Неожиданный звонок

— Ну, я надеюсь, вы скоро узнаете хорошие новости о сестре. Она с теплотой пожала мою руку.

— Гарт, ты сообщишь нам, если у тебя появятся новости? Я беспокоюсь, тем более что она исчезла из нашей квартиры. И все же я думаю, что ничего серьезного не случилось. Возможно, Эрик прав, она действительно улетела в Рим к ди Ласси.

В ее голосе не было уверенности, словно Эрик столь редко оказывался прав, что такая возможность являлась маловероятной. Швейцар остановил два такси; мы с Гартом сели в первую машину; посмотрев через плечо, я увидела, как Янсены садятся во второй автомобиль. Эрик Янсен помахал нам рукой на прощанье.

— Он, кажется, весьма приятный человек,— сказала я, помахав рукой в ответ.— Но, похоже, Лилиан его заметно третирует.

— Сколько я их знаю, они всегда так живут,— сказал Гарт.— Думаю, они уже привыкли к этому.— Он вдруг повернулся лицом ко мне, и я остро ощутила его близость.— Извини,— произнес Гарт,— что я так быстро увел тебя из клуба. Дело в том...

Он замолчал. В машине воцарилась тишина.

— Да? — испуганно спросила я.

Его светлые глаза стали жесткими, сердитыми.

— Я хочу побыть наедине с тобой,— внезапно произнес он.— Хочу, чтобы ты услышала о Терезе от меня, а не от Янсенов.

— Лилиан не хотела проявить нескромность. Ее просто заинтересовало...

— Встречались ли Джина и Тереза. Я не ответил на ее вопрос, верно? Теперь я сделаю это. Да, они действительно встречались. Это случилось во время последнего уикэнда, когда Джина прилетела в Лондон. Произошла самая отвратительная сцена, какую ты можешь себе представить.

Сдержанность его оценки при других обстоятельствах заставила бы меня улыбнуться, но сейчас мною прежде всего владело чувство вины; я размышляла о том, следует ли сказать Гарту, что он неправильно понял меня, что Янсены не говорили о подозрениях Терезы в отношении Лилиан. Мы подъехали к ресторану прежде, чем я приняла решение; момент для объяснения прошел. Ресторан был огромным и шикарным; несмотря на большое число посетителей, в нем царила тишина. Когда мы сделали заказ, я сказала:

— С твоей стороны весьма любезно выводить меня в свет, особенно если учесть, сколько у тебя проблем.

На его лице появилось удивленное выражение.

— Я кажусь человеком, обремененным массой проблем?

— Ну, Тереза...

— Она, возможно, проблема Янсенов, но никак не моя. Он улыбнулся.

— Это у тебя, а не у меня есть причины для беспокойства, однако я должен признаться, что начинаю разделять твою тревогу в отношении Джины.

— Я удивлена твоему относительному спокойствию,— не удер-жалась я.— По-моему...

— Послушай,— перебил он меня,— не знаю, что писала тебе Джина, но я просто отдыхал с ней от склонной все драматизировать Терезы; общение с Джиной было приятной интерлюдией, позволявшей забыть чувство досады и разочарования, оставшееся от истории с Терезой. Я не испытывал серьезного интереса к Джине и сильно удивился бы, узнав, что она всерьез увлеклась мною.

— Почему ты так настойчиво убеждаешь меня в этом?

— Потому что за милю чувствую твой скептицизм.

Наши глаза встретились на мгновение, и Гарт непринужденно рассмеялся; взяв свою салфетку, он встряхнул ее и расправил.

— К тому же,— продолжил он,— я хочу доказать тебе, что я вовсе не легкомысленный повеса, которому нельзя доверять.

Мои щеки вспыхнули.

— У тебя сложилось впечатление, что я так думаю? Но он не пожелал отвечать серьезно.

— Не притворяйся, будто ты чувствуешь себя виноватой! Повернувшись, Гарт подозвал официанта, подающего напитки.

Затем обратился ко мне:

— Ты будешь запивать ростбиф вином?

— Нет, спасибо.

— Ты уверена? Может быть, один бокал?

Но я проявила твердость. Обед продолжался, но атмосфера стала менее непринужденной, чем прошлым вечером.

— Почему бы нам не отправиться в Скотланд-Ярд? — внезапно предложил Гарт.— Вижу, ты так беспокоишься из-за Джины, что ни от чего не получаешь удовольствия. Мы заглянем к твоему знакомому — как его зовут?— и сообщим, что она до сих пор отсутствует. И заодно постараемся узнать, в какое время она покинула в субботу отель.

Я испытала некоторое облегчение, посмотрела на Гарта с благодарностью — он понял мое состояние.

— Ты не возражаешь? Извини, что я сегодня была для тебя неважной спутницей, но...

— Ерунда! Тебе не следует извиняться — я вижу, что проявил легкомыслие. Мы поедем на такси в Скотланд-Ярд и все немедленно выясним. Ты готова?

Покинув ресторан, мы снова окунулись в длинный, светлый, летний вечер; сумерки сгущались. Такси повезло нас по набережной к Биг-Бену, Вестминстеру и Скотланд-Ярду.

Хотя Фаулз не сообщил нам ничего нового и лишь повторил некоторые подробности исчезновения Джины, заверив нас в том, что расследование будет продолжено, после визита в полицию я все же почувствовала себя лучше. Мы также узнали, что Джина сдала гостиничный номер после своего звонка. Она уехала одна, без сопровождающих, и явно по собственной воле.

— Значит, с ней все было в порядке, когда она покидала квартиру Янсенов,— с облегчением произнесла я.— Но тогда почему она сделала этот звонок? И почему бросила трубку, словно кто-то помешал ей договорить?

На эти вопросы не было ответа, мы располагали только версиями и гипотезами. Поблагодарив Фаулза, мы покинули Скотланд-Ярд и отправились на такси по Уайт-холлу ко мне в отель.

— Не понимаю,— сказала я Гарту.— Просто не понимаю. Могла она на самом деле полететь в Рим, как предположили Янсены, чтобы встретиться с итальянским кинопродюсером? Почему она не перезвонила мне и не сказала, что с ней все в порядке? Я не верю, что она могла повести себя так, будто ничего не произошло.

— Теперь этим занимается полиция,— сказал Гарт.— Если они не смогут найти ее, это не сумеет сделать никто. Они отыщут Джину.

Он спросил меня, не хочу ли я выпить кофе до возвращения в гостиницу; я ответила утвердительно отчасти потому, что боялась того момента, когда останусь одна, без Гарта, отчасти потому, что уже огорчила его своей скованностью во время обеда. Мы отправились в Хилтон на Парк-лейн и выпили кофе на втором этаже в просторном зале. Напиток, приготовленный и поданный по-американски, имел восхитительный вкус и действовал успокаивающе. Мне стало лучше.

— Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты сходил со мной в полицию,— сказала я Гарту.— Я боялась этого визита, но он прошел очень хорошо. Мне сейчас гораздо спокойнее, чем прежде.

Он улыбнулся, пожал плечами, показывая всем своим видом, что его помощь — сущий пустяк. Мы заговорили о других вещах; время пролетело так быстро, что я не заметила, как перевалило за полночь. Кажется, он раньше меня заметил мою усталость; мы покинули Хилтон, поймали такси и, обогнув Гайд-парк, въехали на Пикадилли в тот момент, когда мои веки уже начали слипаться, а голова — болеть от утомления. Но я была счастлива. Он улыбнулся мне в темноте.

— В один прекрасный день,— сказал Гарт,— когда девушка по имени Джина перестанет появляться и исчезать, как Чеширский кот, мы с тобой снова отправимся в Лондон и повторим тот наш парижский вечер.

Все расплылось, растаяло во мраке — я закрыла глаза. Гарт обнял меня еще крепче, его шершавая щека коснулась моей; губы Гарта плотно прижались к моему рту. Я сонно отстранила его; меня захлестывали чувства, с которыми я даже не начинала бороться. Он сам ослабил свои объятия и отодвинулся. Мы помолчали. Слова тут не требовались. Этот поцелуй не напоминал первый, случайный, когда мы стояли на залитых лунным светом ступенях перед Сакрэ-Кер. Теперь в нашей близости не было ничего случайного. Я ощущала свою вовлеченность. Защитные барьеры рухнули, стали бесполезными, я уже не могла за ними укрыться. Нас ничто не разделяло, и все же мы существовали раздельно: он — со своими мыслями, я — со своими. Внутренний голос говорил мне: действительно ли Гарт честен? Сказал ли он мне правду? Интуиция, не обремененная логикой защитных барьеров, вопреки всему твердила мне, что Гарт неискренен. Я посмотрела на него. Затененное лицо Гарта казалось непроницаемым, далеким.

— О чем ты думаешь?— спросила внезапно я и бессознательно коснулась его руки, словно могла таким способом развеять свои подозрения. Длинные сильные пальцы Гарта сплелись с моими. Он улыбнулся одними губами, глаза его остались бесстрастными, они хранили свою тайну.

— Ну,— сказал он,— мне показалось странным то, что мы знакомы меньше сорока восьми часов. У меня такое чувство, будто мы знаем друг друга очень давно.

Такси остановилось у отеля; Гарт вышел из машины, чтобы проводить меня до вестибюля.

— Я свяжусь с тобой завтра,— сказал он.— Боюсь, во время ленча я буду занят, возможно, нам удастся встретиться позже.

Поцеловавшись, мы расстались; посмотрев ему вслед, я увидела, что и он глядит на меня. Внезапно я забыла о всех моих сомнениях и подумала, что скоро снова встречусь с ним.

Пронзительный телефонный звонок разбудил меня в восемь утра. В полусонном состоянии я схватила трубку.

— Клэр?— невероятно звонким и бодрым голосом произнес Уоррен Мэйн.— Привет, это я. Есть новости? Я пытался связаться с тобой вчера вечером, но мне не повезло.

Я сделала над собой огромное усилие.

— Может быть, поговорим обо всем за завтраком? Сейчас я еще плохо соображаю.

— За завтраком? Идет. Встретимся внизу в девять.

Спустя час он был по-прежнему бодрым и свежим, его буквально переполняла энергия; меня охватила усталость от одного брошенного на Уоррена взгляда.

— Что случилось?— сказал он и с ходу забросал меня вопросами; мы сели за стол, я поглядела в меню.

— Ты узнала что-нибудь еще у Купера? Есть новости?

Поглощая апельсиновый сок, овсянку, тост с мармеладом, я поведала Уоррену о Янсенах, о моем визите в Скотланд-Ярд с Купером, о том, что Джина покинула в субботу квартиру Янсенов живой и невредимой. Я также упомянула гипотезу Янсенов о том, что Джина могла улететь в Рим к итальянскому продюсеру.

— Это легко проверить,— тотчас произнес Уоррен.— Как его зовут?

— Дино ди Ласси.

— Мы позвоним ему и спросим, видел ли он Джину. Вероятно, его энергия передалась мне; к тому моменту, когда мы покидали столовую, я окончательно пришла в себя и разделяла решимость Уоррена уцепиться сразу за все ниточки. Следующий час мы провели в его комнате. Наконец ему удалось дозвониться до Италии и поговорить с секретаршей ди Ласси. Она сказала, что никогда не слышала о мисс Джине Салливан — американской фотомодели из Парижа.

— Вы можете спросить вашего шефа?

Ее ответ, похоже, не удовлетворил Уоррена.

— Это очень серьезное дело,— сказал он.— Я представляю ЦРУ. У нас есть основания полагать, что мисс Салливан была убита.

Меня обеспокоил этот грубый обман, но Уоррен оставался невозмутимым.

— Она сейчас спросит ди Ласси,— сообщил он мне довольным тоном.— Я подумал, что это принесет результат.

Но все оказалось напрасным. Ди Ласси сам взял трубку и сказал, что он никогда не видел Джину, не слышал о ней и ничем не может нам помочь. Уоррен позвонил в лондонский аэропорт и проверил список пассажиров, летевших в субботу вечером в Рим. Не было никаких свидетельств того, что Джина заказывала билет.

— Мне следовало выяснить это в первую очередь, а не тратить деньги на разговор с Римом. Однако тщательность тут не повредит. Кому теперь мы позвоним? С кем нам следует поговорить? Я бы хотел побеседовать с Янсенами, но, вероятно, от них я не узнаю ничего нового.

Он задумался, потом вдруг произнес:

— Знаешь, с кем я бы хотел поговорить? С бывшей невестой Купера, Терезой. Я убежден, что поступок Джины каким-то образом связан с ней. Если Тереза пришла в квартиру Янсенов и устроила сцену...

Мы обсуждали это в течение какого-то времени. Мне очень не хотелось общаться с Терезой, но в конце концов я признала, что идея Уоррена была вполне разумной.

— Что плохого в том, что мы поговорим с нею?— настаивал Уоррен.— Она будет рада увидеть меня и узнать, что я хочу увести Джину от Гарта — это отвечает ее интересам. Тебе не обязательно встречаться с ней, если ты этого не хочешь, но...

— Я пойду с тобой,— тотчас сказала я.— Но где она живет? Я даже не знаю ее фамилию.

— Позвони Эрику Янсену — он ведь держался с тобой доброжелательно, верно? Спроси у него фамилию Терезы. Тогда мы сможем отыскать в справочнике ее адрес.

— Но какой предлог я назову Янсену?

— Скажи правду — ты хочешь убедиться в том, что Тереза не видела Джину после ее исчезновения.

Испытывая смущение и страх, я набрала телефон янсеновской квартиры и застала дома Эрика. Его полностью удовлетворило мое объяснение. Фамилия Терезы была Марио. Он охотно сообщил мне ее адрес и телефон.

— Отлично,— воскликнул Уоррен, когда я положила трубку.— Идем.

— Не позвонив ей?

— Она может отказаться от встречи под каким-нибудь предлогом. Возьмем такси и навестим ее.

Я без энтузиазма последовала за ним.

Часы показывали одиннадцать. День был пасмурным, облачным, но дождь не шел, воздух успел прогреться. Утреннее освещение придавало Пикадилли-Серкес тоскливый вид после многоцветного вечернего великолепия; на ступенях перед Эросом сидели туристы и хиппи. Мы поймали такси; таксист говорил на кокни, и Уоррен показал ему, точно иностранцу, листок бумаги с адресом Терезы. Мы снова отправились на запад; наше такси пробиралось сквозь плотный транспортный поток. Через двадцать минут мы прибыли в Найтсбридж. У станции метро «Южный Кенсингтон» машина свернула на Олд Бромптон-роуд и наконец оказалась на красивой площади, окруженной большими белыми домами.

— Тридцать седьмой,— прокричал водитель через стеклянную перегородку и резко затормозил.

Мы вышли; Уоррен долго расплачивался с водителем, словно переводя шиллинги и пенсы в доллары и центы всякий раз, когда вытаскивал из кармана монету.

— Ну, идем,— сказал Уоррен, когда машина отъехала.— Посмотрю, здесь ли она живет.

Он поднялся по ступенькам к входной двери и поглядел на три таблички. Фамилия Терезы была выведена на верхней. Уоррен нажал кнопку и через секунду отпустил ее. Никто не появился.

— Нам следовало сначала позвонить ей,— сказала я.

Не ответив мне, Уоррен безрезультатно подергал дверь за ручку. Я уже собралась предложить ему уйти и не пытаться больше проникнуть в дом, как из-за наших спин донесся голос:

— Вам помочь, люди добрые?

Мы смущенно повернулись. На нас смотрела необычайно толстая женщина с множеством золотых зубов, которые она, улыбаясь, охотно демонстрировала нам.

— Кого вам надо? Если француженку, так ее нет дома. Всю неделю где-то пропадает.

Мы слишком сильно растерялись, чтобы спросить женщину, кто она такая. Судя по ее внешнему виду, она не могла жить в этом районе, однако, похоже, была прекрасно знакома с домом.

— Правда? — с запинкой произнес Уоррен и неуверенно добавил: — Вы, наверно, ее домработница?

— Домработница?

Она посмотрела на него, как на человека из прошлого века.

— Господь с вами. Нет, дорогой. Я убираюсь у миссис Чиз из квартиры «В» три раза в неделю и каждую вторую субботу готовлю ей ужин.

Она указала на три кнопки.