Помоги проекту - поделись книгой:
Первая часть
Летучий корабль
I
Завораживающий, переливающийся разными оттенками: золотистыми, пурпурными и бирюзовыми, рассвет поднимался, рос в небе Каэлдэрона. Начинался новый день, который не обещал никаких отличий от многих-многих предшествовавших ему размеренных, тихих дней…
В небе неспешно плыли, плавно изменяя свои очертания, кучерявые облака: ни грозы, ни дождя, вроде бы, не ожидалось. А ещё, в этом лазурчатом небе висели иные миры. До некоторых из них, по меркам Многомирья, было далече — то есть, по двести, а то и триста километров. Но такие, отдалённые миры, едва можно было увидеть: небольшими пятнышками или же крапинками выглядывали они из-за облаков; ближние же миры можно было, при желании, разглядеть в деталях.
Вот, например, мир Аратроэль — до него всего пять километров и на его поверхности отчётливо видны и речки и озёра, и гряда холмов, и дремучий, высокий и плотный лес, среди которого белеют загадочные, древние руины. На Аратроэле не видно людских поселений, но всё же, помимо животных, там есть кто-то (иногда, в ночные часы, в тёмном лесу Аратроэля видно синеватое свечение, оно то разгорается ярче, то почти затухает, то передвигается с места на место…)
Можно описать и ещё несколько приближённых к Каэлдэрону миров, но уже пора знакомить читателя с одним из главных героев этого повествования. Здесь же добавлю только, что между мирами в Многомирье — только воздух, и некоторые птицы успешно перелетают с мира на мир. Размеры же миров — совсем крохотные: двадцать-тридцать километров в диаметре. Но и живёт на таких мирах — самое большее по тысяче человек. Миры вращаются, светит им Солнце, а как далеко до этого ярчайшего, жаркого шара, сколь велико Многомирье — этого они не знают… Ну, во всяком случае, жители Каэлдэрона точно не знают.
Что надо жителям Каэлдэрона в их жизни? Растить урожай, следить за домашней живностью, и не волноваться лишний раз. Из разумных существ Каэлдэрон населяют только люди, хотя даже и им, ленивым, неповоротливым и необразованным, известно, что в Многомирье обитают и другие разумные существа — не люди.
А вот, наконец, и один из главных героев этого повествования. Его имя — Винд. Ему двадцать три года, он родился и вырос на Каэлдэроне в небольшом городке, который каэлдэронцы, за неимением у них других поселений, так никак и не назвали. Если же им доводилось зайти далеко от окраины этого городка (то есть — на два, три километра), то они в таких случаях говорили: "Пойдём-ка домой".
Поэтому и Винд, который встретил тот безмятежный рассвет аж в десяти километрах от городка (то есть, практически на другом полушарии Каэлдэрона) сказал:
— Пойдём-ка домой.
Призыв этот был обращён к Аше. Эта Аша была не человеком, а птицей с золотистым, под цвет солнечных лучей в пригожий день, опереньем. Аша понимала всё, что говорил ей Винд…
Блуждая в лесах, прохаживаясь по полям, заглядывая в глубины водоемов, Винд выискивал всевозможные целебные коренья, стебельки и листья. Затем нёс свои находки домой, где отец и мать готовили из них снадобья, а продажей и обменом этих лекарств на продукты они и жили. Винд хорошо знал родной Каэлдэрон, исходил его за свою, не столь уж и долгую жизнь, вдоль и поперек, но все же некоторые из нужных ему растений были столь редкими, что без помощи Аши юноша едва ли нашёл бы их…
Весь день и вечер прошли в поисках, ночью же Винд спал под кроной ясеня. Зато теперь за спиной юноши висел, источая тонкий, многообразный аромат, рюкзак. Собрано было даже больше, чем планировалось, и настроение у Винда было отменным: он улыбался, предвкушая долгий, неспешный путь по звериным, едва приметным тропкам…
Но вот Аша, которая до этого просто перелетала с ветки на ветку перед Виндом, устремилась к небольшому округлому лесному озерцу. Золотистая птица уселась на прогнившей коряге и, склонив голову почти над самой водой, издала несколько зовущих, тревожных звуков. Винд удивился — ведь Аша была птицей спокойной, всегда исполнявшей команды, но ни о чём не просившей. И должно было случиться нечто действительно выдающееся, чтобы она так растревожилась.
Винд быстро подошёл к берегу и тоже склонился над водой. Сначала увидел только отраженные кроны деревьев, облака, да ещё — мир Аэротроэль. Но затем, чуть приметное изумрудное сияние поднялось из озёрной глубины, заставило его вздрогнуть. Ну а Аша издала ещё один тревожный, предупреждающий звук.
Что могло так сиять на озёрном дне? Никогда прежде Винд не замечал такого странного зеленоватого свечения. Ну а на берегу этого озерца он не появлялся уже два года…
Впрочем, размышлять и гадать совсем не хотелось. Ведь Винд по природе своей был исследователем. Он всё время искал, хотел чего-то нового, и этим отличался от других каэлдэронцев. Вот он быстро скинул свою одежку, и нырнул в озерцо.
Вода, также как и в других озёрах, была прозрачной, со дна били холодные родники. Плавно колыхались разросшиеся, большие водоросли, а стаи мелких рыбёшек юркали в стороны, когда к ним подплывал Винд. Юноша пристально вглядывался, ждал, когда же вновь появится изумрудный свет…
И вот сияние вновь разрослось — разные оттенки зеленого, малахитового, изумрудного переливались, приятно радуя глаза…
Ещё несколько сильных, стремительных движений вперёд, и вот Винд увидел, что во впадине, которая, наверное, была самым глубоким местом этого озерца, лежит сфера и источает из себя эти дивные, загадочные лучи…
Винд уже больше минуты пробыл под водой, но он привык к долгим погружениям, поэтому теперь, вместо того, чтобы всплывать и набрать воздуха, схватил эту красивую сферу и потащил её назад, к берегу. Сфера оказалась тяжёлой, но Винд не сдавался, а всё толкал и толкал её перед собой…
Прошло больше двух минут, прежде чем Винд, наконец, вынырнул. Он глубоко, жадно вздохнул, а потом поднял сферу над головой и сказал Аше, которая по-прежнему сидела на коряге возле берега:
— Ты много хорошего находила, часто мне помогала, но сегодняшняя находка — особенная. Если бы не ты — то я бы прошёл мимо этого чуда…
И, уже вытащив сферу на берег, Винд проговорил озадаченно:
— Что же это всё-таки такое?
Аша ничего не ответила, зато изнутри сферы раздался глуховатый удар, а сама сфера вздрогнула. Не успел Винд опомниться, как удар повторился, сфера покачнулась, и на её поверхности появилась трещина, выделявшаяся более ярким зелёным светом.
Тогда Винд пробормотал:
— Эге-ге, да ведь это — яйцо! Интересно, кто из него вылупится? Может, твой родственник, Аша? Хотя — нет. Яйцо уж больно крупное.
И действительно — если в Аше от клюва до хвоста было полметра, то в яйце — не меньше метра. Ну и птенец из него должен был вылупиться соответствующий…
Долго ждать не пришлось. Вот скорлупа окончательно треснула, а из образовавшегося отверстия начал улетучиваться зеленоватый, самостоятельно светящийся газ. Аша случайно вдохнула этот газ и тут же начала кашлять.
Ну а Винд увидел то, что вылупилось из яйца. Глаза юноши расширились, и он выдохнул в искреннем, самом сильным в своей жизни изумлении:
— Вот это да! Чудо!
Чудом было то, что из яйца вылупилась не птица, не ящерица, а миниатюрный парусный корабль! Что такое парусные корабли на Каэлдэроне знали. Ведь в их захолустье изредка — раз в полгода, а то и в год залетали парусные корабли купцов. Конечно, у этих важных, богатых купцов были дела поважнее, чем мелкий торг с каэлдэронцами, и навещали они их только если на других мирах торговля шла не слишком ладно. Но их корабли были сделаны из дерева, местами — обиты железом, а паруса — сшиты из ткани. Винд расспрашивал матросов и они ему отвечали, что корабли строят на верфях. Винд им верил… А тут такое чудо — парусный корабль взял да и вылупился из яйца!
Конечно, для настоящего корабля этот новорожденный был чрезмерно маленьким, и на его разместилась бы белка, а не человек, но кораблик тут же, без всяких матросов и капитанов проявил свой норов — соскользнул на воду и поплыл!
Кораблик плавно скользил по озерцу и через несколько секунд уже достиг его середины. Винд же остался на берегу, он спросил у Аши:
— Ты что-нибудь понимаешь?
Аша, которая только оправилась от попавшего к ней в лёгкие газа, недоуменно развела крыльями.
Тогда Винд крикнул, обращаясь к кораблю:
— Э-эй, ты меня понимаешь?!
И кораблик развернулся к нему, тем самым словно бы говоря, что да — понимает. Тогда Винд произнёс:
— Знай, что я тебе не причиню никакого зла… Я предлагаю тебе свою дружбу…
Кораблик оставался на месте, слегка покачиваясь, отбрасывая на воду зеленоватое свечение.
Винд понял, что так делу не поможешь, надо действовать иначе. И вот он достал из кармана дудку и начал на ней играть. Мелодия, надо сказать, была незамысловатой, но вовсе недурственной и даже приятной для слуха. Винд сам сочинил её во время своих одиноких странствий по лесам и полям…
И — подействовало! Кораблик медленно, неуверенно подплыл к берегу. Впрочем, между ним и Виндом оставалось несколько метров воды. И теперь юноша наконец-то смог разглядеть новорожденного.
В передней части кораблика, там, где у обычных кораблей могли быть всяческие украшения, — сверкали два живых, слегка выпуклых глаза….
Глядя в эти глаза, Винд услышал мягкий, тонкий голос:
— Здравствуй, Винд.
Юноша произнёс:
— Так это ты говоришь, корабль?
— Да, это я.
— Ты знаешь моё имя?
— И твоё имя и твой язык.
— Но откуда? Ведь мы, кажется, прежде не встречались.
— И не должны были встречаться. Но не спрашивай, кто я такой и какова моя цель. Я не знаю.
Винд подумал, как странно должен выглядеть этот диалог со стороны. Что касается Аши, то она, если и удивилась, то не подавала виду, а сидела на прежнем месте и преспокойно вычищала свои роскошные, похожие на драгоценность перья.
Кораблик произнёс:
— Если хочешь, можешь дать мне имя.
Винд озадачился:
— Я никогда прежде не давал имён. И даже когда родился мой младший брат, то это родители выбрали для него имя — Кэидж. Мне кажется, что выбор имени — это очень ответственная задача. Ведя имя остаётся с человеком… или с кораблём на всю его жизнь.
— Так ты хочешь оставить меня без имени?
— Нет-нет, что ты! Сейчас… э-э… какое бы имя подошло для тебя?.. Ты вообще скорее какого рода: мужского или женского?
— Я… — кораблик задумался, а потом ответил. — Скорее — корабельного рода… Хотя нет — скорее, мужского.
— Ладно, тогда буду выбирать из мужских имён. Изумрадр подойдёт?
— Да.
— Не… мне самому не нравиться. Зеленчук?.. Нет!.. Парустр?.. Не-а. Крылов?.. Может, и правда, Крылов? Здесь сочетание двух слов «крылья» и «лов» — то есть, ты будешь ловить своими крыльями… ну или парусами ветер и летать быстро-быстро. У нас на Каэлдэроне жил один человек по имени Крылов, он э-э… — Винд смущённо замолк.
— Что же значит твоё "и"? — поинтересовался кораблик.
Винд быстро выпалил:
— Он умер от ожирения. Но тебе такое, конечно же, не грозит. Ты, кстати, чем питаешься?
— Я питаюсь солнечным светом, — ответил кораблик Крылов. — Мои паруса улавливают это аппетитное сияние, и дальше — оно разливается по всему моему телу. Сейчас мне надо много солнечного света, и как хорошо, что здесь только начинается день.
— Ты будешь расти? — спросил Винд.
— Я уже расту. Каждое мгновенье моё тело увеличивается, хотя увеличения эти слишком незначительны для твоих глаз.
— А летать ты умеешь?
— Пока что — нет. Я умею только плавать. Но наступит такой день, когда поднимусь в воздух.
Златокрылая Аша перелетела на более высокую ветку, и издала звук, который, как знал Винд, означал то, что кто-то приближается. И Винд спросил у кораблика:
— Ты сможешь спрятаться?
— А как же! — воскликнул кораблик и бесшумно, стремительно нырнул.
Но под водой ещё видно было порождаемое им изумрудное свечение.
Но кто же к ним мог приближаться? Неосторожный, не обращающий внимание на весьма громкие, недавно здесь звучавшие голоса зверь или же человек, каэлдэронец?..
Винд скорее ожидал увидеть зверя, так как люди на Каэлдэроне редко отходили от своего единственного поселения..
Юноша укрылся за стволом старого, массивного дерева; сам пригнулся к земле, и теперь, благодаря одежде, его сложно было увидеть со стороны. Обычный каэлдэронец не заметил бы его, прошёл мимо…
Сначала Винду показалось, что к берегу озера вышел зверь. Во всяком случае, на человека он не был похож. Вместо кожи — тёмно-зелёная, почти чёрная чешуя; вместо носа — изгибавшийся кверху острый рог. Однако же, этот незнакомец передвигался, стоя на задних лапах; и на нём имелась одежда, почти сливающаяся по цвету с телом.
В сильной, широкой лапе незнакомец сжимал трезубец, а за спиной его была закреплена широкая, кожаная котомка, из которой торчали некие, незнакомые Винду предметы.
Юноша медленно пригнулся ещё ниже, почти слился с землей, и теперь был уверен, что заметить его невозможно. Но Винд ошибался. Незнакомец спросил грубым голосом:
— Ты чего там разлёгся?! Пьяный, что ли?..
Винд приподнялся, но не знал, что ответить, и стоит ли, вообще, вступать с этим существом в какие-либо разговоры.
А неизвестный прохрипел:
— Пьяный, что ли, я спрашиваю?
Винд решил, что, пока и в самом деле лучше притвориться пьяным, приглядеться, решить, что делать дальше. И юноша кивнул.
Рогоносый рявкнул:
— Я слышал, ты здесь с кем-то разговаривал?!
Винд неопределённо пожал плечами. Тогда рогоносый вновь прорычал:
— …За дурачка меня держишь? Думаешь, я не знаю, с кем ты здесь болтал?.. С ним, с кораблём… А-а, по лицу твоему вижу, что именно с ним…
И внимательнее поглядев в воду, произнёс:
— А-а, да вон и свет от него…
С этими словами он скинул со спины котомку, и стремительными, ловкими движеньями начал доставать из неё нечто, напоминающее грозное оружие. Этот «инструмент» находился в разобранном состоянии, но, чем больше частей рогоносый соединял, тем более зловещий вид оно приобретало.
Изумлённый Винд спросил:
— А что вы собираетесь делать?
— Ну а ты как думаешь?! — хмыкнул рогоносый, и, не дождавшись ответа, прорычал. — Вести дружеские беседы с твоим корабликом и петь с ним песенки!
Трудно было поверить в правоту этих слов, да к тому же рогоносый расхохотался. Но Винду было совсем не до шуток. Он ещё раз спросил:
Поделиться книгой: