Помоги проекту - поделись книгой:
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии: 09.06.2010 16:14:29 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:
Замечательно написано про Андреф Вознесенского! Лкчше написать можно, но трудно... Хотелось бы в "Лит. газете." прочитать лучшие его стихи!! В последнее время давно не было его публикаций. --- Алексей Буряк. burur@mail.ru
Гении и эксперты
Литература
Гении и эксперты
ПИСЬМА В ТИБЕТ
Письмо двенадцатое
Завершаем публикацию «писем» Кирилла АНКУДИНОВА о современной русской поэзии («ЛГ» № 26, 29, 35, 41, 45, 50 за 2009 год, № 4,9,11, 15, 19 за 2010 год).
Вот и подходит к концу наша переписка, мой тибетский друг. Отправляю своё последнее послание, поскольку состояние современной русской поэзии я вкратце обрисовал, а дальше пошли бы ненужные философско-литературоведческие размышления.
Ты пишешь, что тебе не даёт покоя один-единственный вопрос, который представляется самым главным, самым существенным: если сейчас так много хороших поэтов, то почему же нет гениев?
Отвечу на это так: дело не в поэтах и не в их стихах. Дело в социальном контексте, в котором оказываются поэты и стихи.
Я начал нашу переписку с Осипа Мандельштама и Даниила Хармса, ими же её завершу. Мандельштам и Хармс были замечательными и чрезвычайно значимыми поэтами. Сейчас тысячи авторов пишут «под Хармса» и «под Мандельштама» – но никому от этого ни жарко и ни холодно. Хотя они, в общем, пишут то же, что некогда писали Хармс и Мандельштам, – однако их тексты пребывают вне контекста «эпохи Хармса» и «эпохи Мандельштама» и, стало быть, социально бессмысленны.
Гений – талантливый поэт, который в наивысшей степени интересен обществу. Не-гений – талантливый поэт, который обществу неинтересен.
Социокультурное поле во все времена (и в наше время тоже) полно «чудесных зёрен», «живых точек роста». Если государство и (или) общество их стимулируют, на этом поле вырастает богатый урожай. Если не стимулируют, «зёрна» сгнивают, так и не давая всходов. В советское время государство и общество стимулировали поэтические «точки роста» (отчасти совместно общие, отчасти – в пику друг другу – разные). Ныне «нет гениев» оттого, что ни государство, ни общество не заинтересованы в стимулировании «точек роста». А напрасно.
Я обещал тебе говорить только о поэзии, но не о политике. Сейчас придётся изменить этому обещанию…
…Наше государство добилось неплохих результатов на культурном фронте. Беда в том, что все эти результаты пребывают в пространстве «популярной культуры», то бишь «попсы». А у «попсы» есть один недостаток: она «галимая». «Попсу» все охотно потребляют, но воевать за неё никто не пойдёт. В дискурсе же «высокой культуры» (и, в частности, в дискурсе «высокой поэзии») наше государство абсолютно безоружно.
История повторяется. В начале ХХ века Российская империя была богатой и могущественной державой – с сильной экономикой, с армией и полицией, с мощной образовательной системой, с надёжной церковной опорой, с уже успевшей сформироваться «популярной культурой»; даже профессиональные массмедиа у власти имелись (достаточно назвать «Новое время»). Не было у неё лишь одного – каких-либо рычагов и инструментов в сфере «высокой культуры». Все хорошие поэты (исключая только, может быть, Бориса Садовского) были «против царя»; когда же они временно шли «за царя» (как в самом начале Первой мировой), то моментально превращались в «попсовиков». Вспомни, какую чудовищную ура-патриотическую лажу стал гнать в 1915 году изысканнейший Фёдор Сологуб, и это неслучайно: у тогдашнего патриотизма не было никакого другого языка, помимо казённо-попсового. И что же? Режим Романовых обрушился в три дня.
Сейчас у нас есть парадигма «высокой поэзии», выстроенная на «толстожурнальной» структуре. И она заражена компрадорщиной в такой степени, что страшно подумать (вспоминаю, какие антироссийские художества выделывали наши присяжные пиитические мэтры во время «осетинской кампании августа 2008 года»).
Я сейчас говорю отнюдь не о «запретах и репрессиях». Как известно, карандашную линию можно сделать короче, не стирая её, а всего лишь нарисовав рядом другую, более длинную. Если имеет место быть «высокая поэзия», настроенная в общей массе антигосударственно, значит, власть должна сформировать себе вторую, параллельную «высокую поэзию», настроенную к ней хотя бы нейтрально.
Это необходимо ещё и потому, что старенькая «толстожурнальная» система уже не справляется со своими обязанностями. «Вертикальная мобильность» в нынешней литературной ситуации крайне низка. Несколько поколений российских поэтов оказались выброшены на свалку забвения. Мне негде рассказать о моих трагически погибших (убитых) друзьях и знакомых, о поэтах моего поколения – о краснодарце Максиме Максименко или о Максиме Медведеве, майкопчанине, переехавшем в Хабаровск. Ни в «Новом литературном обозрении», ни в «Арионе», ни в «Воздухе» мне сделать это не дадут. Стало быть, нужно, чтобы где-то я бы смог отдать дань их памяти. Пусть же это «где-то» мне обеспечит государство.
Предвижу возражение: но ведь уже были неоднократные поэтпроекты, исходившие от разных структур государства и закончившиеся полным фиаско.
Отвечу: они и не могли завершиться иначе, поскольку все были отданы на откуп чиновникам (федерального или местного уровня).
Нет, не то чтобы я был категорически настроен против чиновничества как класса. Дело в другом. В первом письме я сказал о том, что современная поэзия, увы, превратилась в самозамкнутую субкультуру. Подавляющее большинство людей пребывает вне данной субкультуры, оно не разбирается в нынешней поэзии. Чиновники – из того самого большинства. Чиновники не просекают фишку – в такой же мере, в какой фишку не просекают все остальные непосвящённые (дворники, слесари, милиционеры, продавщицы и т.д.). Дай волю министру, мэру, префекту или супрефекту, сделай его председателем жюри поэтического конкурса – и все преференции достанутся… В лучшем случае самому понятному тексту, то есть «попсе» или «полупопсе», какому-нибудь «русскому шансону». В худшем случае родственникам и приятелям «нужных людей» (то есть почти стопроцентно – махровой графомании).
Стало быть, нельзя не обойтись без одной важнейшей социокультурной фигуры. Назову её «эксперт».
Эксперт – это человек, который, во-первых, лоялен к нашему государству. А во-вторых, который разбирается в современной поэзии и способен отличить Айзенберга от Вексельберга. Я прямо сейчас, с ходу могу назвать тебе несколько десятков подходящих кандидатур в эксперты (воздержусь от этого только потому, что у этих людей – сложные отношения друг с другом, и, обнаружив свои имена в моём списке, они сообща обидятся на меня).
Я против того, чтобы набирать «экспертов» исключительно из «либералов» или только из «патриотов». На мой взгляд, конфликт между «либералами» и «патриотами» к настоящему моменту исчерпал себя, выгорел. Вменяемые люди есть и среди «либералов» (не страдающих компрадорством и русофобией), и среди «патриотов» (свободных от сталинизма и оголтелой юдофобии). Одни поклоняются Бродскому, другие Рубцову; одни ценят Ахмадулину, Кушнера и Кенжеева, другие – Струкову, Соколкина и Тюленева – и не думаю, что первые и вторые не найдут языка меж собой. Владимиру Бондаренко и Валерию Шубинскому нечего делить, и потому они способны понять друг друга и совместно выработать общую экспертную линию, равноприемлемую для всех сторон.
Я вообще против излишней «политики» в проекте «второй высокой поэзии». Есть огромное множество «живых точек роста» – симпатичных безвестных поэтов – модернистов и традиционалистов, верлибристов и силлаботоников – в Майкопе, в Краснодаре, в Красноярске, в Иркутске, в Омске, во Владивостоке, в Воронеже, в Смоленске, в Калининграде, в Екатеринбурге и в Перми, да хоть в Москве и в Петербурге. Они ждут очереди напечататься в «толстых» журналах, а очередь всё не подходит; «толстожурналье» ублажает компрадоров и их избранников, так что своей очереди поэтам-бедолагам приходится ждать аж до морковкина заговенья. В подавляющем большинстве все эти поэты не пишут о политике; они всего лишь хотят быть публикуемыми и обсуждаемыми. Пусть же государство (при содействии экспертов) исполнит их желание.
Не обязательно «вторая высокая культура» должна осуществляться через государственные программы и издания. Возможны частные бизнес-проекты разного рода (ведь «Северная пчела» и упомянутое выше «Новое время» были частными изданиями, кстати, приносившими своим хозяевам гигантскую прибыль).
Сейчас вся поэзия (помимо «попсовой») пребывает в плачевном состоянии. Изысканные виртуозы рифмы и корявые графоманы сближены крохотными тиражами своих сборников. Книга ужасного поэта выходит пятьюстами экземплярами, и книга замечательного поэта выходит пятьюстами экземплярами. Но подобное положение дел поддаётся исправлению. На первых этапах некоторые разработки в области «второй высокой поэзии» может спонсировать государство. Допустим, с нуля раскручивается новый, доселе никому не известный поэт – его фамилия постоянно упоминается в рекламе на государственных телеканалах и в ток-шоу; через некоторое время сборник стихов этого поэта выходит тиражом в сто тысяч экземпляров. А некоторые парадигмы современной поэзии – это, говоря между нами, самый настоящий Клондайк. Взять хотя бы тот самый «новый романтизм», о котором я рассказывал тебе в предыдущем письме. Издатель, который сумеет правильно разработать поэзию «новоромантиков», озолотится.
Призываю ли я к тому, чтобы государство «назначало гениев» (как это практиковалось в советские времена)? Не совсем так. Видишь ли, итоги советско-партийного менеджмента в сфере поэзии оказались весьма противоречивыми. Очень многие поэты того времени выбились в гении вопреки этому менеджменту.
В триумфе Владимира Высоцкого Советское государство нисколько не повинно. Высоцкого делало «Высоцким» советское общество, а государство – мешало обществу в этом. Однако стал бы Высоцкий «Высоцким» – без Союза писателей СССР?
Нынешнее российское общество способно рождать поэтов в больших количествах, но оно не способно интересоваться поэтами. Современное социокультурное поле вытоптано, убито ботинками и сапогами. На этом поле поэты – «чудесные зёрна», «живые точки роста» – не прорастают. Если Российское государство желает выжить, оно должно оживить это поле, вспахать и вскультивировать его. Пускай даже ради того, чтобы общество заинтересовалось бы некоторыми поэтами вопреки установкам государства.
Ибо без гениев жить тяжело.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345
Комментарии:
Литинформбюро
Литература
Литинформбюро
ЛИТВСТРЕЧИ
Государственный музей А.С. Пушкина 211-ю годовщину со дня рождения Александра Сергеевича отметил праздничными концертами «Там будет бал, там детский праздник», «И светлых мыслей красота» и другими.
В рамках Пушкинских дней в Музее А.С. Пушкина на Арбате прошла традиционная, уже 12-я, Пушкинская ассамблея «Учитель и ученики» – в гостях у музея побывали потомки поэта, друзья музея, меценаты, деятели искусства.
Юные краснодарские стихотворцы отметили Пушкинский день России большим литературным праздником в Центральной городской библиотеке им. Н.А. Некрасова. Руководитель городской детской литературной студии «Вдохновение» поэт Владимир Архипов представил коллективный сборник «Крылатые качели», посвящённый великому поэту.
В Астраханской областной научной библиотеке имени Крупской состоялся литературно-музыкальный вечер, посвящённый Дню славянской письменности и культуры с участием астраханских писателей Юрия Щербакова, Дмитрия Казарина, Владимира Филатова и других.
В Борском районе Самарской области под эгидой Самарской епархии, лично архиепископа Самарского и Сызранского Алексия прошёл очередной ежегодный литературный фестиваль «Жигулёвская весна» с участием 18 писателей из Самары, Тольятти, Сызрани и Новокуйбышевска. Они подарили школьным библиотекам книгу «Священная война», изданную к 65-летию Победы, новые выпуски самарского журнала «Русское эхо».
В Ленинградской областной детской библиотеке состоялось подведение итогов «Литературного похода – 2010», организованного правительством Ленинградской области и СП Санкт-Петербурга. За два месяца писатели побывали во многих городах и посёлках области, где более чем 300 выступлений посетили около девяти тысяч школьников.
Белгородская Пушкинская библиотека-музей провела акцию «Ночь в библиотеке» с участием представителей творческих профессий, в том числе и белгородских литераторов.
В городской библиотеке города Новохопёрска Воронежской области прошёл выездной день журнала «Подъём» (директор – главный редактор И. Щёлоков). Этим мероприятием редакция открыла цикл встреч, посвящённых 80-летию со дня выхода первого номера старейшего в Центральном Черноземье периодического литературного издания.
В постоянном представительстве Республики Саха (Якутия) при президенте РФ и правительстве РФ прошла презентация книги Вадима Дементьева «Наследники Ексекюляха. Интеллигенция Якутии», отмеченной Государственной премией Якутии имени Алексея Кулаковского.
ЛИТУТРАТЫ
Гильдия «Мастера литературного перевода» с прискорбием сообщает о кончине Эллы Брагинской, одной из крупнейших российских испанистов и переводчиков с испанского языка.
Ушёл из жизни санкт-петербургский прозаик Юрий Чубков.
ЛИТФАКТЫ
«Противостояние» – так называется только что вышедший сборник публицистических статей белгородского литератора Алексея Воловикова, которые в своё время печатались в периодике, в том числе и в «ЛГ».
Тамбовское отделение Союза писателей России на конкурсной основе выиграло в рамках социального заказа области 2010 года два лота общей стоимостью без малого миллион рублей. Это позволит писателям издать для библиотек области ряд книг местных прозаиков и поэтов, продолжить издание «Тамбовского альманаха», провести фестивали и литературные праздники, посвящённые 210-летию со дня рождения великого земляка Е.А. Баратынского и 50-летию Тамбовской писательской организации.
В Харькове начал выходить журнал «Слобожанщина», одна из целей которого – популяризация творчества литераторов, живущих в приграничных областях Украины и России, некогда объединённых территорией с таким названием.
ЛИТКОНКУРС
10-й Международный литературный фестиваль в Берлине приглашает до 1 июля для участия в фотоконкурсе «Литература в Восточной Европе». Подробности на интернет-странице www.literaturfestival.com 19
ЛИТПРЕМИИ
Поделиться книгой: