Сердце ночи

Наверное, он неудачно пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Но Грег оставался серьезным, глядя на меня, как мне казалось, с жалостью.

В этот миг я впервые ощутила, как много ему лет. Внутри все сжалось, но я не собиралась отступать.

— Хорошо, — после паузы сказал он.

Мы быстро двинулись в туман. Чем глубже мы входили в парк, тем плотнее становился туман. Идти стало трудно, я практически не различала землю под ногами. И вдруг силуэт Ренаты превратился в большую серую птицу, она расправила крылья и бесшумно слетела куда-то вниз, словно тропа оканчивалась обрывом.

—  Приготовься, — глухо проговорил Грег и обхватил меня за талию, крепко прижав к себе.

Я уже летала с ним, поэтому особо не испугалась, а лишь на миг закрыла глаза, тут же ощутив, как ноги отрываются от земли и мы, слитые воедино и словно превратившиеся в одно существо,   парим  в  воздухе.   Когда я  посмотрела сквозь прищуренные веки, то увидела лишь сплошное молочно-сиреневое марево тумана. Мы скользили вниз, туман становился все темнее и гуще, и скоро мы летели сквозь странное фиолетово-черное пространство, словно заполненное комками ваты, пропитанной чернилами. Наконец Грег плавно опустился, я отошла от него, оглядываясь вокруг. Нас окружала непроницаемая тьма. Только где-то впереди маячил светящийся мотылек. Взявшись за руки, мы пошли за ним.

Постепенно чернота приобрела красноватый отсвет, и вот я уже вижу впереди серый силуэт Ренаты со светящимся мотыльком на левом плече. Она приблизилась к трем огромным цифрам шесть, сцепленным в ряд и обведенным по контуру язычками пламени, и остановилась. Мотылек вспорхнул с ее плеча, заметался, словно не зная, куда направиться, и выбрал среднюю шестерку. Лила влетела в нее, как в окно, Рената двинулась следом. Я тоже хотела шагнуть за горящий ободок, но Грег жестом остановил меня. Мы замерли перед входом в неизвестность. Мы видели силуэт Ренаты, слышали ее голос, но создавалось ощущение, что она разговаривает со сгустком тьмы.

— Ты должна заплатить, — раздался глухой голос. — За все нужно платить.

— Я готова! — четко ответила Рената.

— Ты снова начнешь пить человеческую кровь, — продолжил голос, — иначе твой избранник никогда не выйдет в твою реальность.

— Я готова, — повторила она.

— Он тоже должен питаться кровью. Чем

больше жертв, тем лучше он будет себя чувствовать.

— Он согласен, — твердо произнесла она.

—  Если ты перестанешь питаться человеческой кровью, он умрет. Ты поняла?

— Да, повелитель, — не задумываясь, ответила Рената.

— Достойных ты должна оставлять в живых, превращая их в вампиров.

— Согласна! — ответила Рената и склонила голову.

Вдруг раздался хриплый смех. Я вздрогнула и вцепилась в руку Грега. Она была ледяной и окостеневшей. Он не пошевелился.

— Любовь! — пророкотал голос. — Якобы божественная и светлая сила, самая могущественная во вселенной! Убивать ради любви?! Превращать в себе подобных, увеличивая мою армию! Вот на что она толкает! Это любовь?!

— Я должна отвечать, повелитель? — после паузы спросила Рената.

—  Можно и пофилософствовать, — ответил голос.

— Я знала, что такое любовь, — взволнованно начала она, — знала, когда была обычной девушкой. Как сильно я любила! Забыла обо всем, о себе, о чести рода, все ему отдала, всю себя без раздумий. И он владел и моей душой, и моим телом. А потом, когда я зачала, бросил меня, забыв клятвы в вечной любви. Любовь жгла меня словно каленым железом. Обезумев от боли и отчаяния, я тайно отправилась к повивальной бабке и избавилась от плода, но и это не вернуло моего возлюбленного. Он лишь посмеялся надо мной, назвал меня падшей, не достойной его уважения, сказал, я должна оставить его навсегда. Это ввергло меня в беспросветное отчаяние. И, несмотря на то, что я знала о проклятии нашего рода и свято ему верила, решила, что лучше стать вампиром, чем жить в таких мучениях и позоре. Я утопилась. Переродившись, я вышла на берег тем, кем являюсь сейчас. Проклятье рода свершилось без промедления.

— Я знаю, — сказал голос. — Все записано в книге судеб, все хранится в тайниках вселенной, к каждому ящичку имеется свой ключик. Но продолжай. Ты нашла своего неверного возлюбленного...

  Голос замолчал, давая Ренате возможность высказаться. Грег привалился ко мне плечом. У меня мурашки побежали по всему телу от могильного холода, веющего от него. Я обняла его и заглянула в глаза, они были выцветшими до белизны. На белом лице это выглядело страшно.

 Я сильно сжала его руку, она дрогнула, вяло, но все же отвечая мне. Я увидела, что краски начинают возвращаться на его лицо, и прошептала, что мы можем уйти обратно и не слушать до конца.

—  Все лишь проекция воспоминаний Ренаты, — сказала я.

— Она никогда не рассказывала о том, что произошло после превращения. И вот исповедуется самому Сатане, — с мукой произнес Грег.

— Ты его нашла! — взревел голос.

— Да, повелитель, — ответила Рената и склонилась. — Я не стала превращать его в вампира, хотя искушение было сильно. Тогда он точно стал бы моим на веки вечные, но в последний момент передумала. Я подкараулила его, возвращавшегося от любовницы поздно вечером. Возникла на дороге, ярко освещенная светом полной луны. Его лошадь взбесилась, встала на дыбы, и как он ни пытался удержаться, сбросила его и умчалась. Он так испугался, что упал на колени и начал умолять о пощаде. Ползал в пыли и скулил. Он был так жалок, что я потеряла к этому существу всякий интерес, и просто    _ Рената замолчала. Потом тихо добавила: — Но ведь вы и так все знаете, повелитель.

— Знаю! — расхохотался голос. — После того как ты оскопила его, он недолго прожил и через месяц повесился.

—  Но что это был за месяц для него! — радостно проговорила Рената. — Он сполна поплатился за все мои мучения!

— Таков закон, — сказал голос. — За все нужно платить.

— Я решила, что любовь не нужна мне, что ничего, кроме боли, она не приносит, — продолжила она. — И спокойно жила с этим убеждением двести лет. Я забыла, каково это — любить. Но появился Ганс.

— Я знаю все, что произошло в Ледяной лилии, — перебил ее голос. — Твое чувство, несвойственное вампирам, оказалось настолько сильно, что ты пошла наперекор естественному ходу событий и решила воскресить ушедшего в иной мир. А ведь ему и там неплохо было.

—  Ганс любит меня! — возразила Рената. — Он счастлив, что мы вновь соединились.

— Любовь, — после паузы задумчиво проговорил голос. — Ради нее идут на странные поступки. Это сила! Но я могу заставить ее служить мне! И твоя история тому подтверждение. Ради любви ты и твой друг будете убивать, а значит, множить зло мне во славу. Ты станешь образцовым вампиром, не будешь больше поддаваться опасным идеям, которыми одержим твой брат. Такова цена.

— Да, повелитель, — сказала Рената.

Грег, услышав упоминание о себе. Я крепче обняла его.

В этот момент раздался шепот- «Скорее! » , белый мотылек появился перед нами и вылетел из огненного ободка шестерки. Рената шла следом. Как только она оказалась на нашей стороне, огонь погас, округлый вход затянулся льдом. На наших глазах три шестерки превратились в ледяные хрупкие фигуры, тут же начавшие с оглушительным треском лопаться и осыпаться нам под ноги острыми осколками...

«Не твоя вина, что не видишь ты...

Этот черный снег... эту боль в крови... Предаешь себя... и не видишь сны...

Каждый новый миг ты в чужой грязи!

Миром правит страх, а тобой любовь.

Через зло сердец, и пустую плоть,

Ты идешь ко дну, но вернешься вновь... Чистым как слеза...»[1], — услышала я хрипловатый мужской голос и в первую секунду не могла понять, кто это поет и где я нахожусь.

У меня в ушах все еще звенели падающие осколки льда.

Но вот осталась лишь музыка, я раскрыла паза, тут же поняла, что это работает в джипе приемник и именно из него несется песня. Вначале посмотрела на Грега: его глаза были рас ширены. Развернувшись  я увидела   Ренату и Ганса, сидящих на заднем сиденье и улыбающихся нам как ни в чем не бывало.

—  Привет! - сказал Ганс. - Рад вас видеть!

—  Вы сами хотели все знать, - быстро проговорила Рената. — Я заплатила цену, и Ганс смог выйти из нарисованного мира в этот. Как видите, он жив и выглядит вполне обычно.

—  Вполне обычно... как вампир, — добавил Грег — Привет, Ганс! Я рад тебя видеть, хотя мы мало знакомы.

— Здравствуй, — сказала и я, все еще не веря

своим глазам.

— Значит, вот почему ты стала вновь охотиться на людей, — констатировал Грег. — Хотя бы не рядом с нашим домом! Зачем наводить на

след?!

— Ты прав! — охотно согласилась она и обворожительно улыбнулась. — Надеюсь, все недоразумения разрешились? Нам пора!

— Куда? — глухо спросил Грег.

—  На охоту, — ответил Ганс. — Никогда не думал, что это так увлекательно!

— Держитесь подальше от Замоскворечья! — сказал Грег. — А лучше вообще за пределами города!

— Договорились! — улыбнулась Рената и открыла дверцу джипа. — Увидимся!

Она выскочила на улицу, Ганс махнул нам рукой и последовал за ней. Когда за ними захлопнулись дверцы, Грег вцепился в руль и уперся в него лбом.

«Сколько незыблемых лет назад

Жил, ждал, купался в крови,

Светотенью себя отражал в себя.

Кто я? Меня не спасти.

Может, где-то в бессмысленных стаях слов Ты не сможешь себя оправдать,

Ты не бог, и ты еще не готов

За себя и за всех страдать»[2], — неслось из приемника.

Я не выдержала и выключила звук. Грег поднял голову.

— Не знаю, что делать, — с мукой в голосе

проговорил он. — Не знаю.

— Давай не будем сейчас ничего решать, — ласково сказала я и погладила его волосы. — Жизнь сама все расставит на места.

—  Может, нам уехать? — предложил он. — Как хорошо, что ты свободна от института!

— Уехать? — задумчиво повторила я. — Возможно. И все-таки давай сейчас не будем обо этом думать. Я мечтаю быстрее очутиться дома!

— Хорошо, — согласился он и завел мотор. Минут десять мы ехали в полном молчании.

— Вот ты и побывала в мире Тьмы, — грустно проговорил Грег.

—  В воспоминаниях Ренаты, хочешь сказать, — заметила я. — Меня впечатлило. Я слышала голос Сатаны... Знаешь, я читала много книг на тему добра и зла, Бога и Дьявола.

—  Вот как! — довольно равнодушно произнес он.

— Когда познакомилась с тобой и полюбила... — я улыбнулась и погладила его плечо, — то начала интересоваться подобными вопросами.

—  И что ты поняла? Ведь книга — субъективное мнение автора. Даже если сборник, он все равно составлен определенным человеком, а значит, отражает его взгляды.

—  Поняла, что Сатана — это вовсе не какое-то существо вроде монстров, или драконов с огнедышащей пастью, или черта с рогами и копытами. И сейчас лишний раз убедилась.

—  Вот как, — пробормотал Грег.

—  Это просто порочные мысли и желания внутри каждой души, вернее, совокупность всего этого. А устрашающие изображения лишь для наглядности, чтобы человеческая психика лучше усвоила. А уж искусство, само собой, развило этот образ в самых разных направлениях. Ты не боишься таких разговоров?

— Это всего лишь слова, — ответил Грег, но я заметила, как сильно он сжал руль. — Однако именно эта совокупность мыслей и желаний, как ты выразилась, рассуждала о весьма важных вещах и обвиняла любовь в злых деяниях.

—  Не хочу об этом думать, — после паузы сказала я, — так устала от всего увиденного и услышанного. Любую силу всегда можно использовать в нужных целях. Да, ради любви убивают, но вопрос — ради любви ли? Может, ради того, чтобы потешить свою гордыню? А может, просто принимают одно за другое и называют любовью совершенно иные чувства? Все слишком сложно, не буду сейчас об этом думать.

—  Понимаю, — мягко ответил он. — Но поступок Ренаты не выходит у меня из головы. Я все думаю, а мог бы я, ради того, чтобы оживить тебя и быть вместе с тобой, начать убивать людей? Или превращать их в вампиров. Мог бы?

 Я замерла. Вопрос был слишком серьезным, и Грег выглядел очень взволнованным. Затянувшееся молчание вызвало напряжение.

 — Мог бы? — робко спросила я, больше не выдержав этой мучительной паузы.

— Без сомнения, - тихо, но уверенно ответил он. — Значит, моя сущность все еще черна. — Но ведь ты вампир, — попробовала я его оправдать. — Будь ты обычным человеком, неизвестно, как бы ответил на этот вопрос.

— Так же,  —  не медля,  произнес он.  — Я слишком тебя люблю и ради тебя пойду на все. Мне стало на миг страшно, словно я заглянула в пропасть, хотя в душе знала, что тоже готова на все ради любимого.

Прошла неделя. Ренату и Ганса мы не видели. Мы их не приглашали, а вампиры могут войти в дом лишь после личного приглашения хозяев. И сами ни разу к ним не ходили. Грег замкнулся в себе и практически не покидал квартиру. Он или часами сидел в Интернете, или смотрел фильмы, или просто лежал в своем кабинете на диване и смотрел в потолок остановившимся взглядом. Когда он был в таком состоянии, я его не трогала. Знала по опыту, что бесполезно — Грег словно находился в прострации, ничего не слышал и не видел. Глубокие раздумья, или, скорее, путешествия в свое подсознание приводили обычно к тому, что Грег, наконец, находил решение мучающей его проблемы и делился им. Но сейчас упорно молчал. Он по-прежнему приходил в кухню, наблюдая за тем, как я ем, проводил ночи, лежа рядом, днем изредка перекидывался со мной какими-то замечаниями, но это ничего не значило. Он отсутствовал. Лишь однажды немного оживился, подошел ко мне и ткнул пальцем в экран ноутбука. Я склонилась и прочитала:

«Маньяк, прозванный замоскворецким вампиром, наконец, покинул этот район. Вот уже пять дней не зарегистрировано ни одного убийства с характерными приметами. Жители Замоскворечья могут не волноваться. Зато подобное преступление совершено сегодня ночью в подмосковных Химках. Значит ли это, что маньяк просто сменил район обитания?»

—  По крайней мере, они вняли голосу разума и поменяли место охоты, — пробормотал

Грег.

— Что-то нужно делать! — раздраженно заметила я. — Удивляюсь твоему спокойствию!

—  И что делать? — усмехнулся Грег. — Ты же сама слышала, Рената заключила сделку. Сейчас ее ничто не остановит. К тому же она просто вернулась в свое обычное состояние, не забывай, она вампир. Как, впрочем, и я.

Грег вновь помрачнел, закрыл ноутбук, глянул на меня как будто с сожалением и ушел в кабинет. И снова я его почти не видела и не слышала.

Однажды вечером в воскресенье я не выдержала. С утра лил противный осенний дождь, на улице было невозможно уныло и сыро. Я никуда не выходила. Этот день рядом с молчащим замкнутым Грегом, словно прячущимся от меня в нашей огромной квартире, показался мне ужасным. К вечеру я уже была раздражена до предела, и когда села ужинать, с трудом сдерживалась, чтобы не запустить в сидящего напротив Грега тарелкой с салатом. Мне кусок не лез в горло. Грег молчал, лишь неотрывно глядел на меня. Я резко отодвинула от себя тарелку, схватила стакан с апельсиновым соком и начала быстро пить.