаких компрометирующих материалов или других доказательств его незаконной деятельности на территории США. Видимо, контакт Адамса с представителем Центра был замечен контрразведкой, и это было уже опасно. Необходимо было разобраться, почему контрразведка проявила интерес к его персоне, и принять срочные меры по локализации возникшей угрозы провала. Используя специальные приемы, разведчик хотел оторваться от наружного наблюдения. Он мог это сделать, но решил не делать этого. В случае неудачи (что было не исключено) он мог бы дать агентам контрразведки подтверждение того, что владеет методами, известными только сотрудникам специальных служб.
Опасность была велика, и выход из этой ситуации можно было найти, детально изучив причины ее возникновения.
Адамс понял, что этот ноябрьский вечер был днем окончания его разведывательной работы, а может быть, и жизни, если он не сможет вырваться из-под контроля агентов ФБР. Он мог рассчитывать только на свои силы и профессиональное мастерство. Разведчик также был глубоко уверен в том, что Центр не оставит его в беде и не бросит на произвол судьбы.
Последующие недели и месяцы пребывания Артура Адамса в США были для него тяжелейшим испытанием. Агенты контрразведки не спускали с него глаз. Они пытались найти доказательства, подтверждающие его принадлежность к иностранной разведке и позволяющие обвинить его в незаконной деятельности. Но таких доказательств не было. Контакты с Кэмпом, с агентами Карлом и Эскулапом контрразведка не зафиксировала. Ахилл сразу же после возникновения чрезвычайной ситуации прекратил всю свою разведывательную деятельность. Он работал на частной фирме, вел внешне спокойную и размеренную жизнь. Это требовало от него много сил и самообладания, он ждал момента, когда Центр организует его возвращение в Москву.
Получив сообщение от Мольера о том, что подготовка операции по его вывозу из США подходит к завершению, Ахилл несколько недель усыплял бдительность следивших за ним контрразведчиков: посещая одного из своих знакомых в Нью-Йорке, он по вечерам выводил его чудесного спаниеля на прогулку. Агенты ФБР постепенно привыкли к тому, что этот странный, как они считали, пожилой и болезненный человек выгуливает по вечерам шаловливого пса. Они знали и хозяина квартиры, которую посещал их подопечный, и кличку собаки. Четверо агентов ФБР не сомневались в том, что этот человек никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет от них скрыться.
В тот день Адамс, как обычно, вышел на прогулку с собакой. Но на этот раз спаниель возвратился к дверям своего владельца один. Адамс навсегда растворился в многолюдном Нью-Йорке.
Прячась от агентов ФБР, разведчик переезжал из города в город, сменил 5 конспиративных квартир. Прошло еще много дней, когда, наконец, сложная операция Центра по его вывозу из США успешно завершилась. О ее проведении руководство ГРУ постоянно информировало лично И. Сталина.
В конце 1946 года Ахилл благополучно прибыл в Москву, где его ожидала Дороти.
А. Адамс работал в военной разведке в очень трудные годы. Некоторые, такие же, как и он, талантливые разведчики погибли в застенках репрессивных служб наркома Берии.
Голова Ахилла тоже несколько раз была на плахе НКВД.
В ноябре 1937 года Главное управление государственной безопасности НКВД обвинило А. Адамса в том, что он поддерживал связь с неким Блюгерманом, который был исключен из канадской компартии «за контрреволюционную деятельность».
Дальше — больше. А. Адамса обвинили в том, что в период работы в Главном управлении авиационной промышленности он проводил якобы умышленно закупку оборудования за границей по завышенным ценам и был связан с иностранным подданным, «подозреваемым в шпионской деятельности». За такие обвинения в те времена могли расстрелять. Руководителям Разведуправления удалось защитить своего разведчика. Однако в 1938 году он все-таки был отозван из нелегальной командировки и 14 июня того же года уволен из рядов РУ РККА.
Судьба, которая привела А. Адамса в военную разведку, продолжала творить с ним чудеса. В 1939 году его вновь принимают на работу в Разведуправление и опять направляют в Нью-Йорк налаживать разведывательную работу и добывать научно-техническую информацию.
НКВД продолжает интересоваться его персоной. В августе 1940 года начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков получил письмо из ГУГБ НКВД, в котором сообщалось, что А. Адамс «показаниями арестованного изобличается как резидент американской разведки». После такого обвинения выжить было практически невозможно. Адамс выжил. Опять удалось доказать, что человек, о котором шла речь в письме, был однофамильцем разведчика и работал в Китае, а не в Америке.
До последних дней своей жизни разведчик не знал о том, что творилось за его спиной. Он свято верил в то, что Советский Союз, гражданином которого он стал только в 1946 году, был лучшим в мире государством. В этом он был глубоко убежден. И никому не позволял сомневаться в искренности своих чувств.
В мае 1943 года Директор в очередной радиограмме писал Ахиллу о том, что при «достаточном желании он может найти нетронутые возможности и поможет Родине в ее великой борьбе…»
Это замечание вывело Ахилла из себя. Вот тогда он и направил свое первое личное письмо Директору. Вот часть его текста:
«О своих возможностях я Вам уже сообщал. Но на ваш вопрос, имеется ли у меня желание помочь Родине в ее великой борьбе, хочу дать ответ. Но здесь я перестаю писать Вам, как начальнику, а пишу как просто неосторожно выразившемуся человеку. И вам придется меня извинить.
Я ни Вам, ни кому другому старше Вас не позволю ставить вопрос о том, есть ли у меня желание помочь Родине. Я в течение большей части моей жизни боролся за социализм даже до появления на свет социалистической Родины. Я ее сын по сознательному выбору.
Ряда Директоров, родившихся в Союзе, давно нет в живых, а мне, иностранцу, доверяли участки работы, где я постоянно находился под непосредственным влиянием квалифицированных буржуазных представителей. А вы ставите вопрос о моем желании помочь Родине. Объясняю это просто Вашим желанием агитировать меня. Так вот сообщаю, что меня агитировать не нужно. Мне не нужны такие указания, в которых говорится, что моя Родина нуждается в помощи. Если можете дать конкретные указания, как добыть новый источник в той конкретной обстановке, в которой я здесь живу, то это будет полезно. Ахилл».
Это письмо было доложено начальнику Главного разведывательного управления генерал-лейтенанту И. Ильичеву. Такое послание мог написать только смелый человек, который имел огромный душевный потенциал, твердо шел по своему жизненному пути и обладал удивительно высоким чувством собственного достоинства.
Военная разведка — служба очень привередливая. Она долго и тщательно отбирает своих «поклонников», терпеливо воспитывает их, учит своим премудростям. Далеко не каждый может стать под ее знамя и пройти под ним десять, двадцать, а то и более лет.
Разведка — служба очень ревнивая. Она, прежде всего, любит и уважает тех, кто служит только ей одной и готов работать на нее день и ночь.
Разведчики — это обычные люди, обладающие особыми способностями и характерами, им присущи все человеческие слабости, они тоже хотят спокойно жить, иметь семьи, растить детей, но не у всех это получается.
Адамс уехал на боевую работу в США и пробыл там в общей сложности около десяти лет. Все эти годы Доротея Кин ожидала возвращения мужа. Такое положение нормальным назвать трудно. Такова жизнь и работа в разведке. Тот, кто принимал правила игры этой секретной службы, должен был сознательно подчинить ей свою личную жизнь.
А. Адамса и его жену длительное время разъединяло огромное расстояние — Атлантический океан и Европейский континент, на котором бушевал огненный смерч Второй мировой войны. Объединяла их великая сила любви и уважения друг к другу. Несмотря ни на что они сохранили свою любовь, свою семью. Об этом свидетельствует содержание писем, которыми они изредка обменивались.
Поделиться книгой: