Помоги проекту - поделись книгой:
Но если можно было и дальше хранить молчание, пока дело ограничивалось происками нескольких интриганов, намеренно стремившихся вызвать путаницу между Интернационалом и некиим обществом [Международным альянсом социалистической демократии. Ред.], которое с самого своего возникновения было ему враждебным, то теперь, когда в скандалах, вызываемых этим обществом, находит себе опору европейская реакция, в момент, когда Интернационал переживает кризис, какого он не испытывал с самого своего основания, Генеральный Совет вынужден дать исторический обзор всех этих интриг.
I
Первым шагом, предпринятым Генеральным Советом после падения Парижской Коммуны, было опубликование воззвания о гражданской войне во Франции[2], в котором он выражал свою солидарность со всеми действиями Коммуны в тот самый момент, когда эти действия служили буржуазии, печати и европейским правительствам поводом, чтобы обрушить на побежденных парижан потоки самой гнусной клеветы. Даже часть рабочего класса не понимала, что поражение было нанесено ею собственному делу. Одним из доказательств этого для Совета послужил выход из его состава двух членов, граждан Оджера и Лекрафта, которые полностью отреклись от какой бы то ни было солидарности с этим воззванием. Можно сказать, что его опубликование во всех цивилизованных странах мира положило начало единству взглядов рабочего класса на события в Париже.
С другой стороны, Интернационал нашел весьма могучее средство пропаганды в буржуазной прессе, в особенности в большой английской прессе, вынудив ее этим воззванием вступить в полемику, которая поддерживалась ответами Генерального Совета[3].
Прибытие в Лондон многочисленных эмигрантов Коммуны заставило Генеральный Совет превратиться в комитет помощи и выполнять эту, совершенно не входящую в его обычные обязанности, функцию в течение восьми с лишним месяцев[4]. Само собой разумеется, что побежденные и изгнанные коммунары не могли рассчитывать на помощь буржуазии. Что касается рабочего класса, то требование о помощи поступило в тяжелый момент. В Швейцарию и Бельгию уже прибыли значительные группы эмигрантов, которым нужно было либо оказывать поддержку, либо помочь перебраться в Лондон. Суммы, собранные в Германии, Австрии и Испании, направлялись в Швейцарию. В Англии напряженная борьба за девятичасовой рабочий день, решающим моментом которой были события в Ньюкасле[5], исчерпала как индивидуальные взносы рабочих, так и фонды тред-юнионов, которые, кстати сказать, согласно уставам, могут расходоваться только для целей профессиональной борьбы. Однако благодаря неустанной деятельности и переписке Совету удавалось собирать небольшие суммы денег, которые он распределял еженедельно. Американские рабочие более широко откликнулись на его призыв. Вот если бы Совет мог реализовать те миллионы, которыми так щедро наделило кассу Интернационала перепуганное воображение буржуазии!
После мая 1871 г. группа эмигрантов Коммуны была введена в состав Совета взамен выбывших вследствие войны французских представителей. Среди кооптированных были и давнишние члены Интернационала, а также несколько лиц, известных своей революционной энергией, избрание которых явилось данью уважения Парижской Коммуне.
Наряду со всеми этими заботами, Совет должен был вести подготовительную работу к созываемой им конференции[6].
Жестокие репрессии бонапартистского правительства против Интернационала помешали предусмотренному постановлением
Базельского конгресса созыву конгресса в Париже. Генеральный Совет, воспользовавшись правом, предоставленным ему статьей 4 Устава, объявил циркуляром от 12 июля 1870 г. о созыве конгресса в Майнце[7]. В письмах, направленных одновременно с этим различным федерациям, он предлагал перенести местопребывание Генерального Совета из Англии в какую-либо другую страну и просил по этому вопросу снабдить делегатов императивными мандатами; федерации единодушно высказались за оставление Совета в Лондоне[8]. Вспыхнувшая несколько дней спустя франко-прусская война сделала созыв конгресса вообще невозможным. И тогда запрошенные нами федерации дали нам полномочия назначить срок созыва очередного конгресса в зависимости от хода событий.
Как только позволила политическая обстановка, Генеральный Совет созвал закрытую конференцию, опираясь на прецеденты конференции 1865 г.[9] и закрытых заседаний по организационным вопросам, происходивших во время каждого конгресса. Созыв открытого конгресса в тот момент, когда европейская реакция справляла свои оргии; когда Жюль Фавр требовал от всех правительств, даже от английского, выдачи эмигрантов как уголовных преступников; когда Дюфор предлагал помещичьей палате закон, ставивший Интернационал вне закона[10], закон, лицемерную подделку которого Малу впоследствии преподнес бельгийцам; когда в Швейцарии один из эмигрантов Коммуны в связи с требованием о его выдаче был подвергнут предварительному аресту еще до решения федерального правительства; когда травля членов Интернационала послужила явной основой союза между Бёйстом и Бисмарком, причем к пункту соглашения, направленного против Интернационала, поспешил присоединиться и Виктор-Эммануил; когда испанское правительство, предоставив себя всецело в распоряжение версальских палачей, заставило Федеральный совет, находившийся в Мадриде, искать себе убежища в Португалии[11]; наконец, когда первой обязанностью Интернационала было сплотить свою организацию и принять вызов, брошенный ему правительствами, — в такой момент созыв открытого конгресса был невозможен, он мог привести лишь к тому, что выдал бы делегатов континента в руки правительств.
Все секции, поддерживавшие регулярную связь с Генеральным Советом, были своевременно приглашены на конференцию, подготовка которой, хотя речь шла не об открытом конгрессе, все же столкнулась с серьезными затруднениями. Само собой разумеется, что Франция при том положении, в котором она находилась, не могла избрать делегатов. В Италии единственной организованной секцией тогда была неаполитанская секция; к моменту выборов делегата она была разогнана вооруженной силой. В Австрии и Венгрии наиболее активные члены Интернационала были заключены в тюрьму. В Германии несколько наиболее известных его членов подвергались преследованиям по обвинению в государственной измене, другие находились в тюрьме, и денежные средства партии целиком уходили на помощь их семьям[12]. Американцы употребили средства, предназначенные для посылки делегации, на поддержку эмигрантов, направив на имя конференции подробный отчет о положении Интернационала в их стране[13]. Впрочем, все федерации признали необходимость заменить открытый конгресс закрытой конференцией.
Конференция, состоявшаяся в Лондоне с 17 по 23 сентября 1871 г., по окончании своей работы поручила Генеральному Совету опубликовать принятые ею резолюции, свести воедино Организационный регламент и опубликовать его на трех языках вместе с пересмотренным и исправленным Общим Уставом, выполнить решение о замене членских карточек марками, реорганизовать Интернационал в Англии[14] и, наконец, изыскать необходимые средства для выполнения этих различных работ.
Как только были опубликованы материалы конференции, реакционная печать от Парижа до Москвы и от Лондона до Нью-Йорка объявила резолюцию о политике рабочего класса[15] настолько крамольной — «Times» обвинял ее в «хладнокровно обдуманной дерзости», — что Интернационал необходимо немедленно поставить вне закона. С другой стороны, резолюция, осуждавшая самозванные сектантские секции[16], дала международной полиции долгожданный повод поднять шум якобы в защиту свободной автономии рабочих, опекаемых ею против унизительного деспотизма Генерального Совета и конференции. Рабочий класс чувствовал себя столь «тяжко угнетенным» Генеральным Советом, что последний получал из Европы, Америки, Австралии и даже из Индии заявления о вступлении в Интернационал и извещения об образовании новых секций.
II
Клеветнические обвинения буржуазной прессы и жалобы международной полиции находили сочувственный отклик даже в нашем Товариществе. Интриги, с виду направленные против Генерального Совета, а на деле против всего Товарищества, были затеяны внутри него. За этими интригами неизменно стоит Международный альянс социалистической демократии, детище русского — Михаила Бакунина. Вернувшись из Сибири, Бакунин на страницах герценовско-го «Колокола» стал проповедовать, как плод своего долголетнего опыта, панславизм и войну рас[17]. Позднее, во время пребывания в Швейцарии, он был избран в руководящий комитет Лиги мира и свободы, основанной в противовес Интернационалу[18]. Поскольку дела этого буржуазного общества шли все хуже и хуже, его президент, г-н Г. Фогт, по совету Бакунина, предложил конгрессу Интернационала, собравшемуся в Брюсселе в сентябре 1868 г., заключить союз с Лигой. Конгресс единогласно заявил, что одно из двух: либо Лига преследует те же цели, что и Интернационал, — тогда нет никакого смысла в ее существовании, либо ее цели являются иными, — в таком случае союз невозможен. На конгрессе Лиги, происходившем в Берне несколько дней спустя, совершилось обращение Бакунина. Он предложил там наспех состряпанную программу, о научной ценности которой можно судить уже по одной следующей фразе:
Необходимые элементы для образования этого общества Бакунин нашел среди тех, с кем он завязал связи во время своего пребывания в Италии, и среди небольшой группы русских эмигрантов; они служили ему эмиссарами и вербовщиками членов Интернационала в Швейцарии, Франции и Испании. Однако только после повторных отказов со стороны Бельгийского и Парижского федеральных советов признать Альянс Бакунин решился внести на одобрение Генерального Совета устав своего нового общества, который представлял собой не что иное, как точное воспроизведение «непонятой» бернской программы. Совет ответил следующим циркуляром от 22 декабря 1868 года[20]:
Около месяца тому назад несколько граждан образовали в Женеве центральный инициативный комитет нового международного общества под названием Международный альянс социалистической демократии, объявившего своей «особой миссией изучение политических и философских вопросов на основе великого принципа равенства и т. д.».
Программа и устав, напечатанные этим инициативным комитетом, были сообщены Генеральному Совету Международного Товарищества Рабочих лишь 15 декабря 1868 года. Согласно этим документам, вышеупомянутый Альянс «целиком растворяется в Интернационале» и в то же самое время учреждается целиком вне этого Товарищества. Наряду с Генеральным Советом Интернационала, избранным последовательно на Женевском, Лозаннском и Брюссельском конгрессах, согласно уставу инициаторов будет существовать другой, сам себя назначивший генеральный совет в Женеве. Наряду с местными группами Интернационала будут существовать местные группы Альянса, которые через свои национальные бюро, функционирующие вне национальных бюро Интернационала, «будут обращаться к центральному бюро Альянса с просьбой об их приеме в Интернационал»; тем самым центральный комитет Альянса присваивает себе право приема в Интернационал. Наконец, и общий конгресс Международного Товарищества Рабочих будет иметь двойника — общий конгресс Альянса, так как, согласно регламенту инициаторов, во время ежегодного конгресса рабочих делегация Международного альянса социалистической демократии в качестве отделения Международного Товарищества Рабочих
Принимая во внимание,
что наличие второй международной организации, функционирующей внутри и вне Международного Товарищества Рабочих, послужило бы вернейшим средством для его дезорганизации;
что всякая другая группа лиц в любом месте была бы вправе последовать примеру женевской инициативной группы и под более или менее благовидными предлогами вводить в Международное Товарищество Рабочих другие международные товарищества с иной особой миссией;
что таким образом Международное Товарищество Рабочих вскоре превратилось бы в игрушку в руках интриганов любой национальности и любой партии;
что, кроме того, согласно Уставу Международного Товарищества Рабочих, в его ряды допускаются лишь местные и национальные секции (см. статьи I и VI Устава);
что секциям Международного Товарищества Рабочих запрещено принимать уставы и организационные регламенты, противоречащие Общему Уставу и Организационному регламенту Международного Товарищества Рабочих (см. статью XII Организационного регламента);
что Устав и Организационный регламент Международного Товарищества Рабочих могут быть пересмотрены лишь общим конгрессом при условии, если за пересмотр выскажутся две трети присутствующих делегатов (см, статью XIII Организационного регламента);
что этот вопрос был предрешен резолюциями против Лиги мира, единогласно принятыми на общем конгрессе в Брюсселе;
что в этих резолюциях конгресс заявил, что существование Лиги мира ничем не оправдано, поскольку, согласно ее недавним заявлениям, ее цель и принципы тождественны с целью и принципами Международного Товарищества Рабочих;
что некоторые члены инициативной группы Альянса в качестве делегатов на Брюссельском конгрессе голосовали за эти резолюции;
Генеральный Совет Международного Товарищества Рабочих на своем заседании 22 декабря 1868 г. единогласно постановил:
1) Все статьи устава Международного альянса социалистической демократии, определяющие его отношения с Международным Товариществом Рабочих, объявляются аннулированными и недействительными.
2) Международный альянс социалистической демократии не принимается в Международное Товарищество Рабочих в качестве секции.
Несколько месяцев спустя Альянс снова обратился к Генеральному Совету, запросив его, признает ли он, да или нет, принципы Альянса? В случае утвердительного ответа Альянс заявлял о своей готовности раствориться в секциях Интернационала. В ответ он получил следующий циркуляр от 9 марта 1869 года[21]:
Согласно статье I нашего Устава в Товарищество принимаются все рабочие общества, стремящиеся к одной и той же цели, а именно: к взаимной защите, развитию и полному освобождению рабочего класса.
Поскольку различные отряды рабочего класса в каждой стране находятся в различных условиях развития, то неизбежным образом их теоретические взгляды, являющиеся отражением действительного движения, также отличаются друг от друга.
Однако общность действий, установленная Международным Товариществом Рабочих, обмен идеями, облегчаемый органами печати различных национальных секций, и непосредственные дискуссии на общих конгрессах должны постепенно привести к созданию общей теоретической программы.
Таким образом, в функции Генерального Совета не входит критическое рассмотрение программы Альянса. Не наша задача — исследовать, является ли эта программа адекватным выражением пролетарского движения или нет. Нам важно лишь знать, не содержит ли она чего-либо противоречащего общей тенденции нашего Товарищества, то есть полному освобождению рабочего класса. В вашей программе есть одна фраза, которая не удовлетворяет этому требованию. Статья 2 гласит:
«Он» (Альянс) «прежде всего добивается политического, экономического и социального уравнения классов».
Уравнение классов, понимаемое буквально, сводится к гармонии капитала и труда, столь назойливо проповедуемой буржуазными социалистами. Не уравнение классов — бессмыслица, на деле неосуществимая, — а, наоборот, уничтожение классов — вот подлинная тайна пролетарского движения, являющаяся великой целью Международного Товарищества Рабочих.
Если, однако, иметь в виду контекст, в котором находится эта фраза, — уравнение классов, — то она кажется вкравшейся туда простой опиской. Генеральный Совет не сомневается в том, что вы не откажетесь устранить из вашей программы фразу, дающую повод к столь опасным недоразумениям. Наше Товарищество, в соответствии со своими принципами, предоставляет каждой секции свободно формулировать ее теоретическую программу, за исключением тех случаев, когда нарушается общая тенденция Товарищества.
Нет, следовательно, никаких препятствий к превращению секций Альянса в секции Международного Товарищества Рабочих.
Если вопрос о роспуске Альянса и о вступлении его секций в Интернационал будет окончательно решен, то согласно нашему Регламенту необходимо будет сообщить Совету о местонахождении и численности каждой новой секции.
Поскольку Альянс согласился на эти условия, Генеральный Совет, введенный в заблуждение некоторыми подписями под бакунинской программой, принял его в Интернационал, предполагая, что Альянс был признан Романским федеральным комитетом в Женеве, тогда как последний, напротив, все время избегал иметь с ним дело. Альянс достиг своей ближайшей цели: добиться представительства на Базельском конгрессе. Несмотря на нечестные приемы, к которым прибегли его приверженцы, приемы, никогда не применявшиеся кроме этого случая на конгрессах Интернационала, Бакунин обманулся в своих расчетах, что конгресс перенесет местопребывание Генерального Совета в Женеву и официально санкционирует сен-симонистский хлам о немедленной отмене права наследования — меру, которую Бакунин выдвигал как практический исходный пункт социализма. Это послужило сигналом к открытой и непрерывной войне Альянса не только против Генерального Совета, но и против всех секций Интернационала, которые отказались-принять программу этой сектантской клики и в особенности ее доктрину о полном воздержании в области политики.
Еще до Базельского конгресса, когда Нечаев приехал в Женеву, Бакунин связался с ним и основал в России тайное общество среди студентов. Постоянно скрывая свою собственную персону под именем всяких «революционных комитетов», он добивался неограниченной власти, опирающейся на всевозможные обманы и мистификации времен Калиостро. Главный способ пропаганды этого общества заключался в том, что оно ставило под подозрение русской полиции ни в чем не повинных людей, посылая на их имя из Женевы письма в желтых конвертах, с внешним штампом на русском языке: «Тайный революционный комитет». Опубликованные отчеты о нечаевском процессе свидетельствуют о гнусном злоупотреблении именем Интернационала.
В это время Альянс начал открытую полемику против Генерального Совета, сперва в издававшейся в Локле газете «Progres»[23], затем в женевской газете «Egalite»[24], официальном органе Романской федерации, в которую вслед за Бакуниным проникло несколько членов Альянса. Генеральный Совет, который пренебрегал выпадами «Progres» — личного органа Бакунина — не мог игнорировать нападки «Egalite», полагая, что они производились с согласия Романского федерального комитета. Совет опубликовал тогда циркуляр от 1 января 1870 г.[25], в котором сказано:
«В «Egalite» от 11 декабря 1869 г. мы читаем:
«Несомненно, что Генеральный Совет пренебрегает делами крайне важными. Мы ему напоминаем о его обязанностях, указанных в первой статье Регламента: Генеральный Совет обязан выполнять постановления конгресса и т. д. Мы могли бы задать Генеральному Совету достаточно вопросов, ответы на которые составили бы довольно пространный документ. Мы это сделаем позднее… А пока и т. д.»
Генеральный Совет не знает ни в Уставе, ни в Регламенте такой статьи, которая обязывала бы его вступать в переписку или в полемику с «Egalite» или давать «ответы на вопросы» газет. Представителем секций Романской Швейцарии перед Генеральным Советом является только Федеральный комитет, находящийся в Женеве. Если Романский федеральный комитет обратится к нам единственно законным путем, то есть через своего секретаря, с запросами или обвинениями, то Генеральный Совет всегда готов будет ему ответить. Но Романский федеральный комитет не имеет права ни отказываться от своих функций в пользу редакторов «Egalite» и «Progres», ни позволять этим газетам узурпировать его функции. Вообще говоря, опубликование переписки Генерального Совета с национальными и местными комитетами по организационным вопросам неизбежно принесло бы большой вред общим интересам Товарищества. В самом деле, если бы другие органы Интернационала стали подражать «Pro-gres» и «Egalite», то Генеральный Совет был бы поставлен перед альтернативой — либо дискредитировать себя в глазах общества своим молчанием, либо нарушить свои обязанности, отвечая публично. «Egalite» совместно с «Progres» предложили парижской газете «Travail»[26] со своей стороны обрушиться на Генеральный Совет. Чем это не Лига общественного блага[27]»
Между тем еще до ознакомления с этим циркуляром Романский федеральный комитет уже удалил сторонников Альянса из редакции «Egalite».
Циркуляр от 1 января 1870 г. так же, как циркуляры от 22 декабря 1868 г. и от 9 марта 1869 г., был одобрен всеми секциями Интернационала.
Само собой разумеется, что ни одно из условий, принятых Альянсом, не было им выполнено. Его мнимые секции оставались тайной для Генерального Совета. Бакунин старался удержать под своим личным руководством несколько разрозненных групп в Испании и Италии и неаполитанскую секцию, которая под его влиянием откололась от Интернационала.
В других итальянских городах он поддерживал связь с небольшими группами, состоявшими не из рабочих, а из адвокатов, журналистов и прочих буржуазных доктринеров. В Барселоне его влияние поддерживали некоторые его друзья. В некоторых городах на юге Франции Альянс пытался основать сепаратистские секции под руководством Альбера Ришара и Гас-пара Блана из Лиона, о которых еще будет речь впереди. Короче говоря, международное общество внутри Интернационала продолжало действовать.
Решительный удар — попытку захватить руководство секциями Романской Швейцарии — Альянс предполагал нанести на съезде в Шо-де-Фоне, открывшемся 4 апреля 1870 года.
Борьба началась по вопросу о праве делегатов Альянса участвовать в съезде, праве, которое оспаривалось делегатами Женевской федерации и секций Шо-де-Фона.
Хотя сторонники Альянса, по их собственному подсчету, являлись представителями только одной пятой части членов федерации, им удалось, повторив базельские махинации, обеспечить себе фиктивное большинство в один или в два голоса. Это большинство, по словам их собственного органа (см. «Solidarite»[28] от 7 мая 1870 г.), представляло лишь пятнадцать секций, тогда как в одной Женеве их было тридцать! В результате голосования романский съезд раскололся на две части, которые продолжали заседать порознь. Приверженцы Альянса, считая себя законными представителями всей федерации, перенесли местопребывание Романского федерального комитета в Шо-де-Фон и основали в Невшателе свой официальный орган «Solidarite» под редакцией гражданина Гильома. Специальная миссия этого молодого писателя состояла в том, чтобы клеветать на рабочих «фабрики» в Женеве[29], этих ненавистных «буржуа», вести войну с органом Романской федерации «Egalite» и проповедовать полное воздержание в области политики. Авторами наиболее значительных статей на эту тему были в Марселе — Бастелика и в Лионе — два великих столпа Альянса Альбер Ришар и Гаспар Блан.
После своего возвращения женевские делегаты созвали общее собрание своих секций, которое одобрило их действия на съезде в Шо-де-Фоне несмотря на противодействие Бакунина и его друзей. Спустя некоторое время Бакунин и его наиболее активные приспешники были исключены из старой Романской федерации.
Едва успел закрыться романский съезд, как новый комитет в Шо-де-Фоне потребовал вмешательства Генерального Совета, обратившись к нему с письмом, подписанным в качестве секретаря Ф. Робером, а в качестве председателя Анри Шевале, которого спустя два месяца орган комитета «Solidarite» от 9 июля обвинил в воровстве. Рассмотрев документы, представленные обеими сторонами, Генеральный Совет 28 июня 1870 г. постановил сохранить за Федеральным комитетом в Женеве его прежние функции и предложить новому федеральному комитету в Шо-де-Фоне принять какое-нибудь местное наименование[30]. Комитет в Шо-де-Фоне, обманутый в своих надеждах этим решением, поднял крик по поводу авторитарности Генерального Совета, забывая, что он первый потребовал его вмешательства. Смута, в которую этот комитет втянул швейцарскую федерацию своим упорным стремлением узурпировать звание Романского федерального комитета, заставила Генеральный Совет прекратить с ним всякие официальные сношения.
Незадолго перед этим Луи Бонапарт со своей армией капитулировал при Седане. Со всех сторон стали раздаваться протесты членов Интернационала против продолжения войны. В своем воззвании от 9 сентября Генеральный Совет, разоблачая завоевательные планы Пруссии, указал, насколько опасна ее победа для дела пролетариата, и предупредил немецких рабочих, что они первые станут жертвами этой победы[31]. В Англии Генеральный Совет созвал митинги, на которых был дан отпор пруссофильским тенденциям английского двора. В Германии рабочие — члены Интернационала устраивали демонстрации с требованием признания республики и «почетного мира для Франции»…
Между тем, воинственная натура пылкого Гильома (из Невшателя) подсказала ему блестящую идею выпустить анонимный манифест, опубликовав его в приложении к официальному органу «Solidarite» и под ее заголовком; манифест требовал формирования швейцарских волонтерских отрядов для войны с пруссаками; самому Гильому без сомнения помешали воевать его абстенционистские убеждения[32].
Вспыхнуло восстание в Лионе[33]. Бакунин бросился туда и, при поддержке Альбера Ришара, Гаспара Блана и Бастелика, водворился 28 сентября в городской ратуше, но воздержался от того, чтобы выставить кругом охрану, считая это политическим актом. Он был позорно изгнан оттуда несколькими национальными гвардейцами в тот самый момент, когда после тяжелых родовых мук появился, наконец, на свет его декрет об отмене государства.
В октябре 1870 г. Генеральный Совет, ввиду отсутствия его французских членов, кооптировал гражданина Поля Робена, эмигранта из Бреста, одного из наиболее известных сторонников
Альянса, и к тому же автора нападок на Генеральный Совет в «Egalite». С этого времени Ро-бен непрерывно выполнял в Совете функции официозного корреспондента комитета в Шо-де-Фоне. 14 марта 1871 г. он предложил созвать закрытую конференцию Интернационала для разрешения швейцарского конфликта. Генеральный Совет, предвидя, что в Париже назревают крупные события, наотрез отказался. Робен несколько раз возвращался к этому вопросу и даже предлагал Совету принять окончательное решение по поводу конфликта. 25 июля Генеральный Совет постановил включить это дело в число вопросов, подлежащих разрешению конференции, созываемой в сентябре 1871 года.
10 августа Альянс, отнюдь не желавший, чтобы его происки расследовались на конференции, объявил себя распущенным с 6-го числа того же месяца[34]. Но 15 сентября он вновь появляется и просит Совет принять его под названием секции атеистов-социалистов. Согласно резолюции V Базельского конгресса по организационным вопросам[35], Совет не имел права принять эту секцию, не запросив мнения женевского Федерального комитета, который в течение двух лет нес бремя борьбы с сектантскими секциями. К тому же Совет уже объявил раньше английским христианским рабочим обществам (Young men's Christian Association
6 августа, в день роспуска Альянса, федеральный комитет в Шо-де-Фоне, возобновив свою просьбу о вступлении в официальные сношения с Советом, заявил ему, что он будет по-прежнему игнорировать решение от 28 июня и продолжать считать себя в отношении Женевы романским федеральным комитетом и «что разрешить этот вопрос надлежит общему конгрессу». 4 сентября тот же комитет послал протест, оспаривая компетентность конференции, хотя он первый поднял вопрос об ее созыве. Конференция могла бы, в свою очередь, спросить, какова компетенция Парижского федерального совета, к которому комитет в Шо-де-Фоне обратился перед началом осады Парижа с просьбой вынести решение по вопросу о швейцарском конфликте[36]? Но конференция ограничилась тем, что подтвердила постановление Генерального Совета от 28 июня 1870 г. (мотивировку см. в женевской «Egalite» от 21 октября 1871 года[37] ).
III
Присутствие в Швейцарии нескольких французских эмигрантов, нашедших там убежище, привело к некоторому оживлению Альянса.
Женевские члены Интернационала сделали для эмигрантов все, что было в их силах. Они с первых дней обеспечили им помощь и, развернув широкую агитацию, помешали швейцарским властям согласиться на выдачу эмигрантов, как того требовало версальское правительство. А те, кто отправлялся во Францию, чтобы помочь беглецам перейти границу, подвергались большой опасности. Каково же было изумление женевских рабочих, когда они узнали, что некоторые заправилы, такие как Б. Малон
тотчас же установили связь с господами из Альянса и с помощью бывшего секретаря Альянса Н. Жуковского попытались основать в Женеве, вне Романской федерации, новую «секцию пропаганды и революционного социалистического действия»[39]. В первом пункте своего устава эта секция заявляет, что она
«принимает Общий Устав Международного Товарищества Рабочих, оставляя за собой полную свободу действия и инициативы, являющейся логическим следствием принципа автономии и федерации, который признан Уставом и конгрессами Товарищества».
Иными словами, она оставляет за собой полную свободу продолжать дело Альянса.
20 октября 1871 г. Малон отправил Генеральному Совету письмо, в котором эта новая секция в третий раз просила принять ее в Интернационал. Согласно резолюции V Базельского конгресса, Совет запросил мнение женевского Федерального комитета, который горячо запротестовал против признания Советом этого нового «очага интриг и раздоров». Совет действительно оказался в достаточной мере «авторитарным», чтобы не пожелать навязывать всей федерации волю Б. Малона и Н. Жуковского, бывшего секретаря Альянса.
Так как газета «Solidarite» прекратила свое существование, то новые приверженцы Альянса основали «Revolution Sociale»[40] под верховным руководством госпожи Андре Лео, незадолго перед тем заявившей на Лозаннском конгрессе Лиги мира:
«Рауль Риго и Ферре были двумя зловещими фигурами Коммуны, которые до этого» (до казни заложников) «не переставая требовали — правда, всегда безуспешно — кровавых мер»[41].
С первого же номера газета поспешила стать на один уровень с «Figaro», «Gaulois», «Paris-Journal»[42] и другими грязными листками, перепечатывая их гнусные выпады против Генерального Совета. Она сочла момент подходящим для того, чтобы даже в самом Интернационале разжечь пламя национальной ненависти. По ее словам, Генеральный Совет является немецким комитетом, которым руководит человек бисмарковского склада
Твердо установив, что некоторые члены Генерального Совета не могут похвастаться тем, что они «галлы прежде всего», «Revolution Sociale» не нашла ничего лучшего, как подхватить второй лозунг, пущенный в ход европейской полицией, и возвестить об авторитарности Совета.
Каковы же те факты, которыми пытались оправдать этот ребяческий вздор? Генеральный Совет предоставил Альянсу умереть естественной смертью и в согласии с Федеральным комитетом в Женеве не дал ему воскреснуть. Кроме того, он предложил комитету в Шо-де-Фоне принять такое наименование, которое позволило бы ему жить в мире с подавляющим большинством членов Интернационала в Романской Швейцарии.
Как же еще, помимо этих «авторитарных» действий, использовал Генеральный Совет в период с октября 1869 по октябрь 1871 г. те достаточно широкие полномочия, которые были предоставлены ему Базельским конгрессом?
1) 8 февраля 1870 г. парижское «общество пролетариев-позитивистов» обратилось в Генеральный Совет с просьбой о приеме. Совет ответил ему, что изложенные в особом уставе общества позитивистские принципы в части, касающейся капитала, находятся в явном противоречии с вводной частью Общего Устава, что надо, следовательно, эти принципы отбросить и вступить в Интернационал не в качестве «позитивистов», а в качестве «пролетариев», оставляя за собой право свободно согласовать свои теоретические взгляды с общими принципами Товарищества. Признав правильность этого решения, секция вступила в Интернационал.
2) В Лионе произошел разрыв между секцией 1865 г. и недавно образованной секцией, в которую наряду с честными рабочими входили представители Альянса Альбер Ришар и Гаспар Блан. Как водится в подобных случаях, решение образованного в Швейцарии третейского суда не было признано. 15 февраля 1870 г. новая секция не только потребовала от Генерального Совета, чтобы он, на основании резолюции VII Базельского конгресса, вынес решение по поводу этого конфликта, но послала ему готовое решение, в котором предлагала заклеймить позором и исключить из Интернационала членов секции 1865 года. Это решение Генеральному Совету предлагалось подписать и вернуть с обратной почтой. Совет осудил этот неслыханный образ действий и потребовал предъявления соответствующих документов. Секция 1865 г. в ответ на такой же запрос ответила, что обвинительными документами против Альбера Ришара, которые были представлены третейскому суду, завладел Бакунин и отказывается их вернуть; ввиду этого она не в состоянии полностью удовлетворить желание Генерального Совета. Вынесенное по этому вопросу 8 марта решение Совета не вызвало никаких возражений ни с той, ни с другой стороны.
3) Французская секция в Лондоне, принявшая в свои ряды более чем сомнительные элементы, мало-помалу превратилась в своеобразное товарищество на паях, в котором бесконтрольно хозяйничал г-н Феликс Пиа. Он использовал ее для организации компрометирующих демонстраций с требованием убийства Л. Бонапарта и т. п. и для распространения во Франции своих нелепых манифестов от имени Интернационала. Генеральный Совет ограничился заявлением в органах Товарищества, что г-н Пиа не является членом Интернационала и последний не может нести ответственность за его поступки и выходки[43]. Тогда Французская секция объявила, что она не признает ни Генерального Совета, ни конгрессов; она расклеила на стенах Лондона плакаты, в которых сообщалось, что весь Интернационал, кроме нее, является антиреволюционным обществом. Аресты французских членов Интернационала накануне плебисцита под предлогом, что они участвуют в заговоре, который на деле был состряпан полицией, но которому манифесты пиатистов придавали видимость правдоподобия, заставили Генеральный Совет опубликовать в «Marseillaise» и в «Reveil» свою резолюцию от 10 мая 1870 г., в которой заявлялось, что так называемая Французская секция уже более двух лет не принадлежит к Интернационалу, а ее выступления — дело агентов полиции[44]. Необходимость этого шага была подтверждена заявлением
Парижского федерального совета в тех же газетах, а также заявлением парижских членов Интернационала во время их процесса; оба заявления ссылались на резолюцию Совета. Французская секция распалась в начале войны, но так же, как и Альянс в Швейцарии, она снова появилась в Лондоне с новыми союзниками и под другим именем.
В последние дни конференции в Лондоне из эмигрантов Коммуны образовалась некая Французская секция 1871 года, в состав которой входило около 35 членов. Первым «авторитарным» актом Генерального Совета было публичное разоблачение секретаря этой секции Гюстава Дюрана как шпиона французской полиции[45]. Имеющиеся в наших руках документы показывают, что полиция намеревалась добиться сначала присутствия Дюрана на конференции, а затем его введения в состав Генерального Совета. Так как устав новой секции предписывал ее членам «не принимать никакого назначения в Генеральный Совет, кроме как от своей секции», граждане Тейс и Бастелика вышли из состава Совета.
17 октября секция направила в Совет двух своих членов, снабдив их императивными мандатами; одним из них был не кто иной, как г-н Шотар, бывший член артиллерийского комитета. Совет отказался принять их в свой состав, до того как будет рассмотрен устав секции 1871 года
Достаточно напомнить здесь главные пункты спора, который был вызван этим уставом.
Статья 2 гласит:
«Чтобы быть принятым в члены секции, необходимо представить сведения о своих средствах существования, гарантии нравственности и т. д.»
В резолюции от 17 октября 1871 г.[46] Совет предложил выбросить слова; «представить сведения о своих средствах существования».
«В сомнительных случаях, — заявил Совет, — секция сможет навести справки о средствах существования как «гарантии нравственности», хотя в ряде других случаев, — например, когда речь идет об эмигрантах, бастующих рабочих и т. д., — отсутствие средств существования вполне может служить гарантией нравственности. Но требовать от кандидатов в качестве общего условия приема в Интернационал представление сведений о своих средствах существования было бы буржуазным нововведением, противоречащим букве и духу Общего Устава». Секция ответила,
«что Общий Устав возлагает на секции ответственность за нравственность их членов и, следовательно, признает за ними право требовать таких гарантий, которые они считают нужными».
На это Генеральный Совет возразил 7 ноября[47]:
«С этой точки зрения секция Интернационала, основанная teetotalers (членами обществ трезвости), могла бы включить в свой местный устав статью такого рода: «для того, чтобы быть принятым в число членов секции, необходимо принести присягу в воздержании от всяких алкогольных напитков». Одним словом, секции в своих местных уставах могли бы оговорить прием в Интернационал самыми нелепыми и самыми разнообразными условиями, под тем предлогом, что таким путем они могут быть уверены в нравственности своих членов… «Источником средств существования стачечников,—добавляет Французская секция 1871 года, — является стачечная касса». На это можно возразить прежде всего, что стачечная касса часто является фиктивной… К тому же, официальные английские обследования показали, что большинство английских рабочих… вынуждено — то ли в результате стачек и безработицы, то ли вследствие недостаточных размеров заработной платы и наступления сроков платежей, и еще по многим другим причинам — постоянно прибегать к ломбарду и к долгам. Это такие средства существования, сведений о которых нельзя требовать без недопустимого вмешательства в частную жизнь граждан. Итак, одно из двух: либо секция, добиваясь представления сведений о средствах существования ищет только гарантий нравственности, но тогда этой цели отвечает предложение Генерального Совета… Либо секция в статье 2 своего устава намеренно говорила о предоставлении сведений относительно средств существования как об условии приема помимо гарантий нравственности… и в том случае Совет утверждает, что это буржуазное нововведение, противоречащее букве и духу Общего Устава».
В статье 11 их устава сказано:
«Один или несколько делегатов будут посылаться в Генеральный Совет».
Совет потребовал, чтобы эта статья была вычеркнута, «так как Общий Устав Интернационала не признает за секциями права посылать делегатов в Генеральный Совет». «Общий Устав, — добавлял он, — признает только два способа выборов членов Генерального Совета: либо их выбирает конгресс, либо их кооптирует Генеральный Совет… »
Правда, различным секциям, существовавшим в Лондоне, в свое время было предложено послать своих делегатов в Генеральный Совет, который, чтобы не нарушать Общего Устава, поступал всегда следующим образом: предварительно определял число делегатов от каждой секции, оставляя за собой право включать или не включать их в свой состав, в зависимости от того, считал ли он их способными выполнять возлагаемые на них функции общего руководства. Эти делегаты становились членами Генерального Совета не в силу того, что были делегированы своими секциями, а в силу предоставленного Совету Общим Уставом права кооптации новых членов. До решения, принятого последней конференцией, лондонский Совет функционировал и как Генеральный Совет Международного Товарищества и как центральный совет для Англии, поэтому он считал целесообразным принимать в свой состав, помимо членов, которых он непосредственно кооптировал сам, также и тех членов, кандидатуры которых сначала выдвигались соответствующими секциями. Было бы большой ошибкой отождествлять порядок избрания Генерального Совета с выборами Парижского федерального совета, который не был даже национальным советом, избранным национальным съездом, как, например, Брюссельский или Мадридский федеральные советы. Парижский федеральный совет состоял просто из делегатов парижских секций… Порядок выборов Генерального Совета определен Общим Уставом, и для его членов не существует иных императивных мандатов, кроме Общего Устава и Регламента… Если принять во внимание предшествующую статью, то ясно, что смысл статьи 11 заключается в том, чтобы полностью изменить состав Генерального Совета и, вопреки статье 3 Общего Устава, превратить его в собрание делегатов от лондонских секций, в котором влияние всего Международного Товарищества Рабочих подменялось бы влиянием местных групп. Наконец, Генеральный Совет, первая обязанность которого заключается в том, чтобы выполнять постановления конгрессов (см. статью I Организационного регламента, принятого Женевским конгрессом), заявил, что «высказанные Французской секцией 1871 года взгляды о радикальных изменениях, которые должны быть внесены в статьи Общего Устава, касающиеся состава Генерального Совета, не имеют никакого отношения к вопросу, который ему надлежит обсудить».
Впрочем, Совет заявил, что он допустит в свой состав двух делегатов от секции на тех же условиях, что и делегатов других лондонских секций.
Секция 1871 года, неудовлетворенная таким ответом, опубликовала 14 декабря декларацию[48], подписанную всеми ее членами, в том числе и новым секретарем, который был вскоре изгнан из среды эмигрантов, так как оказался негодяем. В этой декларации Генеральный Совет, отказавшийся присвоить себе законодательные функции, объявлялся повинным в «грубейшем извращении социальной идеи».
Приведем несколько образцов добросовестности, проявленной при выработке этого документа.
Лондонская конференция одобрила поведение немецких рабочих во время войны[49]. Совершенно ясно, что эта резолюция, предложенная швейцарским делегатом
Чтобы показать, что «Генеральный Совет катится по наклонной плоскости авторитарности», декларация ссылается на то, что «Генеральный Совет опубликовал официальное издание Общего Устава, пересмотренного им самим».
Достаточно взглянуть на новое издание Устава, чтобы убедиться, что по поводу каждой статьи в приложении имеется ссылка на источники, устанавливающая ее аутентичность[51]! Что же касается слов «официальное издание», то первый конгресс Интернационала постановил, что «официальный и обязательный текст Общего Устава и Регламента будет опубликован Генеральным Советом» (см. «Рабочий конгресс Международного Товарищества Рабочих, заседавший в Женеве с 3 по 8 сентября 1866 г., стр. 27, примечание»[52]).
Само собой разумеется, что секция 1871 года находилась в постоянных сношениях с раскольниками из Женевы и Невшателя. Один из ее членов, Шален, проявивший в борьбе с Генеральным Советом такую энергию, какой он никогда не проявлял в защиту Коммуны, был совершенно неожиданно реабилитирован Б. Малоном, выдвигавшим против него еще недавно в письме к одному из членов Совета очень тяжелые обвинения. Не успела, впрочем, Французская секция 1871 года выпустить свою декларацию, как в ее рядах вспыхнула гражданская война. Прежде всего из нее ушли Тейс, Авриаль и Камелина. После этого она раскололась на несколько мелких групп, одной из которых руководит г-н Пьер Везинье, исключенный из состава Генерального Совета за клевету на Варлена и других, а позднее изгнанный из Интернационала бельгийской комиссией, избранной Брюссельским конгрессом 1868 года. Другая из этих групп создана Б. Ландеком, который лишь благодаря неожиданному бегству 4 сентября префекта полиции Пьетри освободился от своего обязательства,
«добросовестно им выполнявшегося, а именно — больше не заниматься политикой и делами Интернационала во Франции» (см. «Третий процесс Международного Товарищества Рабочих в Париже», 1870, стр. 4[53] ).
С другой стороны, основная масса французских эмигрантов в Лондоне образовала секцию, действующую в полном согласии с Генеральным Советом.
IV
Поделиться книгой: